Мать, тревога и смерть. Комплекс трагической смерти

ный характер матери. Чувство враждебности к матери до такой степени преисполнено вины, что для ограничения тревоги необходимы реак тивные образования и другие защиты. Полное подавление невозможно, а защитный механизм отрицания (отрицания того, что мать на самом деле приходится матерью), не может включить ся до тех пор, пока не наступит психоз. Распро страненной защитой служит мазохизм. Другие защитные образования допускают существова ние эквивалентов убийству матери, различны ми способами давая выход подавленному же ланию, позволяя разрядиться некоторому ко личеству тревоги, и препятствуя открытому проявлению этого желания. Наиболее прозрач ной защитой выступает типичная завышенная оценка преданности и заботы матери, и обожа ние того самого объекта, который хотелось бы уничтожить. При проекции враждебности на вещи, ситуации и людей, защита может стать причиной агрессии, «реализации в действии» и косвенного убийства.

Основные проявления патогенного влияния матери

Мое собственное понимание материнской разрушительности развивалось в два этапа. Основой послужило сопоставление тех чувств ужаса и враждебности, которые мои пациен ты ощущали по отношению к своим матерям (или отчаянной защиты, используемой ими для того, чтобы отрицать эти чувства), и угро жающего материнского поведения, наблю давшегося непосредственно или реконструи рованного в ходе психотерапии. Установле ние причинно следственной связи между

201

этими явлениями было неизбежным. Однаж ды возникшее предположение стало почти несомненным, но, принимая во внимание мой собственный комплекс смерти и мою первоначальную приверженность психологии инстинктов, потребовались долгие годы кли нического опыта и преодоления внутреннего сопротивления, чтобы установить эту связь.

Второй этап заключался в постепенном проникновении благодаря акушерской и пси хиатрической практике в материнскую разру шительность. Возник вопрос, почему, если страх и ненависть пациента являются ответной реакцией на адекватное провоцирующее воз действие, в некоторых случаях существует дис пропорция между силой этих эмоций и поведе нием матери, о котором рассказывал пациент или иногда другие люди? Некоторые субъекты демонстрировали удивительное несоответ ствие между ужасом или обвиняющим осужде нием и воспоминаниями о матери, которая вовсе не казалась ни особенно строгой, ни оказывающей явное патогенное влияние. В общем, существовала такая разница между ма терями чудовищами из воспоминаний пациен та и матерями в обычной жизни, что это, каза лось, подтверждало идею о том, что образ злой матери является проекцией архетипа или садиз ма самого ребенка. Другой возможностью, од нако, была вероятность того, что материнская разрушительность намного утонченнее, чем различимо на глаз. Эти две возможности, ко нечно, не являются взаимоисключающими, но если не соглашаться с существованием архети пов и первичной агрессии, то остается только вторая возможность. Чем больше я продвигал ся в понимание подсознательных материнских импульсов, тем меньше становились диспро

202

порции между провоцирующим воздействием и реакцией ребенка. Эти импульсы эффектив ны сам по себе, и они создают мириады вредо носных установок, привычек и защитных меха низмов, которые можно выявить. За клиничес кой документацией и библиографией по этой теме читатель может обратиться к главам «Им пульс, направленный на убийство своего потом ства» и «Импульс, направленный на нанесение увечий» в книге «Страх быть женщиной» (1).

Импульс, направленный на детоубийство

Импульс матери, направленный на убий ство своего потомства, является как реально су ществующим фактом, так и гипотезой; то, что он существует — это факт, то, что он присут ствует у каждой матери — гипотеза. В поведен ческих тенденциях, за исключением инстинк тивных драйвов, не наблюдается инвариант ность. Но свидетельства, предоставленные многочисленными источниками, и объем об щего количество примеров дают возможность для некоторого обобщения. Можно сказать, что импульс присутствует у неопределенного, но, по видимому, очень большого количества матерей, допуская возможные исключения. Или, как я предпочитаю думать, можно пред положить, что он присутствует у всех, только у некоторых его интенсивность приближается к нулю, в то время как у других достигает чрезвы чайно высокого уровня разрушительности (не обязательно измеряемой в выражениях явной враждебности, с детоубийством в качестве мак симальной отметки).

Изучение психологии репродуктивного процесса у женщин обычно создает впечатле ние, что в отношении к нерожденному ребен ку и младенцу преобладает интенсивная

203

враждебность1. Как правило, во время бере менности, даже у тех женщин, у которых бере менность была желательной, и чье сознатель ное отношение к будущему ребенку только не жное и любящее, наблюдаются сновидения об уничтожении плода2. Уничтожающий импульс (или тревога, которая побуждает его и которая может возникнуть из него) являются этиологи ческим фактором во многих акушерских ос ложнениях, со всеми их вредными косвенными влияниями на плод. В некоторых случаях само произвольного аборта создается впечатление, что женщина намеревалась убить плод, хотя никакой попытки избавиться от него не сдела ла. Подтверждения этого имеют отношение не только к подсознанию и психологическому те стированию, но и проявляются на поверхнос ти в установках отвращения и гнева. Многие женщины ненавидят своего не рожденного ре бенка потому, что чувствуют, что он злонаме ренно поставил их в невыносимое положение. Подобное чувство часто скрывается, но иногда выражается откровенно и мстительно — другим женщинам, не мужчинам, за исключением вы зывающего симпатию врача.

Стресс, испытываемый во время схваток и родов, ослабляет контроль, и позволяет им

1 Deutsch (46), например, делает наблюдение, что «иногда материнское эмоциональное отношение к плоду, который находится в ее теле, преисполнено жесточайших убийственных импульсов… Эти им пульсы проявляют себя в общем настроении женщи ны, в психических и даже в психотических состояни ях, в сновидениях, и так далее».

2 Flügel (264) пишет, что «анализ сновидений, случа ющихся во время беременности показывает, что у поразительно большого их количества главным мо тивом является смерть ребенка, которого мать носит в своей утробе».

204

пульсу, направленному на убийство собствен ного ребенка, находить выход в несдержанном поведении. Я вспоминаю, насколько я был ошеломлен, когда в мою бытность студентом медиком услышал, как женщина, рожавшая ребенка, проклинала ребенка (и своего мужа) и угрожала убить его. Это стало привычным зрелищем и позднее у меня возникло впечат ление, что, даже в отсутствие озвученной враждебности, некоторые роженицы не про сто изгоняют ребенка, но пытаются уничто жить его, наблюдение, подтвержденное неко торыми акушерами. Один даже рассказал мне, что нормальный новорожденный умер в воз расте 12 часов из за враждебности своей мате ри, хотя после рождения никаких контактов между матерью и ребенком не было. Некото рые женщины противятся общей анестезии потому, что боятся нанести ребенку вред, вы ходя из наркоза. Сразу же после родов, испы тывая или не испытывая смятение мать может совершить попытку убить своего ребенка.

Импульс, направленный на детоубийство, регулярно и безошибочно проявляется в эмоци ональных послеродовых нарушениях1. Во время периода госпитализации многие женщины му чаются из за своих амбивалентных чувств к ре

1 Эти нарушения обозначены в литературе как «пос леродовые психозы». Этот термин употреблен непра вильно потому, что настоящий психоз встречается сравнительно редко, хотя тревожные и депрессивные состояния очень часты. Более того, «послеродовой» предполагает причинную связь с родами и физиоло гическими переменами у роженицы. Такой связи нет, исключая возможные сопутствующие факторы, так как отец тоже может проявить подобное эмоциональ ное расстройство, также как и некоторые приемные матери. Заболевания, идентичные по содержанию и динамике послеродовому неврозу, могут появиться через несколько месяцев после родов.

205

бенку, иногда из за своего желания его смерти или импульса убить его. Акушеры всегда насто роже к угрозе убийства младенца, и сразу же за бирают ребенка, если существуют сомнения в его безопасности, когда он находится в мате ринских руках. Во всех послеродовых психичес ких расстройствах — тревоге, депрессии, ши зофрении — желание, импульс, обсессия или компульсия, направленные на уничтожение ре бенка, находятся в основе заболевания. Zilboorg (241) утверждает, что «убийственная враждеб ность против своего ребенка является централь ной точкой депрессивной реакции матери». Мой собственный опыт позволяет сделать вы вод, что первичным является конфликт между женщиной и ее матерью. Тревога, вызванная уг розой наказания, ведет к потребности прекра тить материнство. Это, в свою очередь, у мно гих женщин вызывает тревогу, но для некото рых избавление от ребенка означает избавление от тревоги. Для большинства матерей навязчи вое желание и побуждение убить своего ребен ка кажутся разрушающими эго, и они чувству ют, что, должно быть, «теряют разум», потому что такие мысли и намерения противоречат их стремлению защищать младенца. Даже если мо тив убийства отрицается, его присутствие дос таточно очевидно в боязни ножей и других ин струментов, могущих принести смерть, страхе прикоснуться к младенцу или остаться с ним наедине. Эти страхи весьма обычны для роже ниц, точно также как и нарушение душевного равновесия. Идея убийства может быть настоль ко сильно подавлена, что нет ни осознания ее, ни тревоги, как мы видим в случае с женщиной, которой снилось, что она разрывает зубами гор ло дочери. Именно этот садистский элемент может вызвать реакцию отвращения у тех, кто

206

узнает о материнском импульсе, направленном на убийство ребенка. Если компульсия, или даже желание, состоят в том, чтобы отнять жизнь у ребенка, почему сновидения, фантазии, и способы реального убийства принимают та кую садистскую форму? Я убежден, что объяс нение кроется в комплексе трагической смерти: страх перед жестоким уничтожением требует для своего высвобождения такого же жестоко го уничтожения.

Нужно помнить, что, каким бы ни было происхождение этого импульса, вне зависи мости от того, осознает ли его мать, как она с ним справляется и сосуществует ли он с ма теринской заботой, он передается ребенку и вызывает соответствующую реакцию, ужас, недоступный нашему воображению.

Что мне трудно понять, так это то, что су ществуют матери, вынашивающие мысли об убийстве ребенка и даже совершившие его, у которых полностью отсутствует любая эмоци ональная реакция — ни вины, ни тревоги, ни депрессии, только озабоченность последстви ями для них, если убийство будет раскрыто. Сколько на самом деле существует таких ма терей, я не могу даже представить, потому что они не ищут психиатрической помощи и по чти всегда скрытны, во избежание подозрения. Те несколько, которых я опросил (мать, слу чайно проговорившаяся мне о своем намере нии покончить с одной из своих дочерей близ нецов, и три женщины, совершившие убий ство своих детей, и у которых предшествующее убийству желание не вызвало конфликт), не были психически больными. В некоторых слу чаях мать сопротивляется порыву убить свое го ребенка, потому что считает это безнрав ственным. Иногда импульс скрывается за ра

207

ционализированным мотивом, или кажется оправданным для женщины как способ нака зания мужа (так называемый комплекс Ме деи). Эта безнравственная деструктивная тен денция не ограничивается только собственны ми детьми, но может также распространяться на всех детей; я был поражен количеством женщин, которые почти равнодушно призна ют наличие у себя желания обижать, уродовать или убить ребенка, любого ребенка. Я никог да не встречался с мужчиной, у которого была бы такая «хладнокровная» враждебность к де тям. Мужчины, которые узнают о ее существо вании у женщины, и которые обсуждают ее со мной, всегда спрашивают: «Есть ли у женщин что нибудь человеческое»? Конечно, подоб ное обобщение недопустимо, и что касается этого меньшинства женщин, которые кажут ся такими бессердечными, то я полагаю, что они сами являются жертвами своих бессердеч ных матерей. Но почему у мужчин нет такой аномалии, я объяснить не могу.

У большинства матерей осознанное жела ние или импульс к совершению детоубийства сопровождается конфликтом, и это желание обычно подавляется. Периодически эта диссо циация может нарушаться, и женщиной овла девает мучительная идея детоубийства, или она испытывает жесточайшее чувство тревоги без видимых на то причин. Матери, находящиеся в стадии активного конфликта из за импульсов к уничтожению, составляют самое большое число пациентов женщин с острыми расстрой ствами, которое мне довелось встретить в моей практике. Chapman (240) изучил двадцать по добных матерей, у которых было двое или трое детей в возрасте до десяти лет. Они фантазиро вали о том, как они заколют, обезглавят, удавят

208

своих детей, всегда с большой тревогой. Они боялись оставаться наедине с одним из детей и постоянно страшились «потери контроля» и са моубийства или безумия. У этих женщин нет и не будет психоза, а другие обсессивные и ком пульсивные симптомы малочисленны1.Реаль ное убийство может произойти в любом возра сте ребенка, иногда в обстановке душевного расстройства, иногда почти случайно. Нельзя расследовать случаи настоящего убийства де тей, не зная о «детоубийственном мире», кото рый существует под поверхностью обычных детско родительских взаимоотношений.

Подавление может сохраняться постоянно благодаря реактивным образованиям, иные из которых производят впечатление модели образ цового материнства, или импульс может найти выход в том, что можно назвать «частичное де тоубийство». Нередко, можно обнаружить под сознательный импульс к детоубийству с одной стороны, и подсознательный импульс к убий ству матери — с другой, хотя кажется, что в ма теринско детских взаимоотношениях не при сутствует ничего, кроме взаимной привязанно сти. Эта скрытая ситуация является, возможно, более патогенной, чем открытое неприятие или жестокость со стороны матери, потому что она не дает возможности для развития реалистич ных копинг механизмов, которые могут по явиться у ребенка, подвергающегося насилию, или «стрессового иммунитета». По крайней мере, он может оправдывать себя за ненависть к матери. Жертве невидимой материнской раз

1 Возможно, что в значительной мере из за сопротив ления признанию существования материнской разру шительности, доклад Chapman, опубликованный в 1959 году, был первым исследованием на тему мате ринской обсессии детоубийством.

209

рушительности доступна лишь одна защита — невроз.

Импульс, направленный на нанесение увечий

Другим основным патогенным материнс ким импульсом является побуждение причи нить ребенку какое либо увечье. Оно может иметь общую и более специфическую, или бо лее локализованную цель. В своей общей фор ме, оно, возможно, является аспектом уничто жающего импульса, который означает не про сто лишение ребенка жизни, например, при помощи голода или другого способа умерщв ления, но и направленности уничтожить его со всей жестокостью. Пытки и нанесение увечий являются почти неизменными аспектами фан тазий о детоубийстве или совершенного убий ства. Соответственно, страх смерти, который приобретает ребенок, имеет отношение не просто к потере жизни, но является страхом травматического уничтожения.

В своей более специфической форме им пульс, побуждающий к нанесению увечий, на правлен на гениталии ребенка, пенис у мальчи ка, и наружные половые органы и матку у де вочки. Именно эта фокусировка цели является «кастрирующей» и вызывающей появление комплекса кастрации у ребенка. Комплекс, приобретенный этим путем, отличается от классического комплекса кастрации по двум важным аспектам: 1) он не эволюционирует эн догенно в ходе психосексуального развития, но фиксируется у ребенка, и единственным источ ником угрозы кастрации служит мать, и 2) страх кастрации у женщин является не чем то экви валентным страху потери пениса, а точно таким же страхом, как и у мужчин — то есть, тревогой относительно травмы или потери матки и, в

210