Мать, тревога и смерть. Комплекс трагической смерти

влечь смерть ребенка с такой же эффективно стью, как если бы сама мать поразила его. Это происходит потому, что желание смерти — желание уничтожить ребенка, желание того, чтобы он сам уничтожил себя, и желание его смерти — является настолько широко распро страненным, что суицидальная тенденция не есть особенность какой либо группы, а про является повсеместно самыми различными способами, с большей или меньшей силой. Ему противостоит импульс, направленный на убийство матери, который одновременно яв ляется защитой и от внешней угрозы и от тен денции к саморазрушению. Альтернатива убей—или умри обостряет понимание значе ния агрессии—покорности или садизма— ма зохизма. В значительной степени в человечес кие взаимоотношения вовлечены смерть и за щита от смерти, которая является любовью или питающим воздействием.

Здесь приведен обзор только части об ширной литературы по этой теме. Можно сказать, что, в общем, сейчас существует ши роко распространенное признание материн ской разрушительности и ее присутствия во многих (если не во всех) клинических случа ях, имеющих отношение к страху смерти и страху уничтожения. Gardner (326), напри мер, сообщает, что в исследовательской про грамме, направленной на изучение мотивов невротического и антиобщественного пове дения и серьезных проблем с учебой у нор мально развивающихся детей, выдвигается гипотеза, что центральной проблемой во всех этих случаях является сохранение целостно сти тела и самой жизни. «Наиболее часто оз вученным конфликтом в этих симптомати чески разных случаях нарушения поведения

241

является страх, что их изувечат каким либо из множества способов или убьют; или что они не смогут контролировать свои собственные первобытные импульсы калечить, уничто жать и убивать других». Тем не менее, еще не полностью признано, что базовые страхи быть убитым или искалеченным являются ре акциями на базовые материнские импульсы, направленные на убийство своего ребенка или нанесение ему увечий.

Резюме

Под материнской разрушительностью подра зумевается любое влияние, оказываемое мате рью или лицом ее заменяющим, которое уг рожает жизни, здоровью и развитию эго ре бенка. «Разрушительность» не предполагает пагубности и не имеет дополнительного зна чения вины. Биологическая мать, несомнен но, является единственным источником чело веческого влияния на плод, ребенка в процес се родов и младенца, и, таким образом, она выступает в роли основного представитель, определяющего судьбу человека. Во время младенчества и детства мать или лицо, ее заме няющее, продолжает оказывать и патогенное, и питающее влияние на здоровье и развитие ребенка. Влияние матери является, фактичес ки, единственным по своей значимости. Это происходит из за специфичесих способов об щения, существующих только между ребен ком и его матерью, к тому же отец или другое ухаживающее лицо обычно не обладает дест руктивными импульсами, превалирующими у матерей. Отец временами может играть незна чительную роль, или ту, которую ему диктуют эмоциональные потребности матери.

242

Мое понимание материнской разруши тельности развилось из того, что я связал страх и ненависть, испытываемые пациентом к своей матери (и защитные механизмы, про тивостоящие их осознанию) и реальный ха рактер матери, в особенности, с ее базовые деструктивные импульсы. Эти импульсы со стоят из побуждения уничтожить ребенка полностью или желания изувечить его. Пос леднее, возможно, является аспектом почти неизменной садистской природы уничтожа ющего импульса; когда он направлен на гени талии, его можно рассматривать как «кастри рующий», желание лишить ребенка органов чувственного удовольствия и воспроизвод ства. Самое отчетливое впечатление об им пульсе, направленном на детоубийство, мож но получить, изучая женщин во время бере менности, в процессе родов и после них, особенно при тревожных и депрессивных со стояниях. Импульс к кастрации появляется позже и вызван сексуальными материнскими конфликтами, ее соблазнением ребенка и со перничеством с дочерью.

Хотя психиатры знакомы со страхом смер ти и страхом увечья или кастрации, а также со страхом перед матерью и враждебностью по от ношению к ней, они не решаются вывести пря мую корреляцию клинических наблюдений с материнской пагубностью. Более ранняя лите ратура ориентирована на теорию инстинктов, которая постулирует, что основа патогенности лежит в силах, берущих начало в самом ребен ке, и видит образ плохой матери и реакцию на него, в основном как внутрипсихическое обра зование. Я предполагаю, что теория инстинк тов является одной из форм «избегания» при знания существования материнской разруши

243

тельности, поддержанная комплексом смерти и невозможностью мужчин обнаружить едва уло вимую агрессивность женщин. Избегание так же проявляет себя в феномене «диссоциа ции» — представление клинических данных, приближающих осознание материнской разру шительности, и отказ от интерпретации их от носительно патологического обуславливания. В общем и целом, сейчас имеются обширные клинические и экспериментальные данные, поддерживающие тезис о прямом материнском патогенном влиянии. Возможно, что еще недо статочную оценку получили универсальность материнской разрушительности, ее загадоч ность и ее тесная взаимосвязь с физическим и психическим нездоровьем, а также социальны ми проблемами.

Следует признать, что комплекс смерти является продуктом материнского импульса к детоубийству, а комплекс увечья или комп лекс кастрации — продукт материнского им пульса, направленного на нанесение увечий. Комплекс кастрации, приобретенный подоб ным путем, отличается от концепции Freud тем, что он приписывает причинность внеш ней угрозе, которая относится как к мужчи нам, так и к женщинам. Общее разрушающее воздействие может быть обозначено как ком плекс трагической смерти, в котором два ос новных компонента. Материнская разруши тельность и комплекс трагической смерти не являются строго совпадающими потому, что биологические факторы вносят вклад в про исхождение комплекса, а случайные события и другие люди вносят вклад в его развитие. Тем не менее, без материнской разрушитель ности комплекс не имел бы клинической важности.

244

Как и можно было ожидать, комплекс бо лее отчетливо проявляется у детей, чем у взрослых. Установки ребенка по отношению к смерти основываются на убеждении, что она является результатом враждебной агрессии. Это подтверждается детскими сновидениями и сказками. В реакциях детей на болезнь, трав му и хирургическую операцию очень часто можно обнаружить страх перед наказанием, незаслуженным или в качестве возмездия за агрессивные импульсы по отношению к мате ри. При анализе литературы по всему диапазо ну поведенческих и психосоматических рас стройств у детей нельзя не прийти к выводу, что материнская разрушительность, или ком плекс трагической смерти, являются суще ственным определяющим фактором всех этих состояний.

245

Глава 5

Базовая тревога

Наше исследование значений смерти для чело века и установок по отношению к ней привело к заключению, что смерть, преимущественно, означает трагическую ситуацию, и что установ ками, соответственно, являются страх и мазо хизм. Самые ранние реакции на угрозу уничто жения являются ядром комплекса трагической смерти. Угроза восходит к определенным био логическим факторам, а также к событиям, имеющим отношение к окружающей среде. Опыт младенчества и детства создает структу ру комплекса, который, сформировавшись, со стоит из ядра и также, аффектов и защитных механизмов, которые с ним ассоциируются. Происхождение и эволюция этого комплекса определяются материнскими агрессивными импульсами, направленными на нанесение вреда своему потомству, поэтому можно свя зать материнскую враждебность и комплекс трагической смерти и рассматривать их как причину и следствие. Мотивационной основой этого комплекса является танатическая трево га. Мы оказываемся перед вопросом, весьма уместным как для теории личности, так и для психопатологии. Является ли тревога по пово ду смерти всего лишь одной из форм проявле

246

ния тревоги, или же она является базовой тре вогой, от которой ведут свое начало все психо логические феномены тревоги? Другими слова ми, являются ли танатическая тревога и базовая тревога по сути одним и тем же?

Исследуя этот вопрос, я вначале, рассматри ваю определенные проблемы, касающиеся темы тревоги вообще, затем фокусирую внимание на природе угрозы, провоцирующей появление тревоги, и в конечном итоге обсуждаю предпо ложение о равнозначности тревоги связанной со смертью и базовой тревогой. Данное исследова ние не имеет целью дать обширное исследова ние всех аспектов вышеуказанного предмета об суждения, но затрагивает тему базовой тревоги и ее связи с комплексом трагической смерти.

Некоторые проблемы, связанные с тревогой

Определение тревоги и ее измерение. Sarbin (327) убежден, что многочисленные семанти ческие неопределенности понятия тревоги, приводимые в литературе, отражают неразбе риху в мнениях относительно ее происхожде ния. Он указывает на то, что одни определения даются в терминах, относящихся к поведению, другие — приводятся в описании защитных ме ханизмов или физиологических реакций. Я по лагаю, что подобное многообразие можно счи тать неразберихой только в том случае, если каждое определение интерпретируется, как по пытка охватить основную сущность тревоги. В действительности, Sarbin предпочитает полно стью исключить понятие «тревога» потому, что оно является «материализацией метафоры», и заменяет его термином когнитивное напряже/ ние. Он пытается доказать, что использование этой концепции укажет направление к поиску фактов, которые отсутствуют при изучении

247

данной проблемы. Исследователь попытается определить (дифференцировать) факторы про шлого и настоящего, влияющие на поведение и объединить в структуру, доступную понима нию. Cattell (329), отвечая на вопрос о том яв ляется ли «когнитивное напряжение» эквива лентом тревоги, используя метод факторного анализа показал, что стресс и тревога имеют разные основания.

Cattell (328) утверждает, что, до тех пор, пока мы не сможем определять и измерять тре вогу, появление и проверка теорий о ее при чинах и следствиях есть «всего лишь суета». Качественные значения должны быть верифи цированы метрическим подходом, который использует статистические методы для того, чтобы проанализировать отношения между точными измерениями.Я не считаю, что оп росники тревожности являются точными ин струментами, или что одновариантные корре ляции, полученные при решении тестовых си туациях, удаленных от реальной жизни, могут внести значительный вклад в понимание при роды тревоги. Использование самим Cattell многовариантной методики помогло выделить психологические факторы тревоги, разграни чивающие ее со стрессом, невротизацией и мотивационной направленностью, но все это не решает проблемы происхождения тревоги.

Можно начать с определения тревоги, пред ложенного May (330): Тревога — есть реакция индивида на угрозу ценностям, которые он счи тает единственно возможными для его суще ствования как личности. Можно также принять предложение Cattell (328) о том, что в науке луч шим является открытие как можно больше пе ременных факторов, касающихся тревоги, а оп ределение пусть сложится само по себе.

248

Факторы предрасположенности и предшество3 вания. Отличается ли тревога от еще более примитивных механизмов? При желании, мы можем отнести происхождение тревоги к раз дражимости протоплазмы. Grinker (331) при держивается мнения, что то, что присуще раз дражимости, является фундаментальной функцией, из которой развивается человечес кая тревожность. Kubie (333) убежден, что в жизни индивида тревога выступает в роли свя зующего звена между моделью испуга и нача лом всех мыслительных процессов. Является ли вигильность у животных биологическим пред шественником тревоги, а у людей — ее мягко выраженной формой, или тем, что Freud назы вал «тревожною готовностью»? Ramzy и Wal lerstein (355) высказали предположение, что боль и страх вызывают усиление чувства трево ги. Они видят тесную взаимосвязь между пер вым опытом боли и страха с характером и сте пенью последующего переживания тревоги1. Szasz (337), тем не менее, убежден, что на на чальной ступени развития Эго боль и тревога сосуществуют как единое или недифференци рованное неприятное ощущение. На следую щей ступени развития, между 4 м и 9 м меся цами, ребенок уже различает свое тело и чело века, который о нем заботится. С началом такого разделения можно говорить об эго, ори ентированном на тело, или на объект (мать). Соответственно, примитивное эмоциональное состояние боль тревога начинает дифференци роваться на боль, относительно собственного тела, и тревогу, относящуюся к объектам. В ко

1 То, что боль необязательно предшествует тревоге, на глядно демонстрируется развитием моделей тревоги у индивидов, от рождения не восприимчивых к боли.

249

нечном итоге, третья ступень — это зрелое Эго, угроза теперь означает потерю объекта, в кото ром испытывается потребность, изначально матери, а боль означает предупреждение об опасности утратить часть тела, или все тело.

Младенческую тревогу можно рассматри вать как предтечу «психологической» трево ги. Blau (338) указывает, что у младенца еще нет такого психологического явления, как аффект — ответные реакции чисто физиоло гические. Для обозначения такой примитив ной, недифференцированной реакции он предлагает термин первичная младенческая тревога или примитивная тревога.

Изначальность реакции тревоги как прояв ление инстинкта самосохранения может быть принята как нечто само собой разумеющееся. По мнению Basowitz (339),состояние насторо женности служит характеристикой всех живых существ, так как оно берет свое начало из раз дражимости протоплазмы и вигильности жи вотных, которые необходимы для выживания. Состояние тревоги — это усиление насторожен ности с целью подготовиться к решению специ ально ожидаемых задач, или тех задач, с кото рыми индивид сталкивается в обычной жизни. Что нас интересует, так это те стимулы, которые активизируют биологические способности. Психологически, пробуждение опасений берет начало в материнско детских отношениях. То, что боль обычно связывается с тревогой и эти ми отношениями, не вызывает сомнения. Боль и тревога изначально могут выступать в качестве единого целого, дифференцируясь на относя щееся к телу и относящееся к объекту. Но я убежден, что боль и мать постоянно неосознан но ассоциируются друг с другом по той причи не, что младенец приписывает свое состояние

250