Очерки по истории и философии науки. Ч. 2. Учебное пособие

Рассмотрим два положения, относящихся к идеалу научности с социологической и социопсихологической точек зрения. «Идеал научности— это некоторое субъективное представление членов научного сообщества о том, что приемлемо и что неприемлемо, что корректно и что некорректно, что обоснованно и что необоснованно, т. е. это некоторая совокупность установок, предпочтений, оценок, ожиданий, смысловых ориентаций, принятых определенной группойученыхипозволяющихимдаватьоценкурезультатовкак своейдеятельности, так идеятельностидругихученых; <…> идеал научности выступает как фактор интеграции научного сообщества, увеличения сплоченности группы, осуществляемого благодаря признанию определенных предпочтений, приоритетов в разработке тех или иных проблем, принятию критериев оценки научных достижений»124. Если мы принимаем эти положения, то наука— это то, что считают наукой члены определенного научного сообщества. Как правило, они включают вышеназванные положения, но есть и отличия в сообществах «естественников» и исследователей социальных процессов. Отличия эти определяются, в частности, той принципиальной особенностью, что обществу небезразличны результаты, скажем, экономических исследований, тогда как падающему телу безразличны результаты замеров его скорости. Кроме того, по понятным причинам очень затруднен эксперимент в социальной сфере, а соответственно, критерий повторяемости результатов сильно зависит от менталитета, от условий жизни ит.д. Поэтому критерии научности и согласие в том, что считать наукой, будут различаться у сообществ «естественников» и представителейгуманитарныхнаук.

Если сформулировать эти различия предельно коротко, то, используя метафору книги, можно сказать: «естествен- ники» читают книгу природы, и между ними и этой книгой

124 Огурцов А.П. Институциализация идеалов научности// Идеалы и нормы научного исследования. — Минск: Изд-во БГУ, 1981.— С. 67–68.81

нет посредника. «Гуманитары» же читают книгу общества, и это чтение опосредовано уже имеющимся текстом. Общество уже так илииначе осозналосебя ипредставило это осознание определенным образом, и ученый, читая один текст, в действительности должен читать другой. Конечно, можно возразить, что и природа является человеку через призму определенных исторически обусловленных представлений, и они опосредуют отношение ученых к объекту своего интереса. Можно наблюдать звезды или падающие камни. Но нельзя наблюдать общество как таковое, или его культуру, или его прошлое. Об этом, в частности, очень ясно пишет Й. Шумпетер применительно к экономике: «”Экономические законы” гораздо менее устойчивы, чем законы любой естественной науки, они по-разному действуют в разных институциональных условиях. Пренебрежение этим обстоятельством породило множество ошибок. Стараясь истолковать сознание людей, далеких от нас по времени или культуре, мы рискуем не понятьихне только в том случае, когда простоставим себя на ихместо, но итогда, когдамы изо всех сил стараемся проникнуть во внутреннее устройство их сознания. К сожалению, каждый аналитик тоже является продуктом социальной среды и зависим от своего положения в обществе. Это побуждает его обращать внимание на конкретные факты и рассматривать их под определенным углом зрения. Кроме того, под влиянием среды человек подсознательно стремится видеть факты в том или ином свете. Это подводит нас к проблеме влияния идеологии на экономический анализ»125. Таким образом, понятие универсальности, столь очевидное в естественных науках, оказывается под вопросом, как и невозможность проникнуть в сознание людей других стран и эпох в силу ограниченностисобственногоменталитета.

125 ШумпетерЙ. А. История экономического анализа: в 3 т.— СПб.: Эко-

ном. шк., 2004. — Т. 1. — С. 41.

82

С этими соображениями вернемся к нашей истории. Продвижение в социальной области начинается с открытия того, что общество как система не является простой суммой отдельных людей. Здесь стоит сказать по крайней мере о двухзамечательныхоткрытиях.

С парадоксальной идеей выступает Б. Мандевиль. В своей сатирической «Басне о пчелах» он представил картину того, как индивидуальные человеческие пороки служат на благо общества. Тем самым он фактически сформулировал системный принцип: качества отдельных элементов не определяют особенностей целого, сложенного из этих элементов. Более того, он доказывает, что именно пороки, особенно стремлениек роскоши и расточительство, заставляют экономику развиваться и государство процветать. Это полныйразрывс христианским мировоззрением.

Деизм, ориентация на материализм в естественных науках, общий подъем светской научной мысли в середине XVIII в., начало работы над «Энциклопедией» (см. первый очерк в первой части) — все это способствовало расширению круга научных интересов и вовлечению в этот круг социальных проблем. Мышление, воспитанное естественными науками, переносится на общество. К этому времени существовали различные подходы к изучению человека и общества, но они были очень разноплановыми: здесь и философия, и юриспруденция, и антропология, и демографическая статистика… К середине XVIII в. формируется важнейшая политическая идея — принцип разделения властей. Дж.Локк в своих работах говорит о необходимости разделения исполнительной и законодательной власти, а Шарль де Монтескьё в своей книге «О духе законов» (1748) превращает эту диаду в триаду, добавляя судебную власть. Эта идея становится основой для написания конституций большинствагосударствмира, начинаясамериканской(1787).

Именно в XVIII в. возникает собственно идея науки о человеке, науки о морали и политике, и появляются первые

83

образцы научных подходов к отдельным аспектам общественнойжизни.

Конечно, эти образцы возникают не на пустом месте. Идеология и практика социально-гуманитарных исследований уходят корнями далеко в прошлое. Отдельным замечательным памятником научно оформленной социальной мысли стоит великое исследование Ибн Халдуна, о котором говорилось в контексте арабской науки (см. восьмой очерк). Он четко задает цели своего исследования: «Знай, что “история” в истинном [значении слова]— это сообщение о людском общежитии, т.е. обустроенности мира, о том, каковы привходящие в природу этой обустроенности состояния дикости и культурности, каковы [виды] спаянности и преобладания одних людей над другими, о том, какие [виды] владения и государства получаются в результате этого и о рангах оных, о том, каковы способы заработка и [добывания] средств к жизни, каковы науки и ремесла, кои люди благодаря своим трудам и устремлениям производят, а также обо всех прочих состояниях названной обустроенности, имеющих место по ее природе»126. Однако это замечательное исследование (в отличие, скажем, от «Канона» Авиценны, который оказал сильное влияние на европейскую медицину) осталось вне контекста развития европейской социальной мысли, вышедшей на этот уровень лишь через три векаСоциально. -гуманитарные науки имеют свои особенности, и часто им отказывают в статусе научности, поскольку за образцы берутся естественные дисциплины, в первую очередь физика в том ее виде, в каком она была создана в Новое время. Тем не менее с эпохи Возрождения складываются текстология и серьезный научно-методический аппарат для исторических исследований, а начиная с XVIII в. и даже несколько раньше складываются экономика и социо-

126 Ибн Халдун. Введение (ал-Мукаддима). Книга I / пер. А. В.Смирнова // Историко-философский ежегодник 2007. — М.:Наука,2008. — С. 187.

84

эти законы построены на определенном идеальном образе общества, в котором они существуют и выполняются. Здесь и ясно представленная система рабовладения, и гендерное неравенство, и многое другое. Также здесь представлен идеал общественной справедливости, согласно которому, например, нельзя издеваться над должниками, нельзя клеветать, присваиватьчужое ит.д.

Если обратиться к греческому наследию, то достаточно напомнитьоб образе золотого века впоэмахГесиода (о нем шла речь в четвертом очерке) или об образе справедливого правителя в речах о царской власти Диона Хризостома, жившего в I–II вв. Он говорит: «[Тот] из царей, имеющих, как я думаю, власть и полномочия от Зевса, который, взирая на него, распоряжался бы <…> и управлял согласно закону и постановлению Зевса справедливо и хорошо, получает прекрасную судьбу и благополучный конец»128. Как иввави- лонском своде законов, здесь бог выступает гарантом общественнойсправедливостичерезличностьмонарха.

В рамках рефлексии над обществом формируется большая группа понятий, таких как «закон», «справедливость», «правда», «мера», «власть», «демократия», «аристократия». «олигархия»,«полития»,«гражданство» имн.др.

В античной мысли образы справедливого общества формируются в утопических проектах, самым известным из которыхявляетсяплатоновскоегосударство.

Если язычество делит всех людей на «наших» и «не- наших» (при этом «не-наши»— это неполноценные люди), то постепенно формируется представление об изначальном равенстве людей. Это представление приходит с христианством и с трудом завоевывает признание. (Еще в XVI в. шла знаменитая дискуссия: можно ли обращать индейцев в рабство на том основании, что онине являются равнымибелым людям? Спор шел между ЛасКазасом— священником, авто-

128 Дион Хризостом. О царской власти электронный ресурс . — URL: http://elar.urfu.ru/bitstream/10995/20967/1/iuro[ -2012-106-15.pdf]

86

человек начинает себя рассматривать в качестве творца своейсудьбы.)

Ренессанс приносит и другое понимание общества. «Государства и их формы организации рассматриваются как открытые к изменениям благодаря индивидуальным действиям, а не жестко данные на все времена»130. Мысльоб обществе постепенно секуляризируется, и закладывается идея, что общество может быть подконтрольно самому человеку. Таким образом, начиная с Макиавелли мышление о человеке и общественных отношениях постепенно освобождается от сверхъестественного. Идея природы как механизма, которую утверждает в своей философии Р. Декарт, применяется теперь к обществу, и оно также начинает рассматриваться как механизм, управляемый естественными законами,анебожественнымиустановлениями.

Механистический и связанный с ним математический подход к изучению природы естественно повлиял на ученых, размышлявших о социуме. К XVIII в. накоплены уже значительные статистические данные, которые были востребованы государством для эффективного управления, а также, например, страховыми компаниями. Статистика становится орудием понимания общества, поскольку появляются соизмеримые данные, с которыми можно работать. Так, «вXVIII в. в обществе обсуждались возможные пути превращения Швеции в богатую страну. Многие полагали, что истинное богатство государства создается его населением, которое, используя свою рабочую силу, обрабатывает сырье. Полученный продукт может быть продан. Растущая масса людей вызывает к жизни множество потребностей, которые, в свою очередь, стимулируют инициативу, возделывание земель и развитие ремесел. Карин Юханниссон, написавшая книгу о возникновении статистики, назвала первых статистиков общественными инженерами. Полити-

130 Scott J. Social Theory: Central Issues in Sociology. — London: SAGE Publications, 2006. — P. 10.

88

Новое сознание, воспитанное протестантизмом и гуманизмом, пронизано рационализмом, что имеет первенствующее значение для науки в ее противостоянии с религией. КрейнБринтон в книге «Истоки современного мира» пишет о рационализме, который в начале Нового времени был «менее очевидным и менее мощным, чем протестантизм или гуманизм, но в перспективном плане оказался более важным иболее могущественным. Рационалист выбросилза борт гораздо большую долю балласта традиционного католического христианства, чем протестант или гуманист. Он не только изгонял из мира все сверхъестественное, но поставилисамого человека врамкиприроды или“ материального мира”»132.

Кроме того, в это время окончательно складывается представление о прогрессе, который понимается как неуклонное совершенствование человечества на основе науки и техники. Наиболее последовательно эти идеи изложил Николя де Кондорсе в книге «Эскиз исторической картины прогресса человеческого разума», написанной им в 1794 г. В этой книге автор намеревался показать, что «не было намечено никакого предела в развитии человеческих способностей, что способность человека к совершенствованию действительно безгранична, что успехи в этом совершенствовании отныненезависимы от какойбы то нибыло силы, желающей его остановить, имеют своей границей только длительность существования нашей планеты, в которую мы включены природой»133. Кондорсе делит всю историю человечества на девять эпох, которые сменяет десятая эпоха, представляющая будущее. Он считает, что будущий прогресс будет обеспечен реализацией трех идей — идеи уничтожения неравенства между нациями, идеи

132 Бринтон К. Истоки современного мира. История западной мысли.— Roma: EdizioniAurora,1971.— С. 169.

133 Кондорсе Ж. А. Эскиз исторической картины прогресса человеческого разума /пер.И. А.Шапиро. — М.: Гос. соц.-эконом. изд-во,1936.— С. 5.

90