Методология анализа метаморфозов социально-исторического процесса. Монография

зование, не выражающее ни одну из характеристик, качеств или спецификаций труда, не являющееся абстракцией или обобщением какого-либо его содержательного момента, а следовательно, никак не определяемое по отношению к выражаемому ей феномену труда. Это чисто иррациональное образование.

При этом положение дел, согласно К. Марксу, усугубляется еще и тем, что «цена труда» не имеющая своей стоимостной субстанции, своих социально-онтологических качеств, полностью иррациональная и абсурдная, лишенная определений, выступает как форма выражения того общественного отношения, которое составляет не просто часть или момент, а генетически исходную «клеточку» социального организма.

Имманентное содержание процедуры генерирования и развертывания такой иррациональной превращенной формы как «цена труда» представляет собой не что иное, как, образно говоря, насильственное «крещение» способности к труду в товарное «вероисповедание», наделение его совершенно чуждыми его природе стоимостными характеристиками.

Для того чтобы разобраться с таким превращенным формообразованием как цена труда, а в особенности с его природой и сущностью, с тем насколько иррациональной она является, что выступает ее субстанцией и субстратом, необходимо как можно более глубоко реконструировать понимание природы и сущности труда К. Марксом. Эта реконструкция, с одной стороны, поможет более глубоко вникнуть в суть марксова понимания природы, сущности и «материи» превращенных форм, а с другой стороны, увидеть те пределы в их осмыслении, которые обусловлены его идеологиче- скими предпочтениями в социально-политическом плане, и методологическими установками, и концептуальными постулатами в плане теоретико-научном. Именно такое осмысление поможет нам уточнить и развить далее представления об исследуемом нами предмете.

Марксово понимание цены труда исключительно как иррациональной превращенной формы было бы совершенно несомненным

при одном и однозначном допущении, или, точнее говоря, при строго определенной и однозначной трактовке содержания и сущности феномена труда, если рассматривать его исключительно как непосредственно природную данность, принадлежность индивида.

161

То есть исходить из того, что по своей сущности труд есть реализация данной человеку от природы способности к воздействию на предметы окружающей действительности. Воздействию с помощью имеющихся у него как телесно-разумного существа, а, по сути, также данных от природы органов, которые он способен применять с целью придания другим продуктам природы вида, содержания и формы определенных вещей, предметов, удовлетворяющих те или иные человеческие потребности. В своем ставшем позже классическим определении труда, К. Маркс, как мы помним, пишет: «Труд есть прежде всего процесс, совершающийся между человеком и природой, процесс, в котором человек своей собственной деятельностью опосредствует, регулирует и контролирует обмен веществ между собой и природой. Веществу природы он сам противостоит как сила природы. Для того чтобы присвоить вещество природы

âформе, пригодной для его собственной жизни, он приводит

âдвижение принадлежащие его телу естественные силы: руки и ноги, голову и пальцы. Воздействуя посредством этого движения на внешнюю природу и изменяя ее, он в то же время изменяет свою собственную природу. Он развивает дремлющие в ней силы и подчи- няет игру этих сил своей собственной власти. Состояние общества, когда рабочий выступает на товарном рынке как продавец своей собственной рабочей силы, и то его уходящее в глубь первобытных времен состояние, когда человеческий труд еще не освободился от своей примитивной, инстинктивной формы, разделено огромным интервалом. Мы предполагаем труд в такой форме, в которой он составляет исключительное достояние человека. Паук совершает операции, напоминающие операции ткача, и пчела постройкой своих восковых ячеек посрамляет некоторых людей-архитекторов. Но и самый плохой архитектор от наилучшей пчелы с самого на- чала отличается тем, что, прежде чем строить ячейку из воска, он уже построил ее в своей голове. В конце процесса труда получается результат, который уже в начале этого процесса имелся в представлении человека, т. е. идеально. Человек не только изменяет форму того, что дано природой; в том, что дано природой, он осуществляет вместе с тем и свою сознательную цель, которая как закон определяет способ и характер его действий и которой он должен подчи- нять свою волю. И это подчинение не есть единичный акт. Кроме напряжения тех органов, которыми выполняется труд, в течение

162

всего времени труда необходима целесообразная воля <¾> Простые моменты процесса труда следующие: целесообразная деятельность, или самый труд, предмет труда и средства труда»1.

Столь пространное цитирование мыслителя оправдано тем особым значением, которое играет это определение труда в марксизме

èнеобходимостью полной передачи его содержания. То, что это определение является исходным и более чем значимым для теории труда К. Маркса, нашло свое непосредственное отражение в посвященной этой теории научной литературе. На это прямо указывает, например, В. Г. Подмарков – автор главы, посвященной теории труда К. Маркса в такой итоговой и фундаментальной для марксоведения советского периода книге, как ««Капитал», философия

èсовременность», вышедшей в 1968 году к столетию публикации первого тома «Капитала». «Это определение, – указывает В. Г. Подмарков, – имеет фундаментальное значение для всей марксистской теории труда. Чтобы понять его значение в полном объеме, следует иметь в виду, что оно находится в тесной связи со всеми сторонами марксова учения и не может быть правильно понято без учета всей совокупности взглядов Маркса¾ Маркс подходил к труду как к такому социальному явлению, которое служит определенной цели – именно установлению господства человека над природой и своей собственной судьбой. Эта цель, по словам Маркса, как закон определяет способ и характер действий человека. Разрабатывая основные принципы нового учения, Маркс предложил теоретически

èисторически исходное определение труда. Это определение было началом всех последующих марксистских исследований труда как

в решающей сфере общественной жизни – в материальном производстве, – так и в других ее сферах»2.

То, что в процессе труда реализуется идеальная цель и труд человека отличается от инстинктивнообразных форм деятельности животных, не меняет сути дела, понимания его содержания

èсоциально-экономического смысла. А эти содержание и смысл

1Маркс К. Капитал: Критика политической экономии. Т. 1. Процесс производства капитала // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. второе. Т. 23. М.: Политиздат, 1960. С. 188–189. (Выделено нами. – Â. Á.)

2Подмарков В. Г. Теория труда К. Маркса и современность // Капитал Маркса, философия и современность / редколлегия: М. Т. Иовчук, Э. В. Ильенков, Л. А. Леонтьев и др. М.: Наука, 1968. С. 355.

163

èопределяются тем, что труд в первую очередь трактуется как расходование физиологической энергии, расходование рабочей силы, которой обладает, снабжен от природы индивид. С этим моментом связан, а точнее, составляет с ним единое органическое целое, другой момент, другая сущностная характеристика марксова понимания труда – простая, однокачественная форма этого расходования способности к труду. Именно к этой исходной простой форме должны быть редуцированы все другие более сложные формы, виды и типы труда. Эта редуцированность обусловливает такой важнейший постулат марксовой теории труда, как утверждение о том, что в своем сущностном выражении труд предстает исключительно как труд в сфере материального производства, â

сфере непосредственно-практического воздействия на предметы природы трудящимся индивидом. Только такой вид деятельности непосредственно создает материальные продукты, а значит, только он в самом концентрированном виде содержит в себе все признаки собственно труда.

Ê.Маркс указывает это самым прямым и открытым образом: «Он (труд. – Â. Á.) есть расходование простой рабочей силы, которой в среднем обладает телесный организм каждого обыкновенного человека, не отличающегося особым развитием. Простой средний труд, хотя и носит различный характер в различных странах

èв различные культурные эпохи, тем не менее для каждого определенного общества есть нечто данное. Сравнительно сложный труд означает только возведенный в степень или, скорее, помноженный простой труд, òàê ÷òî меньшее количество сложного труда равняется большему количеству простого. Опыт показывает, что такое сведение сложного труда к простому совершается постоянно. Товар может быть продуктом самого сложного труда, но его

стоимость делает его равным продукту простого труда, и, сле-

довательно, сама представляет лишь определенное количество простого труда»1.

Доля противоречия заключается в том, что труд не есть только способность данная от природы, не есть только расходование природных способностей.

1Маркс К. Капитал: Критика политической экономии. Т. 1. Процесс производства капитала // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. второе. Т. 23. М.: Политиздат, 1960. С. 53. (Выделено нами. – Â. Á.)

164

И по самому духу учения К. Маркса, начиная от понимания труда как важнейшего, а точнее сказать, определяющего фактора антропосоциогенеза, и до понимания роли труда в развитии и смене типов исторического развития, труд выступает как феномен социальный и по своей природе, и по своим глубинным содержательным характеристикам. Способность к труду воспитывается и развивается в процессе социализации индивида, определяется, помимо задатков и природных предрасположенностей, социальноисторическими, культурно-экономическими и целым рядом про- чих чисто социальных детерминант. Даже в чисто экономическом смысле, способность к труду не есть чисто природная данность, время расходования которой «со средней, обычной общественной мерой интенсивности и искусности», т. е. в его общественно необходимых спецификациях, и выступает как генератор и субстанция стоимости. Способность к труду сама есть продукт труда других людей, воспитывавших и обучавших индивида, выработавших у него определенные навыки и умения, развивших определенные способности и возможности. Способность к труду есть воплощенный в ней труд, опредмеченная стоимость.

Труд, по Марксу, есть способность данная от природы, есть способность хоть и социального по своей сущности существа, но благодаря своему социальному общежитию приобретшего способность к обладанию определенными телесно-физиологическими навыками. Или, иначе говоря, то, что человек есть существо социальное, по К. Марксу, означает то, что благодаря своим социальным качествам он может приобрести особые деятельные способности, конечно же, далеко выходящие за пределы и качественно отличающиеся от инстинктивнообразных форм действий животных, но являющиеся лишь совершенствованием и приумножением, в социально-эконо- мическом смысле, возможностей его телесно-физиологической субстанции. Естественно, что при таком однокачественном выражении содержания процесса труда, он и представляет собой всего лишь расходование простой рабочей силы. Общество задает лишь формы расходования телесных сил и энергии, способы их воплощения в социально значимые феномены. При этом, как мы видим, любые сложные виды и способы труда принципиально сводимы, редуцированы к исходным простым, представляют собой «только возведенный в степень или, скорее, помноженный простой труд».

165

Как телесная способность и «расходование простой рабочей силы, которой в среднем обладает телесный организм каждого обыкновенного человека», способность к труду, действительно, не может иметь никакого стоимостного выражения, и никакой формы воплощения этой стоимостной субстанции – цены рабочей силы. Понятно, что способность к труду не может выступать и источником зарплаты, или какого-либо иного товарно-денежного эквивалента. Понятно также, что при такой трактовке способности к труду, любое ее соотнесение со стоимостным эквивалентом не может быть ничем иным, как не имеющей содержательных определений, а значит выражения в понятии, иррациональной превращенной формой.

Однако трактовка цены труда как не просто превращенной, а иррациональной формы, основана на сведении, редукции труда к определенной абстракции, к достаточно ограниченной части, сфере из многообразного содержания данного феномена. Если же способность к труду имеет, или обладает потенциально какойлибо из стоимостных характеристик, качеств, которые могли бы выступить в том или ином виде стоимостной субстанцией, она, сохраняя свой превращенный характер, уже не будет сугубо иррациональной формой выражения способности к труду в системе капиталистических социально-экономических отношений. Однако для положительного или отрицательного ответа на этот вопрос необходим дальнейший анализ. Для нас же сейчас принципиально важным выступает необходимость зафиксировать, что «материя», субстанция превращенных форм выражения строения или способа жизнедеятельности тех или иных сложных систем может и не быть, точнее, представлять собой, исключительно одномерное, однокачественное образование.

Все вышеизложенное ставит задачу последовательного исследования и соответствующего теоретического выражения природы и особенностей субстанции-носителя, превращенных формообразований жизнедеятельности социальных субъектов и продуктов этой жизнедеятельности – сложных социально-практических систем, условий, предпосылок, природы и сущности этих превращенных форм строения или способа существования данных систем.

166

§ 2. Проблема субстанции превращенных форм. Метаморфоз действительного процесса труда как процесс утверждения и развития превращенных форм деятельности субъектов

В определенной мере концентрированным и итоговым воспроизведением момента непосредственного обращения К. Маркса к проблеме превращенных форм стало его определение причин и сущности фетишистского вида выражения отношений капиталисти- ческого производства в формах дохода и источниках дохода, которое было дано в одном из Приложений к «Теориям прибавочной стоимости», этому знаменитому IV тому «Капитала». В этом Приложении под названием «Доход и его источники. Вульгарная политическая экономия» К. Маркс пишет: «Форма дохода и источники дохода выражают отношения капиталистического производства в наиболее фетишистской форме. Это – их бытие в том виде, в каком оно проявляется на поверхности, оторванное от скрытой под ней связи и посредствующих промежуточных звеньев. Так земля становится источником земельной ренты, капитал – источником прибыли, à òðóä – источником заработной платы. Та извращенная форма, в которой выражается действительно существующее извращение, естественным образом воспроизводится в представлениях агентов этого способа производства. Это – особого рода фикция без фантазии, религия вульгарного обывателя. ¾Однако из всех этих форм наиболее завершенным фетишем является капитал, приносящий проценты. Здесь перед нами первоначальный исходный пункт капитала, деньги, и формула Д – Т – Д´, сведенная к ее двум крайним членам, Д – Д´. Деньги, создающие большее количество денег. Эта первоначальная и всеобщая формула капитала, сокращенная до бессмысленного резюме»1.

К. Маркс, безусловно, прав в том, что фетишизм в выражении социально-экономических отношений, конечно же там, где он действительно возникает, выступает важнейшим фактором, предпосылкой и условием утверждения и развития превращенных форм. К числу таких же необходимых условий и предпосылок относятся

1Маркс К. Теории прибавочной стоимости. (IV том «Капитала) Часть третья // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. второе. Т. 26. Ч. III. М.: Политиздат, 1964. С. 471–472.

167

овеществление, отчуждение, деперсонализация субъектов соци- ально-исторической жизнедеятельности. В своем совокупном виде, они самым непосредственным образом обусловливают связанные с бытийствованием превращенных форм метаморфозы предметнопрактической и духовной деятельности людей. В наиболее явном и концентрированном выражении их значение и роль проявляется в метаморфозах действительного процесса труда, выступающего для К. Маркса первоосновой многообразных форм деятельности социаль- но-исторических субъектов в целом. Наиболее ярко и убедительно показывает этот момент К. Маркс, исследуя метаморфозу действительного процесса труда, связанную с превращением конкретного труда в форму проявления своей же собственной части – труда абстрактного.

Напомним одно из известных и очень удачных, на наш взгляд, описаний им данной метаморфозы: «В пределах стоимостного отношения и заключенного в нем выражения стоимости дело обстоит не так, что абстрактно-всеобщее имеет значение свойства, принадлежащего конкретному, а наоборот, так, что чувственноконкретное имеет значение всего лишь формы проявления или определенной формы осуществления абстрактно-всеобщего. Труд портного, содержащийся, например, в эквиваленте сюртук не обладает в выражении стоимости холста всеобщим свойством быть также и человеческим трудом вообще. Наоборот, быть человеческим трудом признается его сущностью, а быть трудом портного признается только формой проявления или определенной формой осуществления этой его сущности. Это неизбежно потому, что труд, представленный в его продукте, лишь постольку образует стоимость, поскольку он есть лишенный различий человеческий труд; так что труд, овеществленный в стоимости одного продукта, нисколько не отличается от труда, овеществленного в стоимости какого-нибудь другого, отличного от него продукта. Это извращение, в силу которого чувственно-конкретное получает значение всего лишь формы проявления абстрактно-всеобщего, вместо того, чтобы абстрактно-всеобщему быть свойством конкретного, характеризует выражение стоимости. Оно вместе с тем затрудняет его понимание»1.

1Маркс К. Форма стоимости // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. второе Т. 49. М.: Политиздат, 1974. С. 147–148. (Выделено нами. – Â. Á.)

168

Необходимо сразу отметить, что затрагиваемые нами вопросы о двойственном характере труда, связанных с ним метаморфозах и возникновении превращенных образований способа строения и деятельности сложных социальных систем относятся к наиболее важным, фундаментальным вопросам как экономических теоретических построений, так и учения К. Маркса в целом. При всем преувеличении, в силу идеологических и паранаучных причин, имевших место в предшествующий период развития философ- ско-экономической мысли, степени важности совершенных здесь К. Марксом открытий, недооценивать или умалять их значение было бы также совершенно ошибочно. Впрочем, помимо любых оценок, совершенно очевидно, что они представляют собой ценнейший эвристический материл, служат стимулом поисков истины, позволяют выйти на самый глубокий уровень теоретического анализа затрагиваемой проблематики. Поэтому можно во многом согласиться с мнением исследователей методологического значения положений экономической теории мыслителя, таких, например, как Вл. Афанасьев, который в своей работе «Великое открытие Карла Маркса» писал: «Раскрытие К. Марксом двойственной природы содержащегося в товаре труда представляет собой выдающееся событие в истории политической экономии, важнейший составной элемент совершенного К. Марксом революционного переворота в политической экономии. В двойственном характере труда товаропроизводителей К. Маркс обнаружил тот момент, на котором в конечном счете основывается понимание всех фактов капиталистического способа производства»1.

Метаморфоза действительного процесса труда, выражающаяся в его расщеплении на взаимообособившиеся содержательные и формальные компоненты, труд абстрактный и конкретный, моменты опредмечивания и распредмечивания – и превращение фактического взаимоотношения этих составляющих, предопределяющее и непосредственно детерминирующее такое же взаимопревращение генерируемых ими соответственно потребительской и меновой стоимостей – есть, по К. Марксу, не только первопричина, но и своеобразное «лекало», первообраз, по которому «кроится»,

1Афанасьев В. С. Великое открытие Карла Маркса: методологическая роль учения о двойственном характере труда. М.: Мысль, 1980. С. 12.

169

развертывается превращенная форма жизнедеятельности системы социальных взаимоотношений индивидов. Особая, неповторимая роль метаморфозы процесса труда, как ни в чем другом выражается в непосредственном не только предопределении и порождении, но и придании определенного вида и содержания превращенным формам системы социальных отношений.

Âэтой же метаморфозе процесса и содержания труда – истоки

èалгоритмы развертывания отчуждения, овеществления и фетишизации, первооснова их взаимосвязи и взаимообусловленности. Отметим сразу, что если это в большей степени верно для феноменов отчуждения и овеществления, то в том, что касается фетишизации и превращенности действия социальных систем данная метаморфоза, обусловливая их генезис, вместе с тем íå «задает» их непосредственный вид, не выступает тем прообразом и «лекалом», по которому они строятся и «кроятся». Здесь имеется в наличии в качестве опосредствующего звена та особая сфера, измерение социальной действительности, которая возникает в результате метаморфоз систем социальных отношений, которая будучи сведением конкретного к одной из его сторон, редукцией целого к части, тем не менее манифестирует свое отдельное, самостоятельное и независимое от породившей ее конкретной целостности бытийствование. От генерировавших, вызвавших ее к жизни действительных отношений или сфер социальной реальности существование. Именно это «звено» выступает не только «соучастником» генезиса и утверждения превращенных форм и видообразований социального фетишизма, но

èсодержит в себе те прообразы, алгоритмы, «лекала», по которым непосредственно строятся фетиши и превращенные видообразования. Однако роль и значение этого опосредствующего звена почти всегда ускользает из поля зрения исследователей, занимающихся проблемой превращенной формы.

Таким образом, благодаря открытию К. Марксом превращения абстрактно-всеобщей стороны труда в сущность процесса труда, (что является ничем иным как приобретением стороной, частью, формой видимости действительного целостного, полно объемного, конкретного существования), а порождающего ее труда конкретного – всего лишь в форму проявления данной «сущности», мы получаем возможность определения необходимых условий возникновения и утверждения превращенных форм. Этим условием

170