Очерки по истории и философии науки. Ч. 2. Учебное пособие

от постоянно возможного, цель планомерно строящего воображения от целесообразно разлагающего опыта»242. Есте- ственные науки (в первую очередь физика, строящаяся с помощь математики) и история— это разные способы созерцания и понимания мира. Именно поэтому история не может стать наукой. «Настоящая наука простирается до той самой точки, где понятия “истинно” и “ложно” еще сохраняют силу. Это можно сказать о математике, а значит, и об исторической процедуре сбора, упорядочения и отбора материаладонаучной. Подлинно же исторический взгляд,

отсюда, принадлежит к царству смысловоттал, где- мериломкивающийсяслужат не слова “истинно” и “ложно”, но “поверхностно” и “глубоко”. <…> Природу нужно трактовать научно, об истории нужно писать стихи»243. История человечества рассматривается Шпенглером как история отдельных народов, которые долгое время могут находиться вне истории, но в определенное время вступают в нее, переживают становление, расцвет и, наконец, переходят на стадию цивилизации, которая может длиться неопределенно долго, но в любом случае не имеет возможностей развития. Этих культур около десятка, так же как и у Данилевского. На стадии цивилизации история заканчивается. «Человек неисторичен не только передвозникновением культуры, но ивновьделается неисторичен, как только цивилизация оформляется до своего полного и окончательного образа, а тем самым завершается живое развитие культуры, оказываются исчер- панными последние возможности осмысленного существования»244. Шпенглер полагал, что Европа уже перешла на стадию цивилизации, и поэтому она необходимо уступит местодругимкультурам.

242 Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории/ пер. с нем. — М.: Мысль, 1998. — Т. 1. Гештальт и действительность. —

С. 131–132.

243 Там же. — С. 252.

244 Шпенглер О. Закат Европы... — Т. 2. Всемирно-исторические перспективы. — С. 52.

164

Тойнби в своем капитальном труде «Исследование истории» (1934–1961) предлагает еще один подход к анализу исторических событий. Он тоже считает, что представители одной цивилизации могут переживать то же, что и представители другой, независимо от времени. Так, англичанин, узнав о начале мировой войны, может вдруг осознать, что Фукидид (живший в V в. дон.э.), узнав о начале войны Афин и Спарты, в свое время пережил те же самые ощущения и обладает тем же самым опытом245. Однако Тойнби полагал,

ж) обращение англичан так называемого героического века врелигию западного христианства (конецVI в.)»246.

Анализ этих этапов истории Англии в экономическом, политическом и особенно в культурном аспектах показывает, что она сформировалась как таковая в рамках того, что принято называть западной цивилизацией. Без этого понимания невозможно объяснить ни приобщение англичан к западному христианству, ни установление феодальной системы, ни особенности, связанные с Ренессансом, ит.д. При этом хорошо виден еще один момент: если в экономическом иполитическом отношенияхвXVIII в. Англия была связанас гораздо большим числом стран инародов, чем вкультурном, то двигаясь в прошлое, мы приходим к моменту, когда все три плана совпадают: говоря о конце VIII в., можно заметить, что «территория нашего общества ограничивалась владениями Карла Великого на Западно-Европейском континенте и английскими государствами— преемниками Римской империи на Британских островах»247. Это был мир франков, мир западного христианства, подчиненного папе римскому, окруженный совершенно другими мирами— варварским, мусульманским и византийским. Именно с этого момента западное общество начинает свое постоянное пространственное расширение. Если же принимать во внимание развитие во времени, то окажется, что западное общество приходит на смену совершенно чуждому ему рим- ско-эллинистическому миру. Отсюда вытекает ряд следствий, главным из которых является представление об истории как жизни отдельных обществ, причем связность отдельных периодовжизни этих обществгораздо сильнее, чем связностьмеждуразнымиобществами. Приэтом онине совпадают в своих границах с отдельными государствами или политическими союзами. Поэтому их и дóлжно рассмат-

Тойнби А. Дж. Постижение истории/ пер.сангл. — М.: Айрис-пресс,

201046 . — С.27.

247 Там же.— С. 36.

166

ривать в качестве отдельных цивилизаций. Такой подход позволил Тойнби выделить в истории человечества более 25 цивилизаций, что отличает его как от Данилевского, так иот Шпенглера.

Возвращаясь к вопросу о генезисе цивилизаций, на который не отвечает Шпенглер, Тойнби предлагает теорию вызова. «Я полагаю, что цивилизации рождаются и развиваются, успешно отвечая на последовательные Вызовы. Они надламываются и распадаются тогда, когда встречают Вызов, на который им не удается ответить»248. Вызовами могут быть природные катаклизмы, враждебное окружение, войны идр. Еслиобществоне может ответитьна вызов, оно исчезает, освобождая место другому. Если же оно успешно в своем ответе, то это надолго укрепляет его и создает условия для исторического развития. Если вызова нет, то цивилизация останавливается в своем движении.«Традиционное мнение, согласно которому благоприятные климатические и географические условия, безусловно, способствуют общественному развитию, оказывается неверным. Наоборот, исторические примеры показывают, что слишком хорошие условия, как правило, поощряют возврат к природе, прекращение всякого роста <...> Возьмем пример Афин. Когда пастбища Аттики высохли, а обрабатываемые угодья истощились, народ перешел от животноводства и земледелия к возделыванию оливковых плантаций. Это феноменальное деревоспособно нетолько выжитьнаголом камне, ноеще и обильно плодоносить»249. Масло они начали обменивать на зерно, для чего понадобилось развивать гончарное дело и искусство мореплавания. Для обмена потребовалось серебро, а для создания керамики— глина. Активизируется разработка полезных ископаемых. Для защиты своей торговли развивается морской военный флот ит.д. Для того чтобы

успешно ответить на вызов, требуется творческая энергия. Отсутствие этой энергии ведет к гибели цивилизации. Творческая энергия обычно присуща великим личностям или творческому меньшинству. Именно духовная сила количественно небольшой группы или даже отдельных людей определяет возможность выживания и развития цивилизации. Подобный подход объясняет, почему Тойнби придает такое значение религии.

Легко увидеть, что подходы к анализуисториис точки зрения самостоятельной логики развития локальных культур очень сильно различается у выдающихся представителей этой теории. Но он задает историческую панораму, альтернативную той, которая выстраивается на базе теории прогрессавсегочеловечества.

В первой трети ХХв. во Франции появляется еще очень влиятельная одна школа исследования истории— так называемая школа «Анналов». Основатели этой школы Люсьен Февр и Марк Блок резко выступили против грандиозных построений представителей концепции локальных культур. Феврписалпро книгуШпенглера:«Стоит ливглядываться в эти бойко раскрашенные картинки с таким же вниманием, с каким коллекционер вглядывается сквозь лупу в пробный оттиск гравюры? Какое отношение имеют к нам эти одноликие и всеобъемлющие культуры, включающие всебя безразбора всехживыхлюдейданнойэпохи независимо от их общественного положения— будь то Бергсон или Бэббит, приказчик за прилавком, ученый в лаборатории или крестьянин на ферме?»250. Не менее резко он выступает противТойнби: «Сравнительная история глазами Тойнби… То, что в “A Study of History” достойно похвалы, не представляет для нас ничего особенно нового. А то, что есть в нем нового, не представляет особенной ценности… Нам не преподнесли никакого нового ключа. Никакой отмычки, с

250 Февр Л. Бои за историю. — М.: Наука,1991. — С. 74–75.

168