Методология анализа метаморфозов социально-исторического процесса. Монография

Д. Лукач1, Г. С. Батищев2 вплотную подходят к пониманию нали- чия возникшей в результате метаморфозы многообразных форм деятельности социально-исторических субъектов (материальнопредметной, социальной, познавательной) сферы частичной конкретности – субстанции и субстрата рассмотренных социальных феноменов. А также, в свою очередь, к возможности в полном объеме и значимости увидеть феномены овеществления, отчуждения, фетишизации и деперсонализации индивидов, являющихся предпосылками, опосредованиями, промежуточными звеньями и неотъемлемыми компонентами превращенных форм.

Однако соотнесение данных феноменов, только с определенными социально-историческими реалиями – буржуазным способом производства, классово-антагонистическими отношениями и т. п., не позволили им вычленить данную сферу социально-предметной деятельности во всем ее объеме, проанализировать ее место, роль и значение. Вот что пишет, например, Г. С. Батищев, раскрывая особенности понимания философского существа проблемы отчуждения у К. Маркса: «Философское существо проблемы отчуждения заключается в том, что отчуждение есть прежде всего и главным образом происходящее в самом процессе предметно-практической деятельности как бы перевертывание отношений между субъектом и объектом. Это отношение “выворачивается наизнанку”¾Однако такого рода “выворачивание”, или “превращение” ¾никогда не может быть полным, абсолютным¾ На деле это всегда лишь исторически определенное превращение, относительная мера которого конкретно детерминируется многими обстоятельствами, из которых, согласно Марксу, самым первичным является мера расщепленности человеческой деятельности на “частич- ные функции” и утраты ими социально-творческого содержания»3.

1Ñì.: Лукач Г. Материализация и пролетарское сознание // Вестник социалистической Академии. М., 1923. Кн. IV, V, VI. В своем расширенном, дополненном и современном виде данная работа отражена в ставшей классической книге Д. Лукача «История и классовое сознание». См. также Лукач Д. Идеальное и идеология. Отчуждение // К онтологии общественного бытия. Пролегомены. М.: Прогресс, 1991. С. 173– 410.

2Ñì.: Батищев Г. С. Овеществление // Философская энциклопедия: в 5 т. М., 1969. Т. 4.

3Марксистская философия в XIX веке: в 2 кн. Книга первая: От возникновения марксистской философии до ее развития в 50–60 годах XIX века / отв. ред. И. С. Нарский, Б. В. Богданов. М.: Наука, 1979. С. 399. (Выделено нами. – Â. Á.)

231

Как мы можем видеть, превращенность формы действия социальных систем представляет собой наиболее сложное по отношению к своим предпосылкам и опосредующим звеньям явление. В своем развитом виде она имеет место в сложившейся и развитой системе социально-предметной деятельности. Включая в себя отчуждение и фетишизм в качестве предпосылок и опосредований, превращенная форма не исчерпывается ими и не сводится к ним, а представляет собой качественно более сложное явление по своему содержанию, роли и функциям. В превращенной форме отчуждение выступает не только как предпосылка, но и как одно из внутренних содержательных определений. Аналогично обстоит дело, как уже было показано, и с овеществлением. Превращенная форма, выступая итогом и завершающим моментом процессов отчужденного овеществления, является фактором их предельного развития и усугубления.

Превращенная форма, укореняясь в «теле» частичной конкретности, а точнее говоря, состоя из «материла» этой сферы системы социальной жизнедеятельности, вступает во взаимодействие с конкретностью целостной, по логике, «образу и подобию» своей субстанции и субстрата. Частичная конкретность, формами и способами существования которой выступают феномены отчуждения, овеществления, деперсонализации социально-исторических субъектов, фетишизация и т. д., «захватив власть» и превращая породившую ее целостную конкретность в свою часть и материал своего внешнего проявления и оформления, сам процесс возникновения и утверждения данных феноменов, а особенно превращенной формы, делает одновременно процессом предметно-деятельной метаморфозы, укоренения и развертывания конкретности частичной, процессом утверждения ее господства над конкретностью целостной. Процесс бытия частичной конкретности, выступая как совокупность непосредственно представленных и налично данных указанных феноменов, представляет собой не что иное, как превращение, отчуждение, маскировку реальности, подмену и замену ее иллюзиями и кажимостями. То есть представляет собой не что иное, как квазиреальность, в содержательном и смысловом «пространстве» которой частичная конкретность и может манифестировать не принадлежащие ей реально качества и свойства, «выдавать себя за¾» или играть роль конкретности целостной.

232

Выяснение условий и предпосылок существования превращенных форм деятельности выступает необходимым компонентом анализа процесса их генезиса и утверждения, выявления их природы

èсущности. Обращение к процессу генезиса, природы и сущности превращенных форм как предмету непосредственного изучения составляет неотъемлемый момент их понимания, предопределяется задачей их полномасштабного и глубинного осмысления.

Вместе с тем, это тот случай, когда – в первую очередь, из-за особенностей предмета рассмотрения, замаскированности и «зашифрованности» как наиболее важных сущностных характеристик и содержательных определений, так и способов их внешнего выражения – анализу момента генезиса и утверждения изучаемого феномена должно предшествовать четкое понимание его природы

èсущности, его спецификаций и наиболее зрелых форм проявления.

Анализ природы, сущности и генезиса превращенных форм невозможен без обращения к творческому наследию выдающегося отечественного философа и культуролога М. К. Мамардашвили, внесшего самый существенный вклад в изучение данного феномена, давшего в своих работах теоретико-концептуальные и методологи- ческие предпосылки для их исследования на современном уровне.

§ 3. Анализ природы, сущности и генезиса превращенных форм в творческом наследии М. К. Мамардашвили

Более полное по сравнению с философской энциклопедией1 опубликование в 1990 году текста М. К. Мамардашвили, посвященного превращенным формам, позволило выявить целый ряд существенных особенностей данной проблематики. Прежде всего, гораздо более шире обозначена ее представленность в истории науки. К ней М. К. Мамардашвили относит «опыт таких теоретиче- ских построений в истории науки, как анализ К. Марксом явлений экономического фетишизма и идеологии, фрейдовский психоанализ,

1Ñì.: Мамардашвили М. К. Форма превращенная // Философская энциклопедия: в 5 т. М., 1970. Т. 5. C. 386–389.

233

юнговская концепция “архетипов”, современные исследования мифологий и символизма и т. п.»1.

Это обращение к указанному опыту теоретических построений в истории науки очень принципиально, так как показывает насколько многообразны области и сферы бытийствования превращенных форм и насколько велика ошибочность их соотношения только лишь с экономической теорией К. Маркса и попыток на этом основании пересмотра их методологической и теоретической роли и значения.

Раскрывая природу превращенной формы, М. К. Мамардашвили указывает: «Подобная форма существования есть продукт превращения внутренних отношений сложной системы, происходящего на определенном ее уровне и скрывающего их фактический характер и прямую взаимосвязь косвенными выражениями. Эти последние, являясь продуктом и отложением превращенности действия связей системы, в то же время самостоятельно бытийствуют в ней в виде отдельного, качественно цельного явления, “предмета” наряду с другими»2.

Превращенная форма рождается и «живет» деятельностью сложных социальных систем, она есть не что иное по своей природе, как определенный тип действий этой системы. Она тот «случай», когда взаимосвязи и отношения системы, ею производимые и воспроизводимые, перестраиваемые и восстанавливаемые, детерминируемые фундаментальными системообразующими или преходящими факторами, соотносятся друг с другом, определяют друг друга не действительным и фактическим, а превращенным образом. Это ситуация утверждения, распространения, превращения в господствующую в системе духовно-практической жизнедеятельности людей сферы «частичной конкретности», выступающей субстанциейносителем превращенных форм и тем материалом-субстратом, из которого они конструируются. Это касается и остальных компонентов системы – ее уровней, соотношения внутренней структуры и его внешнего оформления, исходных предпосылок функционирования и их закрепления и воспроизведения в результатах действия, соотношения качеств и свойств интегративно-целостного уровня системы

1Мамардашвили М. К. Превращенные формы. (О необходимости иррациональных выражений) // Как я понимаю философию¾ М.: Прогресс, 1990. С. 315.

2Òàì æå. Ñ. 316.

234

èакциденций входящих в ее состав элементов. Превращение – это «случай» замещения действительных отношений и взаимосвязей компонентов системы какими-то другими.

По своей глубинной природе сфера бытийствования превращенных отношений сложной системы социальной жизнедеятельности, выступающая особой онтологической социальной реальностью, представляет собой как бы «надстройку», «приложение» к действительному процессу бытия этой системы. Однако «надстройку»

è«дополнение», вызванные к жизни особенностями строения и способа функционирования данных систем социально-практической деятельности. Именно на эту особенность проявления превращенной формы указывает М. К. Мамардашвили, когда пишет: «Взаимодействие в сложных системах создает, таким образом, качественно новые явления, дополнительные «формы жизни» предмета. Хотя действительная жизнь таких форм определяется этим взаимодействием, они,

становясь особым элементом системы, представляются готовыми предпосылками, исходными причинами всего движения целого»1.

Как «дополнительная форма жизни» превращенные отношения не вычленимы из осмысления внутренней природы и структуры превращающихся взаимосвязей и отношений. Тот уровень, на котором происходит их превращение, относится к внешней проявленности, непосредственной воплощенности во внешних выражениях. Это сфера как бы «оболочки», «поверхности» системы. Будучи «поверхностными», причем в прямом и переносном смысле этого слова, акциденциями в иерархии свойств системы по степени важности, косвенные выражения фактических отношений системы между тем прячут и маскируют это свое истинное значение. В первую очередь маскируется то, что они лишь выражения чего-то другого, «настоящего». Превращение внутренних отношений системы невозможно, если косвенные выражения не предстанут как «сами по себе», как самостоятельный и реальный компонент, как конечная (или исходная – в зависимости от цели анализа) точка в осмыслении структуры и способа функционирования сложной системы социально-практической жизнедеятельности. Манифестация косвенными выражениями своего исчерпывающего и самодостаточного

1Мамардашвили М. К. Превращенные формы. (О необходимости иррациональных выражений) // Как я понимаю философию¾ М.: Прогресс, 1990. С. 319.

235

характера – важнейший атрибут их природы. Однако указанными характеристиками описание их природы никак не завершается.

§ 4. Проблема исходной классификации превращенных форм, осмысления

их природы и сущности

Углубленный анализ природы превращенной формы предполагает выделение и определенную степень подробности в описании видов «показа» и «самопоказа» себя данными косвенными выражениями.

Во-первых, видов представленности в указанном косвенном выражении замещаемых им действительных и фактических отношений и взаимосвязей. И здесь даже самый общий взгляд позволяет увидеть, что таких видов «заданности» замещаемых связей будет несколько – от полного их выключения до определенной степени представленности, хотя, конечно же, в измененном, преобразованном облике.

Во-вторых, разнообразного характера и способов манифестации косвенным выражением действительных взаимосвязей системы своей «сущности», «предметности», своего значения, места и роли.

Своеобразная «номенклатура» таких манифестаций предопределена тем, что, замещая действительные и фактические отношения, оно «вынуждено» принимать вид целого ряда качественно-содер- жательных и существенно-необходимых атрибутов. Конкретный перечень компонентов этого ряда и набор демонстрируемых атрибутов обусловлены тем, «маской» каких именно действительных и фактических отношений выступает данное косвенное выражение. При этом выделяется определенное количество общезначимых и в определенной мере обязательных атрибутов, связанных с самим действительным и фактическим характером скрываемых отношений.

Представление о важнейшем типе видообразований превращенной формы дает нам рассмотрение М. К. Мамардашвили того из них, при котором косвенное выражение выступает как определенная форма проявления скрытых ею фактических взаимосвязей системы. В рассматриваемом «случае» косвенное образование является ничем иным, как абстракцией содержательных определений замещенных реальных взаимосвязей. Правда, будучи ничем иным, как абстракцией, данное

236

косвенное образование манифестирует себя как конкретное определение, «претендует» (и практически достоверно способно выполнять) на место и роль целостности. «Если подобная объективная видимость разрешается в системе связей, восстанавливаемых и прослеживаемых методом восхождения от абстрактного к конкретному, – указывает М. К. Мамардашвили, – то мы имеем дело с содержательным исследованием превращенной формы, выводящим их как необходимую форму “...проявления существенных отношений” (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 547) в условиях, когда последние накладываются одно на другое и подвергаются искажению»1. Отметим как очень важный момент, указание цитируемого автора о восхождении от абстрактного к конкретному как пути прослеживания и установления истинной природы квазиобразования, а значит возможности содержательной деструкции превращенной формы.

Необходимо подчеркнуть, что хотя сам М. К. Мамардашвили ограничивается рассмотренным «случаем» выражения косвенным образованием содержательных определений фактических взаимосвязей системы, видообразования превращенной формы данного типа представляют собой достаточно распространенное и массовидное явление.

Очень важным является также то, что подобный характер видообразования превращенной формы, а также возможный путь ее содержательной деструкции, позволяют выйти на самый глубинный уровень осмысления тех превращений, которые происходят с содержанием реальных взаимосвязей и отношений системы. Этот уровень осмысления предполагает применение теоретико-категориального инструментария самого высокого порядка. Подобные видообразования превращенных форм – это возникающая с неизбежностью в силу определенных обстоятельств внешняя форма выражения таких внутренних содержательных определений атрибутов системы, как всеобщность, целостность, необходимость, причинность, существенность и других. Внешней формой их выражения в косвенных квазипредметностях выступают частные, случайные, абстрактные и прочие качества и свойства скрытых отношений и взаимосвязей системы. Данное видообразование представляет собой тот «случай»

1Мамардашвили М. К. Превращенные формы. (О необходимости иррациональных выражений) // Как я понимаю философию¾ М.: Прогресс, 1990. С. 316.

237

превращенного функционирования системы, при котором извращение содержательных определений состоит в переворачивании реальных фактических отношений между сущностью и ее проявлением, всеобщим и частным, необходимым и случайным, причиной и следствием и т. п. В принципе такие формы-«перевертыши» могут быть связаны со всеми содержательными характеристиками отношений сложной системы, фиксируемыми и подлежащими анализу на теоретико-ка- тегориальном уровне.

Более полно природа рассмотренных форм-перевертышей раскрывается тогда, когда мы учитываем, что при всем обособлении внешнего выражения, его манифестации как самообоснованного и исчерпывающим образом заданного образования, выступающий в качестве косвенного выражения квазипредмет представляет собой «ñâîå èíîå» скрываемого им внутреннего, является его частью, формой, следствием, акциденцией и т. п., хотя и частью, абстракцией, следствием, которое на поверхности системы играет роль исключенного, спрятанного и замаскированного целого, конкретного, необходимого, всеобщего и т. п.

Анализ данного типа видообразований превращенной формы, суть которого составляет превращение соотношения внутреннего содержания реальных взаимосвязей системы и их внешнего выражения, связанного с непосредственным переворачиванием наиболее важных содержательных определений, в значительной степени облегчает возможность восстановления реальных взаимосвязей, «разгадывания» превращенного характера способа строения и функционирования сложной социальной системы и реконструкции их действительных качеств и свойств.

Гораздо более сложную природу имеют те видообразования превращенных форм, в которых исключаемые и восполняемые реальные взаимосвязи системы замещаются косвенными выражениями, манифестирующими принципиально иную «предметность», «содержательные» определения и характеристики, чем у факти- чески исходных, «настоящих».

И здесь, прежде всего, мы можем указать на наиболее частый «случай», когда в качестве исходного атрибута косвенные выражения принимают видимость «субстанции» наблюдаемых на «поверхности» системы свойств и качеств. «Заявленность» косвенного выражения о себе как о субстанции наблюдаемых свойств, в свою

238

очередь, имеет несколько вариаций. Одна из самых распространенных из них – это та, в которой, как уже отмечалось, обособившееся внешнее выражение содержательных отношений заменяет их иным отношением, которое сливается, выступает как синкретическое целое со свойствами материального носителя или субстрата самой внешней формы. М. К. Мамардашвили указывает на символизм как наглядный пример данной вариации.

Определенной вариацией этого плана является вульгарно-ма- териалистический подход к сознанию, проявившийся в стремлении его объяснения «как функции высокоорганизованной материи – головного мозга». В русле последнего могут быть выделены его гносеологические ипостаси, зафиксированные в двух основных формах – сенсуализма и абстрактного рационализма.

Вместе с тем, данный тип видообразований превращенных форм, даже изображая реальные качества и свойства действительных отношений как качества и свойства субстрата их внешнего выражения, материала их оформления, не исключает полностью фактически исходные взаимосвязи, не оставляет «за кадром» любое проявление и внешнее оформление их качеств и свойств. При всей разнокачественности, разнородности и принадлежности к разным сущностям внутренних содержательных определений взаимосвязей и отношений системы и качеств материальных носителей их внешнего оформления и выражения, в содержательном анализе, направленном на реконструкцию их фактического характера, сопоставляются действительные отношения и их «собственные» средства выражения и оформления. Таким образом изучается и осмысливается реальный «предмет», хотя и подвергшийся выключению и замещению в своем содержательном плане. И в этой исходной «реальности» уже заложен определенный ключ к содержательной реконструкции действительных фактических отношений и взаимосвязей духовно-практической социальной системы, на определенном уровне которой происходит такое их превращение, в итоге которого фактические отношения извращаются, искажаются или маскируются некими косвенными выражениями.

Следующий тип видообразований превращенных форм связан с такими характерными чертами процесса извращения внутренних содержательных связей системы или социального объекта, как полное их выключение в качестве какого-либо вида представленности

239

в маскирующих их косвенных выражениях, полного замещения на всех уровнях и возможных формах восприятия и изучения совокупностью псевдосодержательных построений, по-своему целостных, строго упорядоченных и обоснованных. Реальное содержание замещается не какой-либо его частной формой проявления, а принципиально иным «измерением» реальности, «предметами» и «сущностями» иного плана или из иной сферы, чем действительные замещенные отношения и атрибуты. Превращенными квазиобразованиями в таких «случаях» предлагается совершенно иная по отношению к фактически исходной картина реальности, со своей «логикой» и характером взаимоотношений системы, своими каузальными принципами и системообразующими факторами.

Предлагаемая в такой ситуации «картина реальности» ничего не объясняет, да и принципиально не способна объяснять или выражать действительное положение дел. По отношению к фактическому положению дел, эта картина выступает как ирреальность, а построенные объяснения как необъяснимые, произвольные, иррациональные.

Таким образом, этот тип связан с иррациональными по своей природе видообразованиями превращенных форм. Как показывает, рассматривая роль иррациональных выражений, М. К. Мамардашвили: «начиная с иррационального выражения как пункта, за которым полностью вытеснено, «утоплено» то, что им обозначается рационально, существует и проявляется совершенно четкая тенденция к «образованию систем» (Systemenbildung, в смысле Фрейда) – вполне связных, последовательных и логичных. Такой вторичной рациональной системой оказывается, например, функционирование товарного производства, хотя оно и содержит в себе глубоко фетишистские посылки. Такой системой является и психоневроз как внутренне связная и осмысленная форма поведения – он вполне логичен и последователен, если принять его онтологические посылки. В систематической связи развертывается и движется заколдованный и завороженный, на голову поставленный мир, обильно населенный чудесами и привидениями, которые при этом вступают в жесткие и логичные связи, стоит только принять в качестве естественной отправную точку этого мира»1. Однако напомним мы вслед за указанным мыслителем, «чудеса и

1Мамардашвили М. К. Превращенные формы. (О необходимости иррациональных выражений) // Как я понимаю философию¾ М.: Прогресс, 1990. С. 320.

240