Мать, тревога и смерть. Комплекс трагической смерти

Если признать существование связи между комплексом смерти у Фрейда и его восприяти ем и мышлением, то можно сделать следующий вывод: огромная теоретическая конструкция может опираться на защиту одного человека, направленную против признания разрушитель ного воздействия собственной матери.

В случае с М. Klein отсутствуют биографи ческие данные, позволяющие увидеть анало гичную связь, но зато имеется замечательный пример противоречивости: младенец страшит ся уничтожения и садистического увечья, его «материнское» суперэго обладает крайней же стокостью, тем не менее, мать абсолютно ни в чем не виновата. Это — первоначальная пози ция Klein, и насколько она уязвима, проде монстрировано самой Кляйн в более поздних работах. В эссе «Наш взрослый мир и его мла денческие корни» уже нет разделения между механизмом проекции интроекции, появление которого было спровоцировано инстинктом смерти, и непосредственной ответной реакци ей ребенка на свою реальную мать. Klein утвер ждает, что новорожденный испытывает трево гу преследования и во время процесса рожде ния, и во время привыкания в постнатальном периоде к условиям окружающего мира, пото му что он ощущает любой дискомфорт как про явление враждебной силы. Первые несколько месяцев мать для ребенка олицетворяет весь внешний мир и, таким образом, от нее исходит как хорошее, так и плохое. Корни способнос ти к любви и чувства преследования уходят в са мые ранние психические процессы младенца и в первую очередь сфокусированы на матери. Деструктивные импульсы младенца, а также все, что им сопутствует (негодование из за фру страции, ненависть, неспособность смириться

181

и зависть к матери), пробуждают тревогу пре следования. Затем Klein замечает, что внут ренняя агрессивность непременно будет уве личиваться под действием неблагоприятных внешних условий, и, наоборот, смягчаться благодаря любви и пониманию, которые полу чает ребенок. Эго существует и прогрессирует с момента рождения, перед ним стоит задача за щитить себя от тревоги, разбуженной внутрен ней борьбой и внешним влиянием. Строится внутренний мир, который частично является отражением внешнего мира. Станет ли хоро ший объект значимой частью личности ребен ка, во многом зависит от любящего отношения матери. Ребенок должен разделять любящий и опасный объекты, благодаря чему таким обра зом, он отделяет любовь от ненависти. Само сохранение младенца зависит от его веры в хо рошую мать. Разделив два аспекта и примкнув к хорошему, он сохраняет свою веру в хороший объект и его способность любить, а это являет ся необходимым условием, чтобы остаться в живых. Если у него не останется хотя бы доли этого чувства, он окажется лицом к лицу с пол ностью враждебным миром, которого он стра шится, который может его уничтожить. Неко торые младенцы умирают потому, что они не смогли развить веру и любовь к своей матери.

Примером работы, явно направленной на то, чтобы «защитить» родителей, служит книга Bergler «Родители не виновны в неврозах своих детей!» (248). Эта книга написана, чтобы «осво бодить родителей от позорного столба страха перед своими детьми и за них». Bergler заявля ет, что нет прямой связи между действиями ро дителей и последующим состоянием эмоцио нального здоровья ребенка. Родители должны прекратить винить себя за недостатки своих де

182

тей и их неудачливость. Настоящим злым ро ком для ребенка является неизбежное развитие внутренних тенденций к саморазрушению (ма зохизм), фактор, который находится вне сферы влияния родителей. Для родителей и воспита телей важно понять, что решающей силой яв ляется совершенствование подсознательных детских фантазий, в то время как фактор на следственности и окружение ребенка играют только незначительную роль. «Если бы дети в действительности отражали благожелатель ность или жестокость родительского поведе ния», говорит Bergler, — « то легко можно было бы предвидеть конечный продукт воспитатель ного процесса». Однако, у любящих родителей не всегда бывают гармоничные дети, в то вре мя как жестокие родители часто воспитывают именно такое потомство, а дети, выросшие в одной и той же семье, по разному реагируют на жизненные ситуации. Более того, обнаружива ется, что уровень правонарушений среди несо вершеннолетних в некоторых благополучных жилых районах выше, чем в трущобах1.

1 Позвольте мне указать, что: 1) проблема касается матери, а не родителей вообще; 2) мать не бывет толь ко благожелательной или жестокой, но одновремен но и такой и другой; 3) патогенное влияние в боль шей степени является делом характера матери и ее подсознания, чем жестокого обращения; 4) мать мо жет быть заботливой, и в то же время деструктивной, а может быть строгой, но не наносить серьезный ущерб развитию эго; 5) у детей из одной и той же се мьи разные матери в том смысле, что не бывает оди наковых материнско детских взаимоотношений — общеизвестно, что один из детей может быть отверг нут матерью и подвержен насилию, в то время как с другим обращаются заботливо и ласково; и 6) у ре бенка, воспитывающегося в трущобах, может быть относительно поддерживающая мать, в то время как у социально благополучного ребенка мать может быть относительно деструктивной.

183

Амбивалентные взгляды на материнско)дет) ские взаимоотношения

В этом случае мы встречаемся с феноме ном, когда автор ориентирован одновременно на два направления. Например, у нас есть ра бота, в которой Jones (249) развивает мысль о том, что первичный страх является страхом пе ред собственным садизмом, а первичная нена висть является реакцией на лишения в чистом виде (таким образом, исключая межличностное происхождение). Затем он обращается к «фун даментальной истине», гласящий, что любой страх в конечном итоге является страхом перед родителями, а любая ненависть — это нена висть к родителю. (Даже если и так, мать ока зывается не вовлеченной, так как для Jones ро дитель означает отца). Levin (69), который предполагает, что страх смерти является куль турным механизмом, намеренным насаждени ем ужаса как средства социального контроля, также критикует Freud за то, что он сформули ровал теорию «невротического конфликта, «не обратив внимание на появление деструктивных импульсов из за раннего опыта пережитой же стокости», который создает «весьма весомые мотивы, усиливающие то, что обычно называ ют страхом, и превращающие его в ужас». Этот двойственный взгляд встречается в работах не которых выдающихся психиатров клиницис тов. Я отмечаю это в книге «Страх быть Жен/ щиной», а здесь мне бы хотелось повторить один из примеров и привести еще три новых.

Erikson (250) утверждает, что «оральная ста дия формирует у младенца побеги базового чув/ ства доверия и базового чувства зла, которые служат источником примитивной тревоги и примитивной надежды на протяжении всей жизни». Тот факт, что «человеческое сознание

184

остается отчасти инфантильным … является стержнем человеческой трагедии, так как супе рэго может быть карающим, жестоким и бес компромиссным». Erikson говорит о своих соб ственных клинических данных о «патогенных требованиях», предъявляемых матерями своим детям, и упоминает, что клинические наблюде ния показывают, что у многих пациентов были холодные, доминирующие, отвергающие, чрез мерно опекающие матери, матери собственни цы. Он описывает американскую «Мамочку» как своевольную, тщеславную, эгоцентричную, эмоционально не развитую, обвиняющую сво их детей в собственных ошибках, враждебно на строенную к любым проявлениям даже самых простодушных форм чувственного и сексуаль ного удовольствия, не умеющую контролиро вать себя и страдающую от ипохондрии. Затем следует резкое изменение курса: он упрекает психиатров за их критику в адрес матерей и за являет, что сама концепция «Мамочки» фаль шива и подразумевает « специфическую мора листическую взыскательность». И если амери канская мать и является «карикатурой» на материнство, то только потому, что на нее вли яет пуританизм и потому, что она воспитывает своих детей так, чтобы они как можно лучше были приспособлены к условиям общества пе реселенцев. (Обратите внимание, сегодняшняя американская мать). И это еще не все. «Если бы наши методы позволили взглянуть глубже, на самом дне мы обнаружили бы подтверждение того, … что это ребенок бросил свою мать пото му, что так спешил стать независимым».

В своей ранней работе Bowlby (251) сооб щает, что, благодаря проекции и интроекции, у каждого пациента наблюдается искаженный взгляд на своих родителей. Некоторые паци

185

енты проецируют все то, что они считают в себе плохим, на своих родителей и обвиняют и ненавидят их; другие проецируют все хоро шее и боготворят их. Обе установки являют ся невротическими. Затем он предупреждает о том, что чувства пациента должны быть со отнесены с окружающей обстановкой, в кото рой находился пациент, когда появились эти чувства. У людей, которые ненавидят своих родителей, это может помочь распознать дей ствительно плохие родительские стороны. При работе с пациентом, который говорит, что его мать замечательная женщина, очень часто необходимо интерпретировать не толь ко его подавляемую ненависть к ней, но и ус тановить, были ли в ее характере на самом деле черты, не заслуживающие любви. Трево га пациента означает, что признание хотя бы одного материнского недостатка может выс вободить ужасающие фантазии, которые по ставят под угрозу все взаимоотношения с ней. Как хорошие, так и плохие матери существу ют на самом деле, и эмоциональное развитие ребенка в значительной степени зависит от подсознательных чувств матери, испытывае мых к нему. У детей с неврозами очень часто плохие матери в том смысле, что они испыты вают очень сильные чувства ненависти и осуждения к своим детям, или предъявляют им чрезмерные требования.

Любопытно не само по себе это мнение о матери, как о проекции всего плохого, крояще гося в самом ребенке, и, в то же время, как о че ловеке, который действительно ненавидит и осуждает своего отпрыска, а тот факт, что пред ставление о материнской «нехорошести» исче зает из более поздних работ Bowlby. Через во семнадцать лет после публикации цитируемой

186

выше работы он предлагает по существу одно стороннюю, базирующуюся на инстинктах те орию материнско младенческих взаимоотно шений. Связь между матерью и ребенком явля ется результатом определенной инстинктивной деятельности ребенка; например, плач и улыб ка действуют как «социальные пусковые меха низмы», пробуждающие у родителя тревогу или удовольствие. Эти присущие человеческому роду, сформированные заранее модели привя зывают ребенка к матери, а мать к ребенку. Они способствуют установлению близости и таким образом обеспечивают ребенку достаточную для выживания заботу. Murphy (253) возражает против этой гипотезы потому, что она убежде на, что связь матери с ребенком в большей сте пени определяется двусторонним процессом, в котором мать может и способствовать, и ме шать развитию. Про теорию Bowlby следует сказать следующее: по крайней мере, она не де лает из ребенка «монстра», и отрицает то, что самая ранняя стадия жизни — «оральная».

Bibring (254) делает наблюдение, что Эди пов комплекс, как его описывает Freud, отно сится только к «патриархальной» семье и под вергается значительным изменениям в совре менной обстановке «матриархальной» семьи. Основываясь на свидетельствах пациентов, он описывает современную семью, как состо ящую из сильной, активной, доминирующей женщины и достаточно неэффективного, скромного, уступающего желаниям жены мужчины или мужчины, слишком поглощен ного своей работой, чтобы иметь много вре мени для семейной жизни. Во всех этих слу чаях отец по настоящему не участвует в вос питании детей. Сыновья могут проявлять интенсивный страх и ненависть по отноше

187

нию к матери. Матерей описывают и воспри нимают как если бы они были патологичес кими личностями. Воспоминания пациентов указывают на сильное отвержение со сторо ны матери, взыскательное отношение, отсут ствие тепла и понимания, эгоистичные и че столюбивые желания и решимость вынудить сына подчиниться и потворствовать ее капри зам. Эти женщины также ведут себя более со блазняюще по отношению к своим сыновьям, чем мы привыкли видеть.

Казалось бы, перед нами убедительные до казательства в пользу представления о том, что страх сына и его ненависть к матери являются прямыми следствиями материнского характера и поведения. Вряд ли это можно оспорить — связь «естественна» и сразу же понятна. Но, ка жется, что некоторые психиатры избегают именно прямой связи. Bibring сомневается в до стоверности тех высказываний пациента, в ко торых содержится информация, объясняющая его враждебность и боязливое отношение. Она склонна верить, что многие из этих матерей были, скорее, преданными и заботливыми. Вина на самом деле ложится на отца. Его «от сутствие» служит причиной того, что мать кон центрирует свою привязанность и интерес на сыне, и это усиливает у мальчика инцестуаль ный конфликт. Более того, защита от инцест ных импульсов, которую могла бы предоста вить власть отца, отсутствует в матриархальной семье. Одной из самых частых применяемых мальчиком защитных мер служит проекция страха, берущего начало в его запретных жела ниях, на мать, которая, таким образом, стано вится угрожающей фигурой. Она является не только опасной соблазнительницей, на кото рую он реагирует враждебностью, но и приоб

188

ретает запрещающий, карающий облик через проекцию его страхов. Это является поворот ной точкой во взаимоотношениях мальчика со своей матерью. Она становится жуткой фигу рой, соблазняющей и кастрирующей. В итоге видоизмененный Эдипов комплекс полностью объясняет страх и ненависть сына, а все его вос поминания можно отбросить как фантазию1.

В своей недавно опубликованной книге «Сердце человека» Fromm (256) обсуждает при роду зла. Он выделяет три поведенческих фено мена, которые, по его мнению, создают базу для наиболее скрытой и опасной формы чело веческой ориентации; это любовь к смерти («некрофилия»), злобный нарциссизм и симби отически инцестуальная фиксация. Вместе они создают «синдром разложения», который по буждает людей уничтожать ради уничтожения и ненавидеть ради ненависти. (Как противопо ложность этому синдрому Fromm описывает «синдром роста», который состоит из любви к жизни, любви к человеку и независимости).

Рассматривая происхождение каждого ком понента пагубной ориентации, Fromm выделя

1 В книге «Страх быть женщиной» я рассматриваю ра боту Bibring и ее коллег в области психологии бере менности (255). Хотя там и имеется отчетливое при знание идиосинкразического влияния беременности и причастности взаимоотношений между беремен ной женщиной и ее собственной матерью к психи ческим стрессам во время беременности, выдвигает ся тезис, что эти стрессы являются характеристикой самой беременности — то есть, что они представля ют собой специфическую кризисную фазу созрева ния. В данном исследовании у нас тоже есть ясно вы раженное намерение реабилитировать матерей от от ветственности за неврозы у их младенцев, но я не вижу, какое значение для ребенка имеет то, что его мать отвергает его и враждебно к нему относится из за эмоционального конфликта или это происходит по причине неудачного процесса созревания.

189

ет определяющую роль матери. Агрессия, на пример, является ответной реакцией на пере живание ребенком фрустрации или угрозы. Ис точником разрушительности, тесно связанной с мстительной жестокостью, является потеря веры в доброту матери, которая может произой ти в любом возрасте. Ни в коей мере нельзя ут верждать, что некрофилическим характером обладают только инквизиторы или тираны, указывает Fromm; существует множество лю дей, у которых не было ни возможности, ни силы совершить убийство, но у которых некро филия проявляется другим, и, если рассматри вать поверхностно, более безобидным образом. Примером может служить мать, которую всегда интересуют болезни ребенка, его неудачи и мрачные прогнозы насчет его будущего, но ко торая остается безразличной к благоприятным переменам и не реагирует на радость ребенка. Можно обнаружить, что в ее сновидениях пол но болезней, смерти, трупов, крови. Она не на носит видимый ущерб ребенку, но постепенно подавляет в нем радость жизни и веру в разви тие, и в конечном итоге заражает его своей не крофильной ориентацией.

Fromm уверен, что мать играет важную роль в развитии анального характера. Мать, которая настаивает на строгом приучении к туалету и демонстрирует чрезмерный интерес

квыделительным функциям организма ребен ка, — это женщина с выраженным анальным характером, то есть с повышенным интересом

кчему то неживому, — и она будет ориенти ровать ребенка в том же направлении. У такой матери отсутствует радость существования, ее воздействие лишает жизни, ее тревога часто способствует тому, что ребенок начинает бо яться жизни и тянется к неживому. Не само

190