Очерки по истории и философии науки. Ч. 2. Учебное пособие

животного мира. Кембриджский историк науки Мария Хессе в книге «Структура научного вывода» обосновала идею, согласно которой закрепление концепций в качестве научных достигается благодаря их взаимоотношениям с другими теориями в соответствующей сети. Соответственно, любые, даже незначительные видоизменения в узловых пунктах одной теории необходимо влекут за собой коррекции в других областях. «Узловыми пунктами этой теории выступают научные концепции, а в качестве связей работают взаимно предполагаемые вероятности, особенно вероятности, связанные с эмпирическим обоснованием»44. Формируется многомерная мозаичная картина науки, которая радикально отличается от той картины, которая складывалась в прошлые эпохи. «Третий мир» Поппера складывается по своим правилам, не зависящим от субъективных устремлений отдельных ученых и научных коллективов. Таким образом, процесс диверсификации наук сопровождается их взаимодействием, которое происходит на разных уровнях и в разныхаспектах.

Возникает вопрос: что же является определяющим в этой грандиозной деятельности? Ее константой? Ответ здесь достаточно простой— научное мышление. Именно его специфика делает соизмеримыми результаты, получаемые в невероятно расширяющейся сфере деятельности, называемой современной наукой. Несколько шире можно говорить о «научной идеологии». Она рождается в рамках европейской культуры в Новое время и постепенно распространяется вместе с оружием и технологическими достижениями по всему миру. Сейчас «все хотят отдать должное научным открытиям; и представляется, что все приняли их в качестве знаков интеллектуального развития. Но открытия (определенного рода инновации) можно назвать науч- ными, только если они рассматриваются в рамках научной

44 См.: DearP. Science Is Dead; Long Live Science // Osiris.— 2012. — Vol. 27. — No.1. Clio Meets Science: The Challengesof History.— P. 46–47.

32

идеологии. Это выраженная форма культурной гегемонии»45. (О специфике этой идеологии речь пойдет в третьей части«Очерков», посвященнойфилософиинауки.)

Постоянный рост объема исследований хорошо демонстрируется ростом количества научных журналов. На начало 2014 г.вмире выходило 34 274 научных рецензируемых журналов, причем ежегодно их число увеличивается более чем на4 %. Резкий ростколичества ученых ведет к тому, что меняется структура научного сообщества. Индивидуальная работа отдельных высококвалифицированных исследователей все больше замещается командной работой, где ключевую роль играют руководители либо неформальные лидеры отдельных коллективов. Только в отдельных областях математических и гуманитарных наук работа продолжается «постаринке».

Разумеется, для успешного развития науки необходимо, чтобы ее поддерживала система высшего образования. И здесь возникает определенное противоречие. Дело в том, что высшее образование постепенно становится массовым. Однако растет и общественное сомнение в правильности этой тенденции. «В начале XXI в. университеты по всему миру оказались в парадоксальном положении. Никогда раньше онине былинастолькомногочисленны иважны, ивто же время никогда раньше они не страдали от настолько удручающей нехватки доверия и утраты идентичности. Они получают больше государственных денег, чем когда-либо прежде, но им еще никогда не приходилось тратить столько сил на защиту своего общественного статуса»46. Университеты трансформируются как содержательно, так и структурно. Если университет Гумбольдта был нацелен на подготовку ученых, то слово «университет» сейчас «применяется к великому множеству самых разных форм заведений выс-

шего и среднего специального образования. Эти институты выполняют несколько важных социальных функций, начиная с профессиональной подготовки и заканчивая передачей технологий, и точно так же они работают на ряд чрезвычайно важных общественных целей, знакомя студентов с гражданскими ценностями и повышая социальную мобильность населения»47. Таким образом, воспроизводство ученых продолжает происходить в университетах, но уже не является ихглавнойцелью.

Далее необходимо охарактеризовать две пересекающиеся тенденции, которые определяют развитие современной системы высшегообразования инауки.

Во-первых, университет постепенно трансформируется в капиталистическое предприятие. И это процесс исключительно болезненный и неоднозначный. Если прежде университет был механизмом воспроизводства национальной культуры, то сейчас эта важнейшая функция уходит, замещаясь другими целями. В свое время Фихте при основании Берлинского университета понимал его как служение нации. И эту идею продолжали нести европейские университеты до Второй мировой войны. Вот как Мартин Хайдеггер говорит о задаче университета в своей знаменитой речи при назначении ректором Фрайбургского университета в 1933 г.: «Самоутверждение немецкого университета есть исконная, совместная воля к его существу. Немецкий университет значим нам как высшая школа, которая от науки и через науку берет вождей и хранителей судьбы немецкого народа для взращивания и воспитания. Воля к существу немецкого университета есть воля к науке какволя к историческому духовному заданию немецкого народа как народа, который знает сам себя в своем государстве. Научное значение и немецкая судьба должны сразу в сущностной во-

47 Коллини С. Указ. соч. — С.22.

34

верситета совершенства. Хорошей общей моделью того, что происходит в системе высшего образования, являются Нидерланды, где на 18 млн человек приходится 65 университетов (15классических и 50прикладных наук). Правительство и руководство университетов пытаются превратить высшее образование в бизнес51. Началось с того, что в 1970- х годах в университеты пришли профессиональные менеджеры под лозунгами доступности высшего образования для всех граждан и превращения традиционной экономики вэкономику, основанную на знаниях.

На втором этапе на основе неолиберальных идей руководство университетами было полностью передано в руки администрации, тогда как преподаватели перешли в разряд наемной рабочей силы. В результате «начиная с 1990-х годов ученые оцениваются менеджментом своих университетов, представители которого сидят и подсчитывают их результативность: количество опубликованных статей в год. Девиз американцев “публикуйся или погибай” (publish or perish) когда-то считался в Нидерландах смешным и нелепым,нотеперьэтосталообщимместом».

На третьем этапе наука начинает управляться с помощью внешних показателей— числа публикаций, аспирантов, грантов, выступлений и др. В превращении науки в бизнес в Нидерландах значительную роль играет НОНИ (Нидерландская организация научных исследований). Так, ее поддержкой пользуются проекты, ориентированные на немедленную практическую пользу. Например, «ее неизменной поддержкой пользуются социологические исследования на стыке экономики, которые проводятся в университетах Утрехта и Гронингена. В то же время ею отнесен к разряду третьестепенных тот тип социологии, который преподается в Амстердамском университете,— онближе к

51 Логика преобразований дается по работе: Деккер Р. Нидерландские университеты: совершенный путь к гибели/пер.Ю . Ткаченко// Неприкосновенный запас. — 2018. — №2 (118).

36

культурологии и истории, больше ориентирован на понимание процессов, а не на прагматическую полезность полученных результатов». Она ввела принцип «софинансирования», когда «деньги на исследование даются только в том случае, если найден еще один источник финансирования. Другой донор— университет или, лучше, промышленная компания— имеет свои собственные пожелания. В результате, дабы угодить двум или более хозяевам, исследовательские проекты становятся все более выхолощенными». Целый ряд видов научной деятельности исключается из оценки результатов научной работы— эксперименты не повторяются, не засчитывается рецензирование монографий в гуманитарных науках. И наконец, в контрактах, заключаемых учеными, прописывается, сколько аспирантов надо выпустить, сколько внешних грантов получить, сколько статейвгодопубликовать. «Ход исследования отныне не направляется любознательностью, интуицией или креативностью ученого, а диктуется менеджерами». Все эти процессы ведут к плагиату, фальсификации исследований, неоправданномусоавторству. Причем,что принципиально, эти процессы идут в разных странах с пугающей своей последовательностью логикой. Естественное решение— это усиление контроля за качеством, который организуется высшей государственной администрацией, а также частными структурами по собственной инициативе. В конечном счете процесс кооптации ученых в члены научного сообщества (который в действительности по сути своей может осуществляться только самими членами сообщества) перемещается по вертикали вверх, тотально разрушая характер научной коммуникации. Скотт Мастен, подводя итоги исследования 826американских колледжей и университетов, говорит, что демократический способ принятия решений является более предпочтительным для крупных исследовательских университетов, тогда как небольшие колледжи и государственные образовательные организации чаще всего управляются

37

как фирмы52. И еще одно яркое свидетельствоо том, что происходит с университетским образованием под влиянием экономоцентрического мышления: «Для британского государства все финансируемые им научные исследования должны быть теперь частью так называемой экономики знаний, и их влияние на общество должно стать измеримым. Это влияние проще оценить для авиационных инженеров, чем для историков античности. В игре с такими правилами скорее победят фармацевты, чем феноменологи. Те, кто не привлекает выгодные гранты от частного бизнеса или не может заинтересовать большое количество студентов, переживают состояние хронического кризиса. Научные заслуги зависят от того, сколько денег вы способны заработать, в то время как хорошее образование приравнивается к трудоустройству»53. Таким образом, образование в качестве важнейшего института формирования национального государства уступает место безличному стремлению к овладению компетенциями для максимально выгодного встраивания вобщество.

Во-вторых, и это особенно опасно, меняется характер мышления, транслируемого в университетах. Дело в том, что естественно возникающая структура взаимодействия разных сфер науки и продуктивного пересечения их интересов замещается вертикальными иерархически организованными структурами. В результате вместо идеи междисциплинарного пространства, которое формирует интеллектуальную атмосферу университета, складывается принципиально зависимая от внешних вызовов дисциплинарная мозаика, которая исключает профессиональную интеллектуальную коммуникацию. «Сегодня порядок знания и инсти-

шении умения критически мыслить, строить сложные суждения и излагать свои мысли в письменном виде»; 2) «В настоящее время общеобразовательные предметы привлекают намного меньше учащихся, чем двумя поколениями ранее. Но те, кто специализируется в этих областях— гуманитарные и общественные науки, естественные науки и математика,— показалирезультатылучше,чемте,ктовыбрал бизнес, коммуникации и другие новые специализации практической направленности в колледжах свободных искусств. И вто время как по всейстране модернизируют библиотеки и учебные аудитории ради модного совместного обучения, студенты, посвящающие больше времени самостоятельной работе, обошлитех, кто восновномработалвкомандах»55.

Кроме того, на мышление современного человека и, соответственно, ученого не могут не влиять те процессы, которые идут в области информатизации всех значимых действий. Уже стало общепринято говорить о «клиповом мышлении» и об огромном количестве информации, которое обрушивается на бедные головы приходящих в этот цифровой мир. По поводу использования новейших технологий в процессе обучения в условиях неограниченного доступа к информации существуют разные мнения — от восторженных до крайне негативных. Не вдаваясь в споры, достаточно отметить один момент, в котором сходятся все, кто серьезно задумывается над этим вопросом: человечество пока не готово к резкому внедрению новых способов приобретения знаний. Для того чтобы ментально не деградировать, оно должно выработать новые формы коммуникации. М.Кастельс справедливо отмечал, что в складывающихся сейчас условиях меняется характер образования. «Главным моментом здесь является переход от собственно обучения к обучению тому, как учиться, ибо бóльшая часть информа- ции— это онлайновая информация, и поэтому действи-

55 Графтон Э. Университеты Америки: Почему они терпят поражение? // Вопр.образования. — 2012. — №2. — С. 277.

40