Методология анализа метаморфозов социально-исторического процесса. Монография

парадоксы и эффекты бытийствования более сложных и многообразных метаморфоз в основных сферах деятельности социальных субъектов.

Эта простая форма метаморфозы является исходной и для природно-предметной, и для социально-политической, и для ин- теллектуально-познавательной деятельности социальных субъектов. Другое дело, что в каждой из этих сфер деятельности социального субъекта, которым выступает отдельный индивид, социальная группа, определенное человеческое сообщество в целом, возникающие как развитие или на основе этой исходной простой формы метаморфозы в самой значительной степени отличаются друг от друга, представляют собой самую многообразную гамму типов и видов.

В самом общем виде структура простой формы метаморфозы может быть представлена как совокупность следующих компонентов: обособление –суть которого выражается в выделении из исходной конкретной целостности ее отдельного элемента, части, аспекта, среза и т. п., ставших предметом практической или познавательной деятельности; обращение – суть которого выражается в своеобразной замене или взаимозамене друг друга относительно места, значения, роли и функций исходной конкретной целостности и ее обособившейся части, элемента.

Сфера частичной конкретности, возникающая в результате социально-предметной деятельности, выступающая субстанцией и субстратом превращенной формы, логически предполагает и исторически порождает целый комплекс социальных феноменов, выступающих опосредованиями и связующими звеньями возникновения и бытийствования превращенности жизнедеятельности сложных социальных систем, а также сопровождающих это бытийствование. В качестве «спутников» превращенности действия формы данные феномены проявляются и как побочные последствия, и парадоксальные эффекты, и как дополнительные, непосредственно связанные, хотя и параллельно развивающиеся в силу собственных определяющих причин процессы. К комплексу указанных социальных феноменов принадлежат уже в определенной мере проанализированные в научной литературе явления овеществления, отчуждения, социальной фетишизации, персонификации вещей и т. п. Именно эти феномены и выступают предпосылками возникновения и утверждения, а также бытийствования превращенной формы. Необходи-

201

мо отметить, что и сама превращенная форма деятельности сложных систем социальной жизнедеятельности – неотъемлемая сторона, компонент существования указанных феноменов и образует вместе с ними единый взаимообусловленный комплекс моментов и сторон. Эта взаимная обусловленность связана с их причастностью к общей для них, порождающей их и задающей им определенные спецификации, сфере частичной конкретности. В своем непосредственном выражении эта обусловленность проявляется в том, что данные феномены выступают друг для друга и как внутренние содержательные определения, и как существенные характерные черты, и как некоторые, но важные и необходимые стороны, моменты, факторы. Все это позволяет зафиксировать взаимопроникновение данных феноменов, их глубокую внутреннюю содержательную связь, но вместе с тем также и то, и на это нам хотелось бы обратить особое внимание, что каждая из них не сводится к совокупности других, не исчерпывается ими, не поглощается и не покрывается в своем предметно-содержательном ïîëå.

Полный и всесторонний анализ взаимообусловленности и взаимосвязи феноменов овеществления, отчуждения, фетишизации далеко выходит за пределы предмета нашего исследования. Нами они будут рассмотрены лишь в том аспекте анализа деятельности сложных социальных систем, в котором они выступают предпосылками развертывания превращенной формы, в качестве как исходных моментов и факторов, так и внутренних содержательных характеристик последней. Необходимо также указать и особо отметить непреходящую роль К. Маркса в изучении феноменов отчуждения, овеществления, социальной фетишизации, персонификации вещей и прочих связанных с ними явлений. Не все из сформулированного им оказалось непреложной истиной, но и того, что сделано, достаточно для самой высокой оценки. Из сказанного выше вытекает, что в исследование предпосылок возникновения превращенной формы непосредственное использование наследия К. Маркса, посвященное указанным социальным феноменам, затруднено. И прежде всего это связано с пониманием им природы той сферы социальной конкретной реальности, которая возникает в результате метаморфозы социально-предметной деятельности, исключительно как абстрактной, формальной, феноменальной и т. п. Такое понимание природы той сферы, которая выступает

202

субстанцией превращенных форм, а кроме того, обусловливает или включает в себя в качестве способа существования формы выражения, компоненты механизма действия отчуждение, овеществление, фетишизацию и прочее, накладывает непосредственный отпечаток на понимание и вычленение характеристик данных феноменов. Вместе с тем, страницу, вписанную в историю их теоретического осмысления К. Марксом, невозможно исключить из объективного анализа отчуждения и социальной фетишизации, хотя их современное рассмотрение требует целого ряда существенных корректив по сравнению со сформулированным в марксовом наследии.

Прежде всего, феномен овеществления, введенный К. Марксом в социально-философское и социологическое теоретическое знание, относится им исключительно к той эпохе в истории человечества, которая связана с утверждением капиталистического способа производства. Становление этого способа производства есть не что иное, как такая ступень в истории антагонистических по своему существенному внутреннему характеру формаций, на которой прямая личная зависимость представителей нижестоящих в социальной иерархии социальных групп сменяется зависимостью вещной, при сохранении в том или ином виде личной независимости. Эта новая социально-историческая роль вещных отношений в обществе связана с целым рядом очень существенных для мыслителя характеристик буржуазного способа производства и особенностей возникающего на его основе социума.

Метаморфоза предметной деятельности, проявляющаяся в извращении отношений конкретного и абстрактного труда, практическая редукция конкретного труда к абстрактному, а значит и редукция их продуктов – потребительной стоимости – к меновой, порождают сведение «бытия человека для человека», общественной связи между людьми к телесно-вещественной оболочке как внешнему выражению – из-за одномерности меновой стоимости – всего многообразия свойств и качеств предметов.

Вещный характер социальных отношений людей представляет собой специфический способ социальной связи, самым существенным образом отличный от всеобще-человеческого творчески-деятельно- го отношения к выделяемому из объекта предмету. Причем как к предмету еще не вовлеченному в человеческую культуру, и тогда деятельность имеет дело с природным содержанием, так и в отно-

203

шении продукта культурной и трудовой деятельности, предметное содержание которого уже имеет социально-исторический характер. Вещность как момент, часть участвует в творчески-преобразова- тельной деятельности социальных субъектов и складывающихся из внутренних содержательных особенностей этой деятельности отношениях и взаимосвязях субъектов. Социальные феномены и отношения субъектов, обретшие овеществленную форму, выступают как внешние данным субъектам, а исходная реальная конкретность – творче- ски-деятельная сфера социальной жизни индивидов – маскируется, прячется. Овеществленные связи и отношения образуют в своей совокупности сферу, параллельную сфере действительной человеческой жизнедеятельности, сферу не принадлежащую ни к природе, ни к миру человека. Для К. Маркса такое порождение человеческого труда возникает исключительно в условиях капиталистической частной собственности на средства производства. Это порождение, продукт труда и культуры в таких условиях выступают как сфера самостоятельного бытия, чуждая человеческому, как второй социальный мир. И К. Маркс ярко показывает, как овеществленные феномены оттесняют человека, замещают и порабощают его, реально выступают в роли безличной социальной силы, формирующей человека,

определяющей и «задающей» его в роли социального субъекта, управляющей его помыслами и действиями.

Как пишет К. Маркс, «потребительная стоимость выражает природное отношение между вещами и людьми, фактически бытие вещей для человека. Меновая стоимость представляет собой значе- ние, привитое к слову¾ потребительная стоимость позднее, в результате общественного развития, создавшего меновую стоимость. Это есть общественное бытие вещи»1. Индивиды, вступающие в опосредованные обменом отношения, предстают как одномерные, как социально-абстрактные лица. «Все особенности связи между обоими лицами стерлись (здесь дело идет только о меновой стоимости как таковой: о всеобщем продукте общественного отношения); стерлись также все политические, патриархальные и прочие отношения, проистекающие из особенностей этой связи. Оба участника обмена относятся друг к другу как абстрактно-общественные лица,

1Маркс К. Теории прибавочной стоимости (IV том «Капитала» // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. второе. Т. 26. Ч. III. М.: Политиздат, 1964. С. 307. (Выделено нами. – Â. Á.)

204

которые представляют друг перед другом лишь меновую стоимость как таковую»1. И далее: «Индивиды противостоят друг другу только как собственники меновых стоимостей, как такие индивиды, которые дали себе предметное бытие друг для друга посредством своего продукта, товара. Без этого объективного опосредования они, с точки зрения происходящего внутри обращения социального обмена веществ, не имеют друг к другу никакого отношения. Друг для друга они существуют только вещно, что в денежном отношении, в котором сама их общая сущность выступает по отношению ко всем как внешняя и потому случайная вещь <¾> общественная связь, возникающая в результате столкновения независимых индивидов, выступает по отношению к ним одновременно и как вещная необходимость, и как чисто внешняя связь, как раз и выражает их независимость, для которой общественное бытие является хотя и необходимостью, но не более, чем средством, и, следовательно, самим индивидам представляется как нечто внешнее, а в деньгах – даже как чувственно-осязаемая âåùü»2.

Таким образом, полагает К. Маркс, в сфере обмена индивиды предстают лишь как собственники меновых стоимостей, лишь как наделенные сознанием владельцы товаров, лишь как всего-навсего представители вещей, необходимое, но лишь «приложение» к ним. Тогда как вещи, вступая в отношения как бы сами, «за спинами товаровладельцев» приобретают вид участников, субъектов этих отношений. Процесс овеществления предстает как сложный, двуединый по своей сути, процесс деперсонификации индивидов как субъектов социальных отношений и персонификации, наделения качествами социального субъекта социальных предметностей и вещей. Подобное перенесение качеств социальной субъектности с человека на вещь и есть, по нашему мнению, результат метаморфозы действительного отношения социального субъекта к порождаемой в его живой социально-исторической жизнедеятельности его собственной предметно-культурной сферы. Это перенесение и приводит к тому, что индивид находит теперь вне себя свою собственную способность быть общественным существом, «зато проти-

1Маркс К. Экономические рукописи 1857–1859 годов (Первоначальный вариант «Капитала») // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. второе. Т. 46. Ч. II. М.: Политиздат, 1969. С. 409.

2Òàì æå. Ñ. 448–449. (Выделено нами. – Â. Á.)

205

востоящая ему вещь превратилась теперь в подлинное общественное существо¾»1. И в качестве итога процесса овеществления, К. Маркс рассматривает в «Капитале» основных участников процесса производства всего лишь как представителей определенных вещей и отношений, всего лишь как живое олицетворение экономических факторов и реалий. Капиталист выступает здесь всего лишь как «персонифицированный капитал и функционирует в процессе производства лишь как носитель капитала»2. И далее: «В лице земельного собственника персонифицируется земля»3. «Характерные экономические маски лиц – это только олицетворение экономических отношений, в качестве носителей которых эти лица противостоят друг другу»4.

Указанная К. Марсом и так ярко продемонстрированная им сфера реифицированных феноменов и есть, как это уже было показано нами, сфера реализации частичной конкретности, которая в результате метаморфозы социально-практической деятельности субъектов, «поменялась местами» с конкретностью целостной, замаскировав и спрятав свой реальный источник, порождающую ее реальную конкретность, чьей стороной, аспектом и, собственно, частью указанная сфера и является. Все коллизии и парадоксы жизнедеятельности социальных субъектов, превратившихся в одушевленных представителей неодушевленных вещей есть не что иное, как коллизии и парадоксы бытийствования сферы частичной конкретности, взявшей на себя роль представителя конкретности целостной. Именно в овеществленных социальных отношениях и связях реализуется сфера частичной конкретности, а связанные с ее бытийствованием метаморфозы и дают ключ к пониманию социально-онтологической «механики» существования реифицированных феноменов. Неразрывно связанная со сферой частичной

1Маркс К. Экономические рукописи 1857–1859 годов (Первоначальный вариант «Капитала») // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. второе.

Ò.46. Ч. I. М.: Политиздат, 1969. С. 486.

2Маркс К. Капитал: Критика политической экономии. Т. 3. Процесс капиталистического производства взятый в целом // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. второе. Т. 25. Ч. II. М.: Политиздат, 1961. С. 385.

3Òàì æå. Ñ. 392.

4Маркс К. Капитал: Критика политической экономии. Т. 1. Процесс производства капитала // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. второе

Ò.23. М.: Политиздат, 1960. С. 95. (Выделено нами. – Â. Á.)

206

конкретности превращенная форма, выступающая способом существования своей субстанции, исторически и логически предполагает наличие овеществленных социальных отношений. И наоборот. Овеществление, выступающее предпосылкой генерирования и развертывания превращенных форм, как реализация и выражение сферы частичной конкретности, в свою очередь, благодаря такому способу существования последней, укореняется и закрепляется как самостоятельно бытийствующий компонент социальной действительности, как имеющий значительную власть над субъектом «второй социальный мир». Причем эта функция предпосылки превращенной формы действия систем социальной жизнедеятельности не зависит от вида овеществленных феноменов (как явно вещественных, таких как товар, деньги, политических, правовых символов, так и социально-сверхчувственных, таких как полити- ко-правовые институты, идеологические и моральные символы), а наоборот, даже предполагает этого многообразие.

Выше нами уже было отмечено, что овеществление как предпосылка генерирования и утверждения превращенной формы представляет собой один из элементов целостного комплекса, с другими составляющими которого оно связано неразрывной внутренней связью. Особо тесным образом феномен овеществления связан с явлением отчуждения. Эта связь настолько тесная, что зачастую их обозначают как единый феномен реификации-отчуждения.

Для К. Маркса овеществление и отчуждение не что иное, как сущностные характеристики капиталистического способа производства. «Уже в товаре, – указывает мыслитель, – и в еще большей степени в товаре как продукте капитала, заключены овеществление общественных определений производства и субъективизация материальных основ производства, характеризующие весь капиталистический способ производства»1. Аналогично говорится и об отчуждении: «Отчуждение условий труда от труда <¾> лежит в основе капиталистического способа производства¾»2.

1Маркс К. Капитал: Критика политической экономии. Т. 3. Процесс капиталистического производства взятый в целом // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Издание второе. Т. 25. Ч. II. М.: Политиздат, 1961. С. 453.

2Маркс К. Экономические рукописи 1857–1859 годов (Первоначальный вариант «Капитала») // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. второе. Т. 46. Ч. II. М.: Политиздат, 1969. С. 512.

207

Здесь следует особо отметить, что понятие отчуждение прочно входит как предмет исследования и наиболее важный категориальный инструментарий в работы К. Маркса начиная с «Экономиче- ско-философских рукописей 1844 года». В «Капитале» и связанных с ним наиболее важных работах отчуждение представляет собой уже целостную теоретическую концепцию, раскрывающую одну из сущностных характеристик исследуемого мыслителем способа производства и порождаемой им капиталистической общественноэкономической формации в целом.

Истоки осмысления К. Марксом проблемы отчуждения в его освоении и переработке наследия Г. -В. Гегеля и Л. Фейербаха.

Ë.Фейербах использовал это понятие для объяснения возникновения религии. Несколько вульгаризировано представляя этот процесс, он указывал, что в его основе лежит отчуждение человека от собственного бытия, которое создает почву для переноса желаемых, но нереализуемых в реальной жизни определенных потребностей, качеств и отношений в область воображаемого, сакрализация этих желаемых отношений и качеств. По Л. Фейербаху, критический анализ отчуждения, разъяснение и указание истинной природы Божественного позволит упразднить неприемлемые формы религии и преодолеть отчуждение. Однако К. Маркс, считая идеи

Ë.Фейербаха значительным шагом вперед в разработке проблемы отчуждения по сравнению с гегельянством, делает несколько иной вывод. Для того чтобы преодолеть религиозное отчуждение мало критического его рассмотрения, мало упразднения религии, необходимо еще и изменение тех условий бытия человека, которые отчуждаются и порождают фантастический мир. Создание человеком религии происходит потому, подчеркивает К. Маркс, что общество с его социально-классовыми антагонизмами и государство порождают неприемлемые условия жизни и такой тип сознания, в котором реальность отражается в перевернутом виде, в котором одухотворяются и переносятся на небо чаемые идеалы, стремления и мечты угнетенного человека. Отсюда и знаменитый тезис К. Маркса о том, что философы лишь различным образом объясняют мир, обосновывают свои мечтания и идеалы, а дело заключается в коренном его изменении и реальном преобразовании. Преодоление религиозного самоотчуждения, означающее не что иное, как переход от критики неба, религии, богословия к

208

практической критике политики, права и экономического уклада жизни людей приводит К. Маркса к постановке проблемы гораздо более глубинного и тотального в условиях антагонистического общества отчуждения человека – отчуждения от его собственной родовой сущности и труда.

Сущность отчуждения в том, что оно меняет сам характер труда, который исторически выступает важнейшим фактором антропосоциогенеза, источником созидания очеловеченной природы, «неорганического тела» человека, его социального мира. Частная собственность, распределение труда в форме его антагонистического разделения, делает труд принудительным и внешним для человека. В написанных в 1844 году «Экономическо-философских рукописях», К. Маркс со всей силой своего научного и публицистического таланта стремится раскрыть феномен отчуждения и обличить все его экономические, социальные и духовные последствия. «Рабочий становится тем беднее, – пишет он, – чем больше богатства он производит, чем больше растут мощь и размеры его продукции. Рабо- чий становится тем более дешевым товаром, чем больше товаров он создает. В прямом соответствии с ростом стоимости мира вещей растет обесценение человеческого мира. Труд производит не только товары: он производит самого себя и рабочего как товар, притом в той самой пропорции, в которой он производит вообще товары. Этот факт выражает лишь следующее: предмет, производимый трудом, его продукт, противостоит труду как некое чуждое существо, как сила, не зависящая от производителя. Продукт труда есть труд, закрепленный в некотором предмете, овеществленный в нем, это есть опредмечивание труда¾ это осуществление труда, это его претворение в действительность выступает как выключение рабочего из действительности, опредмечивание выступает как утрата предмета и закабаление предметом, освоение предмета – как отчуждение. <¾> Освоение предмета выступает как отчуждение до такой степени, что чем больше предметов рабочий производит, тем меньшим коли- чеством их он может владеть и тем сильнее он подпадает под власть своего продукта, капитала. Все эти следствия уже заключены в том определении, что рабочий относится к продукту своего труда êàê ê чужому предмету. Ибо при такой предпосылке ясно: чем больше рабочий выматывает себя на работе, тем могущественнее становится

209

чужой для него предметный мир, создаваемый им самим против самого себя, тем беднее становится он сам, его внутренний мир¾»1.

В «Капитале» К. Маркс не только включает в свое теоретическое содержание концепцию отчуждения, развиваемую в ранних работах, но и самым существенным образом ее развивает и дополняет. И здесь понятие отчуждения имеет самое фундаментальное теоретическое значение. Прежде всего, К. Маркс говорит о характерном для развитого капиталистического способа процессе создания особой формы господства и порабощения, при котором трудящиеся «подвергли отчуждению от себя свое собственное общественное отношение в виде вещи»2. При капитализме отчуждение принимает всеобщий характер, выражая тем самым или, точнее, являясь показателем мощи господства классово-антагонистических отношений и взаимосвязей, для которых оно становится способом и формой существования, непрестанного производства и воспроизводства.

Понятно, что в такой ситуации власть отчужденных форм распространяется на всех основных агентов данного способа производства, на все связанные с ним, вплетенные в него социальные группы и слои, своеобразные экономические персонажи развертывающейся социально-исторической драмы. Понятно также, что предписываемый отчуждением и овеществлением, деперсонализацией индивидов сценарий поведения, роли и их исполнение совершенно разные у различных социально-экономических персонажей в зависимости от места в системе развитого товарного производства. Наиболее разные эти роли у основных персонажей. Однако, как показывает К. Маркс, историческая «пьеса» и судьба у всех одна. Очень глубоко высветил этот момент в марксовых теоретических построениях известный философ Г. С. Батищев. «Противоположность между этими противостоящими фигурами процесса отчуждения заключается в том, – пишет он, – что именно рабочий есть создатель капитала как отчужденного труда, т. е. его собственного накопленного прошлого труда, и этот отчужденный в

1Маркс К. Экономическо-философские рукописи 1844 года // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. второе. Т. 42. М.: Политиздат, 1974. С. 87–88.

2Маркс К. Экономические рукописи 1857–1859 годов (Первоначальный вариант «Капитала») // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. второе. Т. 46. Ч. I. М.: Политиздат, 1969. С. 103.

210