Мать, тревога и смерть. Комплекс трагической смерти
.pdfменьшей степени, наружных половых органов и груди (которая становится уязвимой в резуль тате замещения, вызванного материнскими ус тановками по отношению к груди подростка девочки). Любого, кто изучает эмоциональные реакции женщин на болезнь и угрозу операции или проведенную операцию на этих органах, поражает интенсивная, но избирательная тре вога, которую они проявляют, или их мазохис тические реакции.
Существование импульса, направленного на увечье гениталий является неоспоримым фактом, но сомнительно, что он присутствует у всех матерей. Его нельзя рассматривать как универсальный, с различиями в диапазоне па тогенного потенциала, как в случае с детоубий ственным импульсом, так как, по видимому, у некоторых матерей он вообще отсутствует. Нужно признать, что таких матерей меньшин ство, потому что подавляющее большинство людей страдает от страха перед атакой на реп родуктивные органы. Отец не является действу ющей силой угрозы кастрации, хотя он может способствовать усилению тревоги по этому по воду, или, из за действия механизма замещения от матери к нему, кажется источником подоб ной угрозы. Однако, как правило, мужчины ис пытывают страх кастрации именно от женщин, а не от мужчин. Женщины же обычно фанта зируют о повреждениях гениталий, нанесенных женщинами, или мужчинами, которых прово цируют женщины, или страшатся увечий, исхо дящих от мужчин, из за интроекции импульсов кастрации по отношению к ним, или как сред ства сдерживания от поступков, подлежащих наказанию со стороны матери.
Импульс к нанесению увечий в его кастри рующей форме нельзя отделить от совращения
211
ребенка матерью. Здесь, как и в случае с жес токостью, мы сталкиваемся с поведением, проявляющимся более часто и более навязчи во, чем мы склонны допустить. Отец так же выступает в роли соблазнителя (в основном, дочери, очень редко — сына), но клинические наблюдения свидетельствуют, что совращение девочки не сопровождается значительными патогенными последствиями, даже когда в него вовлечен настоящий инцест, присутству ет реактивное чувство вины и наказания со стороны отца (1). Пагубным влиянием облада ет отцовское безразличие к женственности де вочки, или, наоборот, его тайный интерес к ней, это же является причиной сильнейшего протеста дочери против него в дальнейшем. Но даже взаимоотношения между отцом и до черью, в которых не присутствует чувствен ность, могут стать патогенными, если мать ревнует и ее вмешательство несет угрозу.
Совращение матерью, с другой сторо ны, — совсем другая история. Оно начинает ся в младенчестве, вовлекает как сына, так и дочь, и неизменно имеет вредные послед ствия. Соблазнение сына и его результат хоро шо известны, но признание существования инцестуальной связи между матерью и доче рью до сих пор не является общепринятым. Она заметно влияет на сексуальность девочки и ее отношения с мужчинами. Патогенность материнского совращения кроется не только в эксплуатации ребенка для удовлетворения ма тери, но также во враждебном мотиве, кото рый почти всегда таится за ним; на самом деле, совращение может быть выражением импуль са к нанесению увечий. Девочку ориентируют в направлении гомосексуальности для того, чтобы воспрепятствовать развитию ее гетеро
212
сексуальности, а мальчика соблазняют для того, чтобы была причина для наказания. Эти мотивы обычно являются подсознательными и могут сосуществовать с суровыми пуритански ми стандартами. Источником страха перед ин цестом у мужчины, его представления о жен щинах как о вероломных соблазнительницах и его сравнительно агрессивных сексуальных импульсов по отношению к ним, является то, что мать угрожает ему наказанием за интерес к инцесту, который сама же и пробудила.
Теперь ясно, почему существует несоответ ствие между страхом и ненавистью к матери и тем, какое впечатление она производит или производила. Необходимо установить корре ляцию с ее импульсами к детоубийству или на несению увечий. Хотя само существование по добных импульсов в подсознании производит патогенный эффект, сомнительно, что они ни когда не находят выхода в материнском пове дении. Их проявление может быть настолько незаметным, что почти не поддается обнаруже нию. Во время курса психотерапии человек мо жет постепенно и с нарастающим чувством ужаса понимать, что в материнском поведении было некое злобное, «некрофильное», смерто носное свойство, которое, тем не менее, нельзя отнести ни к какому ее конкретному поступку или высказыванию. Таких женщин обычно ха рактеризуют как «ведьм», говоря о них в роли жены или матери. Обычно о них отзываются исключительно негативно, но следует помнить, что они вовсе не чудовища, а всего лишь про дукт деструктивности своих матерей. Эта «ми азменная» злобность имеет тенденцию усколь зать от эмпатического восприятия мужчин, по тому что маскулинная агрессивность обычно характеризуется открытостью и прямотой. Не
213
признание едва различимого женского садизма является одним из изъянов в нашем знании женской психологии, и, таким образом, нашем знании об отношениях жены и мужа, а также материнско детских взаимоотношениях.
Первичность страха смерти или страха ка) страции
Существуют разные мнения об отношении страха смерти к страху кастрации. Следуя опре делению Freud, Nunberg (266) говорит, что уг роза кастрации является характеристикой фал лической стадии развития, и нередко можно видеть, как интенсивный страх кастрации по степенно мутирует до тех пор, пока не показы вается во время половой зрелости как чистый страх перед суперэго, который в своей оконча тельной трансформации является танатической тревогой. Eissler (9) заявляет, что клиническое изучение пациентов, у которых центром стра ха служит смерть, подтверждает мнение Freud о первичности комплекса кастрации. Почти всегда анализ озабоченности смертью или ин тенсивного страха перед ней ведет к обнаруже нию интенсивного страха кастрации. С другой стороны, Klein (140) убеждена, что страх смер ти первичен и усиливает страх кастрации. Труд но понять, как можно соглашаться с существо ванием инстинкта смерти и в то же время при знавать первичность страха кастрации, как это делают Nunberg и Eissler.
Schur (165) предполагает, что и страх ка страции, и страх смерти могут иметь филоге нетическое происхождение. В каждом случае анализа можно найти ассоциативные связи между сексуальностью, насилием и увечьем, также всегда присутствует страх кастрации. Создается впечатление, что есть глубоко зало
214
женное «биологическое» знание, существую щее вне жизненного личного опыта, и что, возможно, связь секса с опасностью являет ся врожденной. Fenichel (267) видит нераз рывную ассоциацию страха быть съеденным с идеей кастрации. Нельзя сказать, какой страх древнее, и какие между ними генети ческие и энергетические отношения. Воз можно, обычно боязнь кастрации является более глубоким подавляемым мотивом, а страх быть съеденным — его регрессивное ис кажение. Некоторые авторы придерживают ся мнения, что страх смерти может возникать из за подсознательного предпочтения смерти кастрации. Ferencsi (268) заявляет, что, по видимому, страх кастрации и увечья, или бо язнь быть съеденным или проглоченным, яв ляются более сильными, чем страх смерти; а Eissler (9) утверждает, что «подавляющее чис ло мужчин полагают, что лучше умереть, чем быть кастрированным». ( Но Eissler также го ворит, что эго может принять кастрацию с це лью избежать долгой болезни и смерти, и что у некоторых пациентов обнаруживаются фан тазии о желании кастрации для того, чтобы, благодаря этой жертве, сохранить жизнь.)
Проблема взаимоотношений этих страхов в некоторой мере является следствием оши бочного предположения об их интрапсихичес ком происхождении. Как только мы начинаем смотреть на них как на реагирование на вне шнюю угрозу, становится меньше метапсихо логии и больше ясности. Но внешние причи ны все время отклоняются, не смотря на то, что сам Freud писал, что опасность кастрации угрожает мальчику извне. Мальчик верит в это потому, что «когда он находится на фалличес кой стадии развития, его часто пугают тем, что
215
отрежут пенис» (219). Stärcke (269) также твер ждает, что комплекс кастрации может быть прослежен до реальной угрозы со стороны од ного из родителей, который обещает мальчи ку отрезать его пенис в качестве наказания за какой либо проступок, обычно мастурбацию. Rado (270) полагает, что девочка, точно так же, как и мальчик, является жертвой родительско го возмездия. Он говорит, что когда родители узнают, что мальчик занимается онанизмом, то угрожают отрезать ему пенис, когда они за стают за этим занятием девочку, то запугива ют ее, говоря, что этим действием она причи няет себе непоправимый вред. С незапамят ных времен нанесение увечий, оставление на произвол судьбы и умерщвление голодом слу жат наказаниями, используемыми обществом за совершение сексуальных действий; хотя они уже вышли из употребления, ими до сих пор угрожают в детстве. Этим утверждениям, одна ко, не придают большого значения в русле преобладающего подхода, ориентированного на признание эндогенного происхождения комплекса кастрации.
Я же считаю, как уже подчеркивал раньше, что не существует вопроса о первичности. Ма теринский импульс к детоубийству порожда ет страх смерти и комплекс смерти, а материн ский импульс к нанесению увечий порождает страх увечья и комплекс увечья. И то и другое является базовым. Кто то может включить страх перед неспецифическим увечьем в ком плекс смерти и отделить страх увечья половых органов как принадлежащий к комплексу ка страции. А кто то может рассматривать комп лекс смерти как обобщенные реакции на все угрозы целостности организма, помня о том, что младенец отвечает на любую опасность
216
беспорядочными реакциями, целью которых является сохранение жизни. Я думаю, что это ухудшает понимание проблемы. Почти всегда приходится сталкиваться с двумя основными страхами, хотя, у разных людей, они взаимо действуют по разному. У многих эти два стра ха или два комплекса по существу являются одним. У некоторых страх смерти доминиру ет или кажется единственным базовым стра хом. Если у человека была мать, несущая им пульс только к детоубийству, а не направлен ный на совращение или нанесение увечья, следствием этого будет страх уничтожения, а не увечья гениталий. Я наблюдал это у неко торых мужчин (конечно, страх кастрации мог остаться не обнаруженным), но не у женщин, у которых, (по крайней мере, у психиатричес ких и гинекологических пациенток), всегда присутствует страх атаки, направленной на половые органы, часто приравниваемый к страху смерти. У некоторых людей страх каст рации может быть преобладающим, и может быть связан с желанием кастрации, как прине сением в жертву одной части тела или функ ции с целью уменьшить угрозу полного унич тожения. Этот механизм сильнее развит у жен щин, чем у мужчин, и приводит к сексуальной фригидности, бесплодию, желанию гистеро эктомии и других искупительных действий.
Комплекс трагической смерти у детей
Для того, чтобы удостовериться в деструктив ном влиянии матери, мы можем перенести фо кус нашего исследования на ребенка с целью обнаружить комплекс трагической смерти (как смерть, так и увечье) и его проявления. Как от
217
мечает Wahl (119), изучение детей — это основ ной путь к пониманию значений, придаваемых смерти человеком: « Здесь, в ребенке, мы мо жем взглянуть на себя первобытных, лишенных бремени лет и толстых пластов подавления и аккультурации». Moellenhoff (271) делает на блюдение, что взрослые обычно ведут себя в соответствии с реальностью и признают, что все живые существа должны умереть, но в их подсознании таятся идеи, подобные тем, кото рые выражают дети: отрицание окончательно сти смерти, подтвержденное фантазиями об убийстве и возращении жертвы обратно к жиз ни, мысленное соединение смерти с убийством и увечьями и фантазии о смерти как о способе избежать болезненных жизненных ситуаций или средстве для приобретения любви.
Мы не касаемся темы развития эмпири ческого знания о смерти, области исследова ний, которую изучали Piaget (272), Gesell (273), Nagy (274), Jaehner (275) и Cousinet (276). Их работы много рассказывают об этапах эволю ции реалистического понимания смерти, даже о развитии его год за годом. Хотя это, по ви димому, постепенно прогрессирующий про цесс, существуют различия в структуре разви тия, вызванные случайными событиями. Яв ляется ли совокупность идей и аффектов, приобретенных в ходе обучения, в значитель ной степени определяющим фактором для ба зовых установок по отношению к смерти — спорный вопрос. Сообщения о реакции детей на знакомство со смертью противоречивы. Choron (28) предполагает, что эти расхожде ния в данных могут объясняться различиями в возрасте, уровне умственного развития и спе цифическими обстоятельствами, сопутствую щими открытию ребенком смерти. Ребенок
218
черпает подсказки к определенным установ кам у старших, и часто страх может возникнуть скорее благодаря эмоциональному подтексту высказываний взрослых, чем из за значения этих слов. Для многих детей смерть ужасна по тому, что реакция горя родителей заставила ее выглядеть таковой. Loeser и Bry (5) уверены, что важным патогенным фактором является то, принимается или отрицается реальность существования смерти. Ребенок, который от рицает реальность смерти, является потенци альным пациентом с фобией в будущем.
Теоретически, у нас имеется три возмож ности: 1) На допознавательной стадии разви тия комплекс смерти не формируется, и кон цепция смерти и ассоциируемые с ней аффек ты являются продуктом процесса взросления, принимающим свою форму благодаря каким то определенным обстоятельствам. 2) Комп лекс смерти берет начало в пренатальном и младенческом опыте и существует в подсозна нии, вне всякой связи с развитием интеллекта и событиями, происходящими в реальной жизни. 3) Подсознательный комплекс и созна тельный опыт ребенка являются взаимопро никающими, комплекс придает окраску вос приятию и интерпретациям ребенка, а опыт (включая интуитивный) закрепляет и усилива ет (редко ослабляет) комплекс. Комплекс пы тается найти выражение в сознании, а элемен ты сознательного опыта, которые подвергают ся подавлению, становятся частью комплекса. Третью возможность, главным образом, и подтверждают клинические и эксперимен тальные данные. Никакая теория о детских установках по отношению к смерти, основан ных на процессе обучения, не является дос таточно логичной, потому что ребенок де
219
монстрирует страх уничтожения и насилия еще до того, как он встречается со смертью или телесными повреждениями в реальной жизни. Rasmussen (277) сообщает, что его две дочери, четырех и пяти лет, чрезвычайно бо ялись смерти, хотя и не имели понятия о смерти как о конце жизни, а Wahl (119) отме чает, что «танатофобия» встречается даже у трехлетних детей. С другой стороны, утверж дение того, что не существует динамическо го взаимодействия между комплексом и жиз ненным опытом в детстве и на протяжении всей жизни, противоречит нашему знанию о функционировании психики.
Установки по отношению к смерти
Установки детей относительно смерти можно наблюдать в их спонтанных высказы ваниях, поступках и во время игровой дея тельности. Прямые вопросы вызывают ис кренние ответы, и все, что нужно сделать, чтобы высвободить выражение агрессии, смерти и уничтожения, — это только попро сить ребенка двух — пяти лет рассказать ис торию (278). Эти идеи и импульсы такие же, как и те, которые воскрешаются у человека во время психотерапии. Я привожу здесь резуль таты трех экспериментальных научных иссле дований, которые подтверждают данные, как наблюдений, так и ретроспективные.
Anthony (279) исследовал сто семнадцать нормальных детей, используя способ завер шения истории и тесты Стэнфорда Бине. (Кроме того, в пяти семьях родители вели дневник наблюдений за одиннадцатью деть ми). Она пришла к выводу, что каким бы ме тодом не изучать идею смерти, выделяются две темы — смерти как печального отделения
220