Мать, тревога и смерть. Комплекс трагической смерти
.pdfнеобратимость разрыва уз страха и ненависти, чем любви. До тех пор, пока длятся взаимоот ношения с матерью, ребенок надеется заслу жить ее любовь или, по крайней мере, обрести доказательства того, что она не отвергает его, но с разрывом прижизненного взаимодействия ему приходится отказаться от этой перспекти вы и он остается с неуверенностью, которая ле жит в основе комплекса смерти. Иногда обна руживается удивительно тесная связь жизни человека (особенно женщин) с взаимоотноше ниями с давно умершей матерью. Я слышал, как женщины в возрасте семидесяти лет гово рили о своем детстве с таким стремлением к ма теринской любви, с таким страхом отвержения и с такой обвиняющей горечью, которые мож но наблюдать у детей. Мы никогда не прекра щаем поиски любви матери, служащей защи той от смерти — и мы никогда не перестаем бо яться и ненавидеть свою мать, потому что она не дает нам доказательств этой любви.
Другим осложнением является возможный шок у ребенка при осознании всей силы свое го желания материнской смерти, вместе с уси лением боязни собственных агрессивных им пульсов и наказания, включающего теперь и возмездие со стороны умершей матери. Месть умерших людей — первобытная идея, запечат ленная в человеческом мозгу. Я слышал, как женщина, только что разрешившаяся от бреме ни, умоляла свою умершую мать не убивать ее.
По видимому, чем больше субъективный опыт предполагает трагический характер смерти, тем вероятнее, что он спровоцирует танатическую тревогу. Loeser и Bry (5), изучая пациентов с фобиями, обнаружили, что меж ду ранним детством, когда страх смерти обна руживает себя, и проявлениями фобии во
161
взрослой жизни, очень часто имеет место пе риод, во время которого страх смерти впер вые подавляется. Это подавление прекраща ется благодаря случайным событиям, таким, как серьезное заболевание, приступ головок ружения, потеря сознания, боль в груди. Ав торы уверены, что у всех этих явлений имеет ся одно общее: они ставят человека лицом к лицу с реальностью смерти и разрушают ил люзию бессмертия. Более важным фактором, я убежден, является переживание симптома, ассоциирующегося с трагической смертью. Асфиксия, вызванная любой причиной, об морок, спровоцированная потеря сознания и чувство падения особенно значимы для про буждения тревоги.
Я рассматриваю связь реакции на травму, болезнь, хирургическое вмешательство и про явлений комплекса трагической смерти у детей. Здесь можно сделать два основных наблюде ния: удивительно, 1) насколько часто угроза физической целостности интерпретируется как вызванная неизвестной силой, и 2) как часто несерьезное недомогание вызывает появление сильнейшей тревоги. Arlow (231) говорит, что было бы не слишком трудно показать, что «бо лезнь рассматривается как враждебное, чуже родное вторжение, в то время как смерть видит ся как акт убийства». Он объясняет подобную ответную реакцию архаическим пережитком младенческого представления о том, что все бо лезненное и неприятное является чуждым, а не частью собственного я. Психологическое изу чение больных, травмированных, подвергших ся оперативному вмешательству и, в особенно сти, умирающих людей показывает, что «все чуждое» воспринимается как действие, которое причиняет боль или увечье. Тенденция кроет
162
ся не в том, чтобы персонифицировать обезли ченный несчастный случай, а в том, чтобы в за щитных целях деперсонифицировать то, что кажется актом злого умысла. Наименее перено симым компонентом комплекса трагической смерти является идея о человеке как о действу ющей силе. Вторым наблюдением является то, что анатомическая часть тела рассматривается как важная переменная. Определенные органы или области тела кажутся человеку наиболее ве роятным объектом атаки. Подобная избира тельная уязвимость особенно характерна для женщин, у которых любое заболевание или уг роза оперативного вмешательства, связанные с грудью или репродуктивными органами, обла дают исключительной способностью вызывать страх увечья или танатическую тревогу. Напри мер, я знаю женщину, которая мужественно восприняла болезнь позвоночника и последую щую инвалидность, но панически отреагирова ла на то, что у нее обнаружили доброкачествен ную опухоль матки.
Еще одним стимулом страха смерти являет ся опыт утраты или угроза утраты эгоидентич ности. Brodsky (232) уверен, что этот страх свя зан с остаточными воспоминаниями о тех со стояниях, когда уничтожается представление о самом себе. Так или иначе, потеря эго прирав нивается к потере жизни. Ibor (233) рассматри вает, страх смерти и страх перед безумием, как страх небытия. Нарушение целостности лично сти эквивалентно исчезновению или утрате осознания себя как личности. Grotjahn (43) го ворит о том, что потеря эгоидентичности вызы вает больший страх, чем смерть, потому что по теря власти над самим собой — это смерть при жизни. Но также существует страх индивидуа лизации собственной личности. Некоторые
163
люди обладают слабо выраженным самосозна нием, что является результатом воспитания требовательной матерью, которая препятству ет развитию у ребенка независимого эго. Эти люди оказываются перед дилеммой: оставлять все как есть означает смерть — временами они не уверены в том, что существуют, — но движе ние в сторону более ярко выраженного чувства самоопределения означает отделение от мате ри или инспирирование ее враждебности. И, как характерно для большинства конфликтов, порожденных материнско детскими взаимоот ношениями, любое решение приводит челове ка к столкновению со смертью.
Замещение. Мнения психиатров по поводу того, является ли страх смерти первичным или вторичным, расходятся. Freud утверждает, что он является производным от других страхов, и большинство психоаналитиков придерживают ся того же мнения. Fenichel (221) убежден, что поскольку идея о собственной смерти не пости жима, любой страх смерти должен скрывать другие идеи. Для того, чтобы понять танатофо бию, говорит он, необходимо определить, ка кие подсознательные мысли связаны у челове ка с концепцией смерти. Эти идеи могут вклю чать в себя воссоединение с покойным, страх кастрации или потери любви, страх наказания за желание смерти и страх перед собственным возбуждением (оргазмом и боязнью потерять свое эго). Keiser (234) также придерживается мнения, что страх смерти могут объяснить толь ко его подсознательные символические вопло щения. Hoffman и Brody (235) рассматривают страх смерти как связанный со всеми внутрен ними конфликтами; специфическим является не сам конфликт, а неспособность выносить любое напряжение, а также желание полного
164
изменения. Weisman и Hacket (79) спрашивают, если танатическую тревогу лишить компонен та страха перед умиранием и ужасающих фан тазий, с которыми она ассоциируется в нашем обществе, что тогда от нее останется?
С другой стороны, некоторые психиатры пытаются доказать, что страх смерти невозмож но уменьшить. Jung (236) предполагает, что он является определяющим фактором невроза. Klein, как мы отмечали, утверждает, что первич ная танатическая тревога является необходимым коррелятом инстинкта смерти. Chadwick (44) выдвигает предположение, что страх кастрации, который обычно считают первичным страхом, может быть замещением страха смерти.
Я убежден, что этот вопрос может быть ре шен, если рассматривать страх смерти не как целостный феномен, а как комплекс явлений. Если страх основывается на инстинкте само сохранения, он не может быть производным от других страхов. На основе, обусловленной ин стинктами, создается структура из многих ас социаций, связанных с любым или со всеми значениями или образами смерти, которые были описаны. Они являются компонентами комплекса смерти, варьируясь от человека к человеку в способности вызвать тревогу, в сравнительной выраженности и в распределе нии между сознанием и подсознанием. Один страх не вытекает из другого и поэтому не мо жет быть назван вторичным; все страхи оста ются, и все вместе создают комплекс смерти.
Может произойти замещение катастро фического страха осознанными переживани ями, что придает страху видимость рацио нальности: отвращение при мысли об уничто жении эго, страх перед неизвестностью, забота о зависимых от индивида людях, бо
165
язнь смерти других и страх перед старением и процессом умирания.
Время. И в заключение несколько слов о времени и страхе смерти. Choron (10) гово рит, что полное осознание смерти связано с появлением линейной концепции времени. Первобытный человек живет в циклическом времени, в непрерывном настоящем. Любое событие приобретает уникальный характер только в линейном времени, разделенным на прошлое, настоящее и будущее; и именно это понятие совместно с уже появляющейся ин дивидуализацией членов первобытной груп пы сделали смерть реальной угрозой.
Eissler (9) убежден, что психология време ни является необходимой предпосылкой пси хологии смерти. Смерть тесно связана со вре менем в нашем субъективном опыте; если че ловек не может ощущать течение времени, он никогда не сможет постичь смерть. (Heidegger (24) утверждает противоположное: мы осоз наем ход времени только потому, что должны умереть). Одним из величайших препятствий на пути к пониманию психологии смерти яв ляется невозможность осознания природы времени, отражающее идею смерти.
Bonaparte (237) рассматривает основные пути, посредством которых мы пытаемся избе жать времени с того момента, как мы осознаем его существование. Сон представляет собой из бавление от тирании времени, а в часы бодрство вания для того, чтобы сделать свою жизнь более терпимой, мы привыкаем мечтать. Но, так как нельзя мечтать наяву всю жизнь, мы пытаемся перехитрить ощущение мимолетности времени другими способами, такими, как любовь, инток сикация, мистические переживания, молитвы, творческие достижения и концепция рая.
166
Я сомневаюсь в важности вклада чувства времени в страх смерти. Отрицание смерти или уверенность в собственном бессмертии делают смерть и время независимыми друг от друга. Если я не умру, то какое значение име ет ход времени? Fraisse (238) говорит, что смерть никогда не становится частью нашей временной перспективы, вне зависимости от нашего возраста. Исключение составляют только верующие люди, рассматривающие ее как врата в другую жизнь.
Резюме
Нельзя сказать, что страх смерти имеет какую либо определенную причину или совокупность причин. Он является неотъемлемой частью жиз ни. Если рассматривать его изолированно от об щего целого, то он предстает как комплекс вза имосвязанных страхов. Общими основаниями этого комплекса являются инстинкт самосохра нения, возможно, переход от внутриутробного существования к внешнему, и период младенче ства. Является ли танатическая тревога онтоло гическим свойством, и создают ли архетипы коллективного бессознательного тревогу, — спорные вопросы. Осознание времени может быть почвой для страха смерти. Эти источники определяют общие составляющие комплекса, но не влияют на индивидуальную вариативность. Для того, чтобы объяснить способность комп лекса в целом или его компонентов к продуци рованию тревоги, а также общее содержание опасных ситуаций, способов смерти, характера и враждебности уничтожающей силы, необхо димо к общим причинам добавить особенности существования отдельного индивида.
Потребность в безопасности, то есть стрем
167
ление к свободе от угрозы для жизни и целост ности организма, а также от препятствий в про цессе роста и развития, — фундаментальный принцип жизни, управляющий мотивацией. Он подчиняет себе все другие стремления, включая сексуальные. Некоторые из ранних ситуаций опасности не являются взаимодей ствующими, например, интерпретация младен цем всех стимулов как вредоносных, неизбеж ные задержки в удовлетворении потребностей, просто отсутствие матери и случайные трав мирующие происшествия. Наиболее серьезно препятствуют удовлетворению потребности в безопасности те угрозы, которые возникают во взаимоотношениях матери с плодом, с младен цем, с ребенком.
Плод реагирует на эмоции матери, и, воз можно, на ее неосознанные враждебные им пульсы. Он может быть «невротизирован» к мо менту рождения. Косвенным результатом мате ринского конфликта может явиться рождение недоношенного или страдающего поражением мозга ребенка. Новорожденный обладает нео бычайной восприимчивостью к отношению к нему матери. При благотворном влиянии у мла денца развивается уверенность в окружающей его обстановке, а реакции, вызванные страхом, смягчаются. Но в условиях пренебрежения, же стокости или враждебной установки со стороны матери его боязливость усиливается и формиру ется потребность в защите. Окружение всегда является одновременно и защищающим и угро жающим, оказывающим как благоприятные, так и пагубные последствия. Примечательным явля ется то, что никакие усилия, по видимому, не способны нейтрализовать последствия угрозы. Так или иначе, именно вредоносное влияние формирует комплекс смерти.
168
Не существует подтверждений гипотезы о том, что проявляемая младенцем агрессия яв ляется спонтанной. Агрессию провоцирует фрустрация, которую следует рассматривать не как простое препятствие или депривацию, но как угрозу для жизни и целостности орга низма. Это — первичная защита. Агрессия порождается страхом и, в свою очередь, усту пает место страху из за опасности возмездия. Последний может привести к мазохистичес кой защите, которая сама по себе является источником страха смерти.
Разрушительное воздействие окружающей среды может варьироваться от сильнейшей же стокости до едва уловимого влияния. В младен честве, когда комплекс смерти становится за метным, на него исключительное влияние ока зывает мать. Ребенок боится, что именно она бросит его на произвол судьбы, или уморит го лодом, проглотит, искалечит или уничтожит своей яростью, накажет за агрессивные и сек суальные импульсы. Сформированный таким образом комплекс может быть изменен более поздним опытом только до определенной сте пени в связи с тем, что первоначальный страх и некоторые из защитных механизмов, вызван ных им, закрепляются благодаря подавлению. Они продолжают работать во взаимодействии с интернализованной матерью, то есть суперэго.
По видимому, все пути ведут к материнс ко детским взаимоотношениям как к источни ку комплекса смерти в его катастрофических аспектах. Этот вывод встречает сопротивление, порожденное самим комплексом. Признание значения материнской разрушительности свя зано с преодолением нашей основной защиты от танатической тревоги — отрицанию.
169
Глава 4
Материнская
разрушительность
Эта глава начинается с определенных заметок относительно материнской разрушительнос ти, содержит обзор литературы на эту тему, включая мое личное мнение по поводу опре деляющего патогенного влияния матери. В заключение, я обращусь к последствиям мате ринской разрушительности, то есть проявле ниям комплекса трагической смерти у детей.
Общие положения
Материнская разрушительность как понятие, устраняющее логические противоречия. Наши знания об отрицательных аспектах материнс кого влияния базируются на жизненном опы те и на профессиональном мнении, основан ном на непосредственных наблюдениях за детьми, на психотерапевтических отчетах, а также при экспериментальном изучении. Они являются плодом коллективной работы теоре тиков и практиков в различных областях на уки. Количество литературы по этой теме ог ромно. Хотя продолжают появляться работы, в которых сделан монистический акцент на факторы девиантного развития эго, не относя щиеся к материнским. В настоящее время больше не существует сомнений в патогенных
170