Мать, тревога и смерть. Комплекс трагической смерти

как угроза полного уничтожения. Данные, поддерживающие эту точку зрения, приведе ны в следующей главе.

Идея о том, что женщины не страдают от тревоги «кастрации» является заблуждением. Страх перед увечьем в женщинах так же си лен, как и у мужчин; я же придерживаюсь мнения, что у женщин он сильнее. Все содер жание моей работы «Страх быть женщиной» раскрывает это утверждение, в особенности гинекологические и акушерские докумен тальные свидетельства.

Bieber и Drellich (220), которые изучали жен щин, перенесших операции на репродуктивных органах, пациенток, подвергшихся психоанали зу, и молодых девушек, полагают, что комплекс кастрации у женщин включает в себя два ком понента. Первый — все реакции и образования, вытекающие из осознания девочкой отсутствия у нее пениса; это фаллический компонент. Во второй компонент комплекса входят: 1) реакции на вмешательство в развитие как женщины, или на нанесение ущерба этому развитию и выпол нению женских функций; 2) реакции на по вреждение или угрозу повреждения женских по ловых органов и органов, служащих связующим звеном с ними, или воспринимаемых как тако вые; это компонент женственности. Фалличес кая составляющая является временной и не со храняется в качестве важного определяющего фактора в поведении, а может проявлять себя только в качестве звена психопатологического просесса. Я уверен, что во многих случаях этот компонент не играет даже временной роли, а если в некоторых случаях и становится частью невротического развития, то не из за «зависти к пенису», а из за патологических взаимоотноше ний с матерью.

151

Послемладенческий опыт. Некоторые теории происхождения страха смерти делают упор на интрапсихическом развитии или на пережива ниях, возникающих вне пределов периода младенчества. Диапазон таких теорий широк, начиная с тех, которые прослеживают события всей жизни вплоть до младенчества, и кончая такими, которые ведут отсчет от осознанного знания о смертности, более поздних травмиру ющих событий и влияния окружающей среды. Не существует никаких сомнений в том, что жизненный опыт после младенчества и до са мого пожилого возраста в значительной мере влияет на танатическую тревогу, а в некоторых случаях можно сказать, что он создает ее как клиническую проблему. Тем не менее очевид но, что предрасположенность и конфликты, относящиеся к страху смерти, закладываются во время внутриутробного существования и на первом году жизни. Соответственно, мы име ем дело: 1) с внутрипсихической эволюцией ранних конфликтов и защитных действий; и 2) с обусловленными ответными реакциями на происходящее. Относительно более спокой ный человек, прошедший через опыт внутри утробного существования, рождение и мла денчество, у которого страх перед небытием уменьшился или, по крайней мере, не обо стрился, возможно, ни достигнет обычной сте пени страха трагической смерти, ни будет сильно расстроен мыслью о естественном пре кращении жизни. Обычно же люди вынужде ны вступать в детство, будучи занятыми борь бой с угрозой и с обостренной чувствительно стью к каждому нюансу опасности. Весьма немногие из жизненных переживаний способ ствуют облегчению этой борьбы или смягче нию чувствительности.

152

Враждебность, наказание и вина. Ребенок бо ится неспровоцированной агрессии со сторо ны родителей, также как и наказания за свою реактивную враждебность. Чем более фруст рирующим или угрожающим является окру жение, тем сильнее у ребенка пробуждается враждебность, но и, по той же самой причине, тем лучше он должен скрывать агрессивную реакцию. Эта ситуация, согласно Flescher (192), является источником тревоги. Каждое новое переживание фрустрации или угроза ве дут к увеличению не разряженной агрессивной энергии. В этом случае перед нами прогресси рующая ситуация с накапливающейся танати ческой тревогой, которая должна найти выход или в насилии, или в неврозе.

Наиболее часто в качестве источника страха смерти упоминают желание смерти для другого человека или импульс к его убийству. Jones (125) заявляет, что «клинически доказа но, что страх перед смертью неизменно явля ется выражением подавляемого желания смерти для любимых объектов». Fenichel (221) не столь категоричен, заявляя, что идея смер ти часто является страхом наказания за враж дебные желания, и предлагая в качестве дока зательства наблюдение, согласно которому некоторые люди реагируют страхом смерти на ситуации, в которых другие почувствова ли бы гнев, что расценивается как обращение деструктивных импульсов против самих себя. Hitschmann (222) прослеживает развитие тре воги из за собственной кончины или смерти других людей через чувство вины до желания смерти другим, а также до импульсов, направ ленных на убийство. Deutsch (46) полагает, что страх смерти у беременной женщины яв ляется возмездием за ее враждебность к соб

153

ственной беременной матери. Loeser и Bry (5) приписывают происхождение страха смерти эдиповому конфликту; враждебность, на правленная на родителя, становится основой для модели самонаказания. Фобическая тре вога у взрослого по существу является повтор ной активацией этого детского страха смерти.

Вызывают ли враждебные желания, им пульсы и поступки, которые естественным об разом связаны с терпимостью родителей, страх перед наказанием? В доброжелательной обста новке мало причин ожидать возмездия (преж де всего, в ней мало причин и чувствовать злость), а в наказывающем окружении или в та ком, где родительские установки непостоянны

инепредсказуемы, любое действие, которое может нанести обиду, и даже мысль о подобном действии, опасны. Хотя со временем ребенок понимает, что наказание в действительности не так ужасно, как он себе представлял, подсозна тельно он продолжает страшиться калечащего

иуничтожающего насилия, а в его сознании нет уверенности в том, что его не постигнет какая либо катастрофа. Чем младше ребенок, тем больше опасность быть покинутым или подвер гнуться физическому насилию.

Сразвитием суперэго ребенку приходится сопротивляться не только ограничивающим и наказывающим родителям, но и силе, действу ющей изнутри, которая, по мнению Freud и других, может быть более суровой, чем реаль ное переживание наказания. Я не думаю, что суперэго более строго, чем родители; оно явля ется интроекцией родителей, и противоречия исчезают тогда, когда требовательность совес ти сравнивается не только с поведением роди телей, но и с подсознательным отношением. Я согласен с Melanie Klein в том, что, по крайней

154

мере, первооснова суперэго закладывается в младенчестве и что это инфантильное или «ма теринское» суперэго обладает чрезвычайной требовательностью и жестокостью. Тем не ме нее, я спрашиваю, является ли эта закономер ность универсальной; в суровости суперэго су ществует множество вариаций и возможно, что ребенок благоприятствующей матери не при обретает «материнское» суперэго. Мы вынуж дены задаться вопросом, сколько из нас позна ли материнское благоприятствующее влияние, или насколько оно эффективно в присутствии неосознанных враждебных установок, если так много людей страдают от этих обстоятельств. Во всяком случае, суперэго становится посто янным источником страха смерти. Взросление помогает избежать ранних уз и угроз, но мы со храняем свои конфликты и сопутствующие им угрозы. Или же мы находим для них воплоще ние и создаем новые конфликтные внешние ситуации, в которых мы сами можем стать аг рессорами и источником танатической трево ги для других.

Freud видел опасность не в способности суперэго вызывать чувство вины и самоуничи жения, но в страхе потерять «защищающее» суперэго, и, таким образом, оказаться безза щитным перед всеми окружающими опасно стями. Можно спросить: От чего защищает су перэго? От наказывающих родителей, которых же оно и воплощает? Собственных неослабе вающих требований? Страх — это страх пред наказанием. Как подчеркивает Flescher (192) если суперэго является интроекцией реально сти, все ответные реакции ребенка на родите лей должны появиться вновь в инфраструктур ном конфликте. Тревога суперэго проявляет свою сущность в желании убить родителя и

155

боязни возмездия. Танатическая тревога отли чается от самоубийства только количественно; ее центром всегда является агрессия, направ ленная на объект.

Мазохизм. В значении мазохизма практи чески нет сомнений. Bieber (223) видит его как попытку отразить угрозу. Причина направлен ности поступков и желаний на причинение боли и создание деструктивных для самого субъекта ситуаций, кроется в том, что предпо ложительно они должны защитить личность от больших или более болезненных повреждений. Человек стремиться смягчить угрозу, а не нака зывать самого себя. Hart (224) также подчерки вает защитную природу мазохизма. Он возни кает на ранней, беспомощной, зависимой ста дии развития эго, когда нет другого выбора, кроме как подчиниться. Он является отчаянной попыткой инфантильного эго любой ценой за воевать любовь матери. Menaker (225) уверен, что эго поворачивает садизм объекта любви на себя. Когда ненавидящий объект любви явля ется частью суперэго, желание удовлетворить суперэго вынуждает личность терять свою ин дивидуальность и стать настолько недостойным любви, насколько, как он чувствует, его хотят видеть таковым родители. Самообесценивание является результатом травмирующей деприва ции и функционирует как защита от пережива ния депривации с ее тревогой и агрессией, а также всегда сохраняет связь с матерью. Brom berg (226) считает, что мазохистический харак тер происходит от враждебных установок и по ведения матери и убежден, что, вне зависимо сти от того, насколько далеко поведение ребенка от его идеала, он продолжает стра шиться только внешней родительской фигуры, а не совести. Bychowski (227) говорит, что, бла

156

годаря мазохизму,эго с величайшей настойчи востью настаивает на сохранении неразрывной связи с враждебной фигурой родителя. Короче говоря, мазохизм — это способ сосуществова ния с материнской разрушительностью, или уг розой смерти.

Но это «решение» само по себе служит ис точником страха смерти. Ему должна противо стоять уверенность в себе, которая, в свою оче редь, становится опасной из за возможности наказания; таким образом, мазохизм служит защитой не только от первичной угрозы, но и от реактивной агрессии. Я не согласен с тем, что ребенок не боится угрызений совести; как нечто, служащее представителем матери, со весть вызывает появление тех же защит, как и внешний объект. Высвободить враждебность означает навлечь на себя опасность, но подчи нение враждебности также разрушительно. Я уверен, что параллели агрессия подчинение или садизм мазохизм дает наиболее яркий ин сайт для анализа личности и поведения. Любое направление ведет к смерти.

Сексуальность. Сексуальность является первичным драйвом, который, из за потреб ности в безопасности, подавляется с самого начала. Самосохранение — это самый первый закон жизни. Принцип безопасности дости гает доминирующего влияния в развитии личности и подчиняет сексуальный инстинкт своим требованиям. Сексуальность может до такой степени отклоняться от своей природ ной цели достижения оргазма и продолжения рода, что у многих людей она становится ин струментом отречения или утверждения, за висимости или доминирования, садизма или мазохизма. В связи с тем, что для ребенка мо раль означает отрицание сексуальных им

157

пульсов, и из за ограничений, накладывае мых на его эротические интересы и поступки, проявления сексуальности и даже само жела ние попадают в один ряд с проступками, про воцирующими родительское неодобрение и наказание. Все связанные с половой сферой биологические процессы — у женщин это менструации, беременность, роды и лакта ция, — становятся частью угрозы, которая не сет подсознательное значение увечья и смер ти. Распространенной причиной сексуальной фригидности является страх подвергнуться такому наказанию за переживание оргазма. Женщина демонстрирует страх перед катаст рофическими последствиями, не только осу ществляя свои биологические функции, но и при исполнении женских ролей. У мужчин страх перед матерью распространяется на всех женщин и, в известном смысле, стано вится определяющим фактором гомосексу альности. У обоих полов мастурбация ассоци ируется со смертью не только как с наказани ем, но так же, как указывал Bonaparte (228), с убеждением, что человек может умереть сам или навлечь смерть на других.

Степень подавления и искажения сексу альной жизни зависит, главным образом, от ранних материнско детских взаимоотноше ний. У ребенка, воспитанного женщиной, не имевшей серьезного конфликта с собствен ной сексуальностью, и по этой причине не использовавшей практику подавления, почти не развивается чувство опасности, связанное со стремлениями либидо, а также сексуаль ной активностью. Наоборот, весьма вероят но, что ребенок, выращенный женщиной, практикующей самоотречение и навязываю щей подавление сексуальности, при проявле

158

нии любой формы эротического самоутверж дения будет страдать от катастрофической уг розы. (Результатом не обязательно является подавление сексуальности, так как ее избы ток и всяческие извращения также являются выражением тревоги). При психотерапевти ческом лечении женщин регулярно обнару живается ассоциация мазохистических и за висимых взаимоотношений с матерью и стра хом перед увечьем или уничтожением как наказанием за женскую состоятельность, — на самом деле, просто за существование жен щины. Главной причиной того, что женщины в большей степени страдают от страха смер ти, чем мужчины, является ненависть матери к дочери как к сопернице. Я детально разви ваю эту тему в других своих работах(1).

Jones (156), выражая другое категоричное мнение об источнике тревоги, говорит, что она возникает из внутреннего подавления удо вольствия, а Stekel (229) пишет: «Тревога явля ется реакцией, направленной на сдерживание драйва смерти, который возникает из за сдер живания сексуального влечения». Эта идея принадлежит исходной теории Freud о трево ге. В свете его новой общепринятой «сигналь ной» теории, мы бы сказали, что тревога вы зывает подавление сексуального влечения. В свою очередь, сексуальные (и агрессивные) импульсы порождают тревогу в подсознании не из за того, что энергия направляется в дру гую сторону, а потому, что их высвобождение могло бы вызвать ужасные последствия.

Случайные события. Landsberg (230) утвер ждает, что для возникновения уверенности в неотвратимости смерти, необходим опыт зна комства со смертью. Это кажется сомнитель ным, так как некоторые представления о пре

159

кращении жизни появляются благодаря стра ху смерти, который предшествует любому знакомству со смертью, а также потому, что ничто не может убедить человека в том, что его собственная смерть неизбежна или явля ется полным исчезновением. Не следует при давать большое значение столкновению ре бенка со смертью животных или людей; это питает его эмпирическое знание, в то время как его установки диктуются внутренней си туацией. (Тем не менее, атмосфера трагедии, окружающая человеческую смерть, в некото рой степени может наложить отпечаток на ус тановку). То, что ребенок не проявляет эмо циональной реакции, не означает, что он не понимает необратимость смерти или что он подавляет свои эмоции; естественная смерть, событие, не зависящее от человеческого вли яния, просто нереальна. Даже если ребенок сталкивается с жестоким уничтожением жиз ни во время военных действий или катаклиз мов, он может остаться безучастным к этому. Смерть — это нечто, касающееся самого ре бенка и его родителей. Во время Второй Ми ровой войны большинство детей в Лондоне не проявляли страх при воздушных налетах, но демонстрировали тревогу из за разлуки с семьями, будучи эвакуированными, во имя безопасности, в деревню.

Теме последствий ранней потери родителя или сиблинга уделяется значительное внима ние. В данной работе мы ограничимся вопро сом влияния потери матери на страх смерти у ребенка. Ребенок лучше переносит смерть ро дителя, с которым он находился в безопасных взаимоотношениях, чем того, от которого он находился во враждебной зависимости. В лю бое время нашей жизни нам труднее признать

160