Методология анализа метаморфозов социально-исторического процесса. Монография

госоставности ее компонентов, возможно выделение целого ряда характеристик, выражающих ее всеобще-необходимые моменты. К числу таких характеристик следует отнести: выделение и противопоставление человеком себя как субъекта многообразному миру

объектов; активность è целесообразность изменений субъектом окружающей действительности; превращение их в «материал» и предмет этого активного и целесообразного воздействия, а значит преобразование принадлежащим им качеств и свойств; превращение их в продукт деятельности, имеющий новые формы существования в соответствии с потребностями и интересами этого действующего субъекта.

В своем систематизированном виде и внутренней структурной упорядоченности всеобще-необходимые моменты деятельности предстают как определенное соотношение цели, средства, результата и, собственно, самого процесса деятельности.

Процесс формулировки целей (представляющий собой процесс достаточно сложный и реализующийся через осознание реальных потребностей â интересах, которые собственно и оформляются в виде целей), выбор тех сторон и элементов отдельного объекта или целой их области, которая становится непосредственным предметом приложения усилий субъекта, селекция средств и методов достижения целей, способы корректировки постулируемых целей и выбираемых средств и методов деятельности и т. п., позволяют увидеть целый ряд явлений, связанных как с преобразованием предметного содержания, так и с изменениями содержания самой деятельности. Правда при этом необходимо учитывать, что деятельность сама по себе не является исчерпывающим основанием всего человеческого существования. Особенно наглядно это видно из понимания того, что если исходной основой самой деятельности выступает, как мы видим, цель, причем цель сознательно формулируемая, то ее исходные основания лежат вне деятельной сферы. Эти исходные основания определяются достаточно сложным комплексом как непосредственно материальных человеческих потребностей, интересов, желаний, мотивов, так и принадлежащих к духовно-культурной области идеалов, ценностей и т. п.

Причем это относится как к идеально-духовной составляющей этой преобразовательной деятельности, процессу целеполагания, со всеми составляющими его компонентами: корректировка целей

151

в соответствии с осмыслением полученных результатов, варьирование методов и средств деятельности и т. п.; так и, собственно,

êсовокупности непосредственных материально-практических воздействий на предметы, реализующих осознаваемые в духовной сфере цели и задачи.

Выделение идеально-духовной и практически-преобразователь- ной составляющих процесса деятельности не должно приводить

êпредставлению о том, что, с одной стороны, идеально-духовная составляющая не выступает одновременно и как преобразовательная, а, с другой стороны, что свой практически-преобразовательный характер вторая составляющая приобретает как отличительную спецификацию относительно первой.

Корректность классификации форм деятельности связана с тем, что выделение ее многообразных ôîðì, при всей условности этого выделения, и в первую очередь таких, как материальная и духовная, производственная, трудовая и нетрудовая, социальноисторическая и научно-познавательная, политическая и правовая, художественно-эстетическая и др., не может быть основано на противопоставлении духовной и практической составляющих самого процесса деятельности.

Следует обратить внимание также на специфику обществен- но-исторических форм деятельности. Эта специфика связана и с особенностями предметов деятельности – чувственно-сверхчув- ственных социальных вещей, материальными и исключительно духовно-культурными предметами, знаково-символическими системами и структурами. Она связана с особенностями содержания социальной деятельности в различных областях – политической, правовой, в сферах идеологии, науки, искусства и т. д.

При любых формах деятельности, как материальных, так и духовных, целеполагающая сторона и творчески-преобразователь- ная представляют собой необходимые компоненты, в единстве и целостности которых она только и может быть выражена как специфически человеческий осознанно-целесообразный способ отношения к миру.

Деятельность как выражение сущности специфически челове- ческого отношения к реальности, способа организации социальных форм его жизни, как источник происхождения материальных и духовно-культурных ценностей, стала определяющей методологи-

152

ческой парадигмой в становлении и развитии целого ряда отраслей научного знания и отдельных научных дисциплин. К числу таких отраслей относятся психология, культурология, этнография и этнология, языкознание и другие.

В качестве рабочей классификации форм деятельности, необходимых нам в соответствии с поставленными задачами настоящего исследования, считаем возможным выделить следующие: природно-предметную, основу которой составляет производствен- но-техническая деятельность, социально-историческую, во всем разнообразии ее видов, связанных с политикой, правом, культурой, и, наконец, познавательную, с не меньшим разнообразием типов и видов. Однако нас сейчас интересует не многообразие видов и форм деятельности, а некоторые из ее внутренних характерологических особенностей.

Многообразные формы природно-предметной, обществен- но-исторической и познавательной деятельности социальных субъектов представляют собой не что иное, как многообразные способы изменения качеств и свойств объектов, вовлеченных в эту деятельность. Отсюда понятно, что многообразие форм приводит к не менее многообразному набору манипуляций как с внутренней, глубинной составляющей качеств и свойств объектов, так и их внешних выражений и проявлений, а значит и к многообразию трансформаций предметно-объектного содержания, расширения или сужения содержательного «поля» вовлеченных в круговорот действий вещей, акцентировка на одних их сторонах и спецификациях и отвлечение, отстранение от других. Поэтому многообразные формы деятельности – это также не что иное, как многообразие видов преобразования предметного содержания, которое эти каче- ства и свойства составляют.

Не менее важны и интересны ситуации, связанные с изменением в пределах и рамках того или иного преобразования предмет- но-объектного содержания внутреннего смысла и значения самой

преобразующей деятельности, или изменения ее глубинной сути и направленности при сохранении внешнего тождества исходных целей и задач. При этом понятно, что изменение, а в некоторых случаях извращение внутреннего смысла и значения самой деятельности органически связано с характером и особенностями манипуляций с содержанием вовлеченных в эту деятельность объектов,

153

с теми целями, методами и средствами, которые составляют основу этой деятельности.

Для того чтобы не утонуть в многообразии этих форм и способов деятельности, не оказаться в плену этого безграничного эмпирического материала, надо выйти на сущностный уровень его понимания, на осмысление системообразующих факторов этих многообразных форм деятельности.

Как специфически человеческая форма активного отношения к реальности, первоосновой которой является целесообразное изменение окружающего объективного мира в интересах субъекта, деятельность находит свое самое концентрированное и существенное выражение в труде.

Именно òðóä составляет системообразующую первооснову этих многообразных форм деятельности, представляет собой сущность специфически человеческого ее способа. Понимание труда как сердцевины деятельности позволяет выйти на уровень ее целостного восприятия, в органическом единстве ее предметно-практической и идеально-целеполагающей сторон.

Осмысление труда в этой его ипостаси, а также его непосредственного выражения в многообразных формах преобразования объектно-предметного содержания, позволяет зафиксировать целый ряд особых феноменов, связанных с этим преобразованием содержания. Причем эти интересующие нас феномены мы теперь можем рассматривать на их всеобще-необходимом и глубинно-каузальном уровне, что, в свою очередь, составляет основу их теоретического осмысления.

Известно, что такое понимания труда, как системообразующего

èвсеобще-необходимого начала деятельности в самой всесторонней

èглубокой форме было развито К. Марксом и легло в основу таких его важнейших теоретических концепций, как трудовая теория антропосоциогенеза, теория стоимости, культурно-историческая теория мышления и целого ряда других. В теоретических разработках К. Маркса труд рассматривался как самое фундаментальное условие человеческой жизни, начиная от антропогенеза, где труд выступает в роли исключительного по своей значимости фактора. Далее, выступает как субстанция стоимости в процессе производства, генератор всех социальных благ и социальных ценностей, критерий для объяснения места, роли, значимости любой, даже

154

самой удаленной от материального производства сферы социальной жизнедеятельности людей. В этом плане К. Маркс и указывает, что труд есть «вечное естественное условие человеческой жизни,

èпотому он не зависим от какой бы то ни было формы этой жизни, а, напротив, одинаково общ всем ее общественным формам»1.

Труд как целесообразная деятельность человека, очень жестко

èоднозначно связывается с таким его компонентом, как орудия или средства труда. Само возникновения труда однозначно обусловлено, в трактовке как К. Маркса, так и Ф. Энгельса, изготовлением орудий труда. Рассматривая процесс труда в целом, К. Маркс и его последователи исходят из того, что его обязательными моментами являются целесообразная деятельность – собственно труд – затем предметы труда и средства труда. Процесс труда осуществляется благодаря тому, что люди вступают в определенные отношения и взаимосвязи друг с другом – производственные отношения, особенности которых самым непосредственным образом определяют социальный характер труда, так как именно с их изменением происходит изменение способов соединения рабочей силы со средствами производства. Однако содержание и характер производственных отношений целиком и полностью определяется формами собственности на средства производства в целом и на орудия труда в частности. Таким образом, изготовление орудий труда, обладание средствами труда – вот главные сущностные характеристики к содержанию и специфике трудовой деятельности.

Вместе с тем, как бы то ни было, осмысление многообразных форм деятельности социальных субъектов, преобразования в процессе их осуществления предметно-объектного содержания, а особенно внутреннего смысла и значения самой деятельности, в том числе и в ситуации изменения ее глубинной сути и направленности при сохранении внешнего тождества исходных целей

èзадач, невозможны без анализа труда, как системообразующей первоосновы этих многообразных форм, как сущности ее специфи- чески социального способа. Анализ труда, в свою очередь, невозможен без предварительного обращения, конечно, с определенными

1Маркс К. Капитал: Критика политической экономии. Т. 1. Процесс производства капитала // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. второе. М.: Политиздат, 1960. Т. 23. C. 195.

155

критическими уточнениями, отражающими современное видение проблем, к творческому наследию К. Маркса.

Обращение к теоретико-методологическим построениям К. Маркса обусловлено и целым рядом собственно предметно-содер- жательных моментов исследования превращенных форм сложной социально-исторической деятельности и сознания индивидов.

Изучение феномена «формы превращенной» в бытийствовании сложных социальных систем и в многообразных способах духов- но-практической деятельности исторических субъектов после периода некоторого спада снова становится предметом повышенного внимания исследователей. В качестве положительного момента современного этапа изучения превращенных форм необходимо отметить разнообразие аспектов и уровней их исследования, понимание многозначности и масштабности феномена. В этом плане хотелось бы отметить целый ряд авторов, а также их работ, свидетельствующих о широком диапазоне современных исследований многообразных проявлений «формы превращенной». К их числу относятся такие философы и культурологи, как Г. С. Батищев, Э. В. Ильенков, Н. Н. Козлова, В. И. Копалов, Е. Я. Режабек, А. А. Хамидов и др1. Особо хотелось бы отметить украинских исследователей А. Н. Ермоленко, К. Ю. Райда2. Вместе с тем, приходится указать и на совершенно недостаточное количество исследований

1Укажем на следующие публикации, свидетельствующие о различных аспектах изучаемого предмета, разрабатываемых в самое последнее время: Завершнева Е. Ю. Превращенные формы в теории архетипов К.-Г. Юнга // Вопросы психологии. 1999. ¹ 6; Новикова О. С. Национальное самосознание как «форма превращенная» социальных отношений. – М., 1998; Режабек Е. Я. Организмическая концепция общественной жизни: Приобретение самостоятельности обособляющимися элементами органической системы. Ростов н/Д, 1994; Шкепу М. Разлом идеального в превращенной форме // Ильенков и Гегель. Материалы IX Междунар. науч. конф. (26–27 апреля 2007 г.) / отв. ред. Г. В. Лобастов. Ростов н/Д, 2007; Белокрылова В. А. Понятие превращенной формы // Ильенков и Гегель. Материалы IX Междунар. науч. конф. (26–27 апреля 2007 г.) / отв. ред. Г. В. Лобастов. Ростов н/Д, 2007.

2Ермоленко А. Н., Райда К. Ю. Превращенные формы социальной рациональности (Критика буржуазных концепций). Киев: Наукова думка, 1987.

156

превращенной формы в современных социально-философских и культурологических разработках.

На это многообразие аспектов и широкую представленность явления в самых различных областях гуманитарного познания очень ясно указал в свое время М. К. Мамардашвили, внесший, как известно, самый крупный вклад в их современную разработку. «Опыт таких теоретических построений в истории науки, как анализ К. Марксом явлений экономического фетишизма и идеологии, – писал он, – фрейдовский психоанализ, юнговская концепция «архетипов», современные исследования мифологий и символизма и т. п., показывает, что для ряда проявлений достаточно сложных эмпирических систем оказывается необходимым допущение обобщенной каузальности особого рода детерминизма – превращенности действия (или “превращенной формы”)»1.

Свидетельством такого широкого диапазона исследования проявлений «формы превращенной» и стали работы самого последнего времени, некоторые из которых нам бы хотелось отметить особо, также как и указать на недостаточное их количество в современных социально-философских и культурологических публикациях2.

Вместе с тем, дальнейшее углубление в данный предмет, потребовавшее обращение к накопленному ранее материалу в его изучении, теоретическим и методологическим наработкам предшествующего периода, сразу же выявили целый ряд трудностей. В силу исторических, идеологических, как и гносеологических причин, связанных с исходным моментом в исследовании проблематики, необходимости в первую очередь фиксирования самого феномена, констатации его наличия в самых различных сферах жизнедеятельности социально-исторических субъектов, вышедших на первый план в период творчества М. К. Мамардашвили и других современных ему исследователей, многие вопросы были изучены

1Мамардашвили М. К. Превращенные формы (о необходимости иррациональных выражений) // Как я понимаю философию... М., 1990. С. 315.

2Укажем на следующие публикации, свидетельствующие о различных аспектах изучаемого предмета, разрабатываемых в самое последнее время: Завершнева Е. Ю. Óêàç. ñî÷.; Новикова О. С. Национальное самосознание как «форма превращенная» социальных отношений. М., 1998.

157

совершенно недостаточно, не в полном объеме, не завершены. В особенности это относится к осмыслению имеющей значение исходного основания для всей проблематики концепции превращенной формы в теории Карла Маркса. Задача реконструкции на теоретико-концептуальном уровне места и роли данного понятия в творческом наследии К. Маркса так и не была поставлена в полном объеме, а тем более решена1.

Поэтому продолжение современных исследований метаморфоз предметной и социально-исторической деятельности в целом, и их анализа как условия генезиса и утверждения превращенных форм действия систем социальной жизнедеятельности в частности, с неизбежностью требует обращения к творческому наследию Карла Маркса. Его заслугу здесь трудно переоценить. В истории гуманитарной науки в целом, а в изучении превращенных форм

âчастности, М. К. Мамардашвили, мыслитель которого менее всего можно заподозрить в простой апологетике, подчеркивал: «Маркс входит в тот весьма немногочисленный круг мыслителей

âистории человечества, – во всей истории их можно перечесть по пальцам, – которые поднимали мыслью целые пласты реальности, обнажали целые массивы новых предметных переплетений и зависимостей <¾> они на столетия вперед определяли сам стиль

познающего мышления, точки отсчета его движения, тип его рациональности»2.

§ 1. Понятие превращенной формы у Карла Маркса: опыт современного прочтения

При всей теоретической значимости понятия превращенной формы в концептуальных построениях К. Маркса, частота его использования в наиболее важных текстах этой значимости отнюдь не

1Определенное исключение составляют здесь работы А. А. Хамидова, на которые необходимо указать особо: Хамидов А. А. Понятие превращенной формы в марксистской диалектике (на материалах «Капитала» К. Маркса): автореф. дис. ¾ канд. филос. наук. М., 1978; Îí æå. Понятие превращенной формы // Материалистическая диалектика как логика / отв. ред. Ж. М. Абдильдин. Алма-Ата, 1979.

2Мамардашвили М. К. Анализ сознания в работах Маркса // Как я понимаю философию... М., 1990. C. 295.

158

пропорциональна. В связи с этим те фрагменты текста, в которых понятие «превращенная форма» используется непосредственно,

èк тому же соотносительно рассматриваемому здесь аспекту, приобретают особую важность. К таким фрагментам относится отрывок из экономической работы К. Маркса под названием «Глава шестая. Результаты непосредственного процесса производства», относящийся к черновикам первого тома «Капитала». Не вошедшая в окончательный вариант текста первого тома «Капитала», эта работа создавалась как завершающая часть этого тома, и поэтому в ней подводится итог всестороннему исследованию процесса производства капитала. А также намечен переход к анализу процесса обращения капитала, т. е. к основному предмету исследования К. Маркса во втором томе. Этот обобщающий характер данной работы предполагает особое внимание по отношению к содержащимся в ней выводам относительно природы превращенной формы.

Итак, К. Маркс пишет: «Так как стоимость товара равна содержащемуся в нем необходимому труду, то стоимость одного рабочего дня – когда труд выполняется при прочих равных условиях производства и со средней, обычной общественной мерой интенсивности

èискусности – была бы равна содержащемуся в нем одному дню труда, но такой вывод является бессмыслицей и не дает никакого определения. Таким образом, стоимость труда, – т. е. цена труда, освобожденная (качественно) от своего денежного выражения, – есть иррациональное выражение и на деле есть лишь превращенная и извращенная форма стоимости рабочей силы. (Öåíà, которую нельзя свести к стоимости выражает, непосредственно или при помощи ряда посредствующих звеньев, лишь случайный обмен чего-нибудь на деньги. И таким образом вещи, которые по природе своей не товары и поэтому в этом смысле extra commercium

hominum (вне людского общения), могут путем своего обмена на деньги превращаться1 в товары. Отсюда связь между продажностью

1Превращаться действительно в прямом и переносном смысле, если следовать марксовой концепции. Обмен на деньги и есть не что иное, как превращенное выражение труда, выражение, которое, будучи лишь способом и формой социальной представленности труда в системе данных исторических экономических отношений, замещает не товарный по своей сущности феномен, самостоятельно бытийствует, выполняя сложнейшие социально-экономические роли и значения.

159

èкоррупцией и денежным отношением. Так как деньги суть пре-

вращенный образ товара, то по ним не видно, откуда они – и что превращено в них – совесть, невинность или картофель)»1.

Таким образом, мы видим, что анализ превращенных форм играет в учении К. Маркса самую важную роль, затрагивает первостепенные вопросы. Прежде всего, этот анализ позволяет осмыслить

èдать ответы на такие вопросы, как действительная природа и сущность труда, играющего в теории К. Маркса, как мы помним, главную роль в возникновении – ни больше, ни меньше – самого человеческого общества, определяющего его историю и характер. А также такие важные темы, как причины и следствия превращенного выражения человеческого труда в исторически данном способе производства и той системе наиболее важных социальных отношений и взаимосвязей, которые этим способом производства генерируются и развиваются.

Превращение труда в товар и наделение его стоимостными характеристиками выступает как результат процесса извращения формы выражения труда, непосредственного âèäà åãî представленности в исторически данной системе социальных взаимосвязей, реализованных в товарно-стоимостных отношениях. Это выражение труда, приобретшее стоимостной âèä в результате преломления через «камеру обскура» товарно-денежных отношений данного исторического способа производства, не только получает самостоятельное и независимое значение, самостоятельное бытийствование как носителя определенных, даже строго необходимых в рамках данной системы социальных взаимосвязей, социальных данностей. Но и по тому содержанию, которое проманифестировано в этом выражении, не имеет ничего общего с действительным содержанием феномена труда, представляет собой полный антипод его сущностных содержательных спецификаций. Таким образом, цена труда это не просто превращенная форма его выражения, о чем свидетельствовало бы обособление и самостоятельность бытийствования этого выражения труда как определенного самостоятельного социального «предмета», точнее, знака определенных социальных жизненных значений. «Цена труда», по К. Марксу, это квазиобра-

1Маркс К. Глава шестая. Результаты непосредственного процесса производства // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. второе. М.: Политиздат, 1974. Т. 49. С. 130.

160