Мать, тревога и смерть. Комплекс трагической смерти

судии. Скорее, это происходит потому, что, бу дучи не такими храбрыми, как атеисты, они нуждаются в защите от своего безмерного стра ха перед смертью, которую дает вера. Человек очень сильно страшится не потому, что он ве рующий, он становится верующим из за того, что он очень сильно страшится.

Alexander и Аdlerstein (123) указывают на отсутствие подлинного расхождения между верующим и неверующим. Смерть — это уг роза для эго, и с этой угрозой вынуждены как то справляться все без исключения челове ческие существа, вне зависимости от их рели гиозных убеждений. То, что религиозные и не религиозные люди решают эту проблему по разному, является слишком упрощенным по ниманием. Существуют два решения задачи уменьшения тревоги, одно из них подчерки вает важность жизни, другое — важность заг робного существования. Это наиболее общий аспект человеческого функционирования и суть расхождения. Это полемика между «ни чего, но» и «что то еще» в слегка другой фор ме. Оба этих положения можно найти в самой религии, например, противоположные уста новки по отношению к смерти в иудаизме и в христианстве. Отвечая на постоянно суще ствующую угрозу уничтожения, эго вынужде но занять ту или иную позицию. Когда пози ция принята, может поддерживаться мини мальный уровень тревоги, исключая случаи, экстремальных обстоятельств. Если ни одна из позиций не принята, то тревога по отноше нию к смерти может находиться очень близ ко к поверхности и, таким образом, очень легко пробуждается. Усиление потребности в религиозных взглядах в наше время проявля ется усиление потребности в определенной

81

точке зрения. Ею может быть та, которая включает в себя концепцию бессмертия, или та, которая предпринимает попытки найти смысл жизни.

Религия дает больше, чем интеллектуаль ная позиция. Она предоставляет защиту. Allport (124) говорит, что требование завере ний в той или иной форме является спонтан ным ответом на чувство ненадежности. Моль ба верующего берет начало в чувстве неуве ренности, которое появилось из за страха пред врагами, природой, болезнью, нищетой, остракизмом и, больше всего, смерти. Как указывает Zilboorg (102), в стрессовых ситуа циях приобщение к Богу вызывает серию идентификаций, которые усиливают фанта зию о телесном бессмертии, уменьшая тем са мым тревогу смерти. Можно углубиться в это предмет, если проследить происхождение по требности в защите из опыта детства. Jones (125) представляет жизнь верующего челове ка как отражение в космическом масштабе страхов и желаний, возникших из отноше ний ребенка с его родителями, а Freud (126) приписывает потребность в религии детско му чувству беспомощности и вызванному этим чувством стремлению к отцу. Я уверен, что основным положением является амбива лентность испытываемого чувства страха, включающего перед родительской властью вызвать смерть и потребность в родительс кой защите. И то и другое проецируется на Бога, как на гневного и милосердного твор ца, а также на бессмертие в виде ада или рая. По причине своей амбивалентности обраще ние к религии не является решением как та ковым, оно обеспечивает защиту, но навсег да сохраняет угрозу.

82

Специфические установки по отношению к смерти

Реакция человека на то, что он смертен, может быть отличной от страха. В этом разделе мы продолжим описание реакции страха, наряду с некоторыми другими. Наша цель не дать их исчерпывающий перечень, а попытаться опре делить какие из них являются первичными или истинными установками, а какие декла мируются или возникают под воздействием чего то, или являются противофобными, или принадлежат поэтическому воображению.

Безразличие

Прежде всего, нужно спросить: на самом ли деле человек испытывает безразличие к своей собственной смерти? Middleton (127) со общает, что большинство из 825 опрошенных студентов колледжей ответили, что они дума ют о своей смерти редко или от случая к слу чаю, а также, что мысли о смерти появляются у них только при определенных обстоятель ствах. (Но даже в ходе этого опроса 12 % рес пондентов признали наличие у себя сильного страха смерти, а у 51% процента были фанта зии о своей гибели в результате несчастного случая.) Аналогичным образом, Bromberg и Schilder (30) пришли к заключению, что спон танные мысли о смерти появляются сравни тельно редко, но что эти мысли могут провоци роваться конкретными событиями, например, тем, что человек стал свидетелем несчастного случая с летальным исходом, или случайными ассоциациями. Конечно, это отсутствие бес покойства не обязательно означает подлинное безразличие к собственной смерти. Eissler (9) предполагает, что безразличие может означать

83

не отрицание, а неспособность дифференци ровать опыт во времени; когда время воспри нимается как имеющее конкретное содержа ние, проблема смерти приобретает другой вид, так как в этот момент смерть также становит ся конкретной, из за вопроса что произойдет, когда не останется времени жить. Также тео ретически возможно, что человек может быть относительно свободен от беспокойства по поводу своей смерти по причине исключи тельно благоприятного опыта детства.

Возможно, существуют люди, неподвер женные к страху смерти, но намного больше тех, кто притворяется таковыми. Исследова ния, в которых используются проективные ме тодики, показывают, что очень немногие (если только таковые имеются вообще) проявляют подлинное безразличие. Meissner (128), напри мер, применил метод словесных ассоциаций и психогальванических реакций при исследова нии учащихся семинарии и обнаружил значи тельные различия в реакциях на слова, связан ные и не связанные со смертью, показав тем самым, что символы смерти вызывают подсоз нательную аффективную реакцию. Используя ту же самую технику, Alexander и другие (129) установили, что испытуемые, студенты кол леджа, реагировали на слова, связанные со смертью, более эмоционально, чем на нейт ральные. Авторы обсуждают противоречие между наличием тревоги смерти, прослежива емой в философии, религии, биологии и лите ратуре, и мнимым безразличием, проявляе мым индивидами. Очевидно, мы имеем дело с двумя уровнями: явными, открыто провозгла шаемыми установками и менее осознанными процессами, которые можно обнаружить толь ко при тестировании. У некоторых людей ре

84

акции на обоих уровнях совпадают, у некото рых — сильно различаются. В нашей культуре, где тема смерти подвергнута табу, обычно об наруживаются различия.

В 1899 году Jacobs (130) писал: «Смерть, как мотив, сейчас умирает. Возможно, самой выдающейся чертой нашего времени являет ся практическое исчезновение мыслей о смерти…. Смерть перестала ужасать». Weber (131) сообщает, что в 1917 году на симпозиу ме Лондонского медицинского общества, по священном страху, один из выступающих вы разил мнение, что если человека тревожат мысли о собственной смерти, возможно, он страдает от душевного расстройства. В нача ле ХХ века вера в «умирание смерти», каза лось, получила свое подтверждение в связи с перспективой сравнительной защищенности человека от опасностей, угрожавшим челове ку в прошлом. Но после двух мировых войн, нацистского террора и угрозы всеобщего уничтожения, мы снова все больше осознаем непосредственную близость смерти в самый разгар жизни. Тем не менее, я не думаю, что тревога по поводу смерти тесно связана с ее реальной безотлагательностью. Тревога воз никает изнутри. Относительно безопасная обстановка в начале ХХ века предоставила че ловеку возможность для рационалистическо го подавления страха смерти.

Рассматривая заслуживающие внимания установки по отношению к смерти, мы в на чале обсудим страх и другие негативные реак ции, затем определенные позитивные реакции и, в заключение, желание смерти. Конечно, все эти установки не являются взаимоисклю чающими, порой очень трудно выявить разли чия между «негативным» и «позитивным».

85

Негативные установки

Страх. Я использую термины страх смерти

и танатическая тревога взаимозаменяемо1. Различие между страхом и тревогой, по мне нию Фрейда, заключается в том, что страх свя зан с объектом, а тревога относится к аффек ту и игнорирует объект. Объект наличествует всегда, меняется только степень подавления. Что касается смерти, объектом является не только естественное окончание жизни, но и катастрофическое уничтожение. Мы не знаем, может ли страх небытия существовать сам по себе, из за угрозы смерти. Возможно, нас на самом деле мало тревожит мысль о полном прекращении существования, которое невоз можно представить. Что действительно наво дит ужас, так это всегда присутствующая угро за тяжелой, мучительной смерти. Среди со ставляющих значений этой угрозы — внешние агенты, враждебный мотив, деструктивная сила, наша собственная беззащитность и неиз бежность гибели. Подавить можно не весь комплекс целиком, а только один или не сколько его компонентов. Таким образом, один человек может страдать от ярко выра женного страха смерти без осознания его под разумевающихся катастрофических значений, в то время как другой человек может ощущать чувство беспомощности, как, например, при состояниях, связанных с тревогой, но быть не способным определить объект этой тревоги. Страх перед насилием и чувство беспомощно сти обычно осознаются довольно легко; наи более невыносимой и, следовательно, почти всегда диссоциированной, является идея о

1 Разница между тревогой и страхом обсуждается в главе 5.

86

преднамеренном разрушительном влиянии какой то силы, изначально человека, с кото рым когда то связывали узы любви. У одного и того же индивида степень осознания страха смерти и его скрытого смысла может быть раз ным. У некоторых людей только встреча ли цом к лицу со смертью способна вызвать страх или образы, ассоциирующиеся с ним; у других они пробуждаются просто из за пасмурного дня, а у многих женщин из за обычных теле сных функций организма. Поворот от незна ния к интенсивным опасениям в некоторых случаях кажется спонтанным. Термин тана/ тофобия применим к неожиданным присту пам тревоги на почве предчувствия надвигаю щейся гибели (а также к обсессиям, связанным со смертью), но я думаю, что его следует упот реблять только для истинно фобийных образо ваний, то есть в том случае, когда у тревоги другой источник. Когда осознанный страх ес тественной смерти является объективацией подсознательного страха катастрофической смерти, его можно назвать танатофобией.

Я не стремлюсь разделить умирание, смерть и загробное существование как объек ты страха. Установка может иметь отношение к старению и процессу умирания, агонии, ис чезновению себя как личности, вечному на казанию, но все это — фазы континуума и они психодинамически связаны. При жизни, при умирании и при мысленном переносе в будущее человек испытывает одни и те же страхи, питает одни и те же надежды. Катас трофическая концепция создает связь между ними. Она мешает жизни, делает мучитель ным умирание и бросает тень на вечность.

Вопрос о том, является ли страх смерти ос новным, неразложимым на отдельные элемен

87

ты, страхом, рассматривается в главе 5. Нас мо жет заинтересовать также, является ли он все общим. Choron (28) говорит, что большинство авторов, будь они поэтами, учеными или фило софами, считали страх естественным и вечным спутником смерти. Сенека писал: « Все люди, молодые, среднего возраста и преклонных лет, одинаково боятся смерти». Tillich (25) заявляет, что « тревога по поводу своей судьбы и смерти является основной, всеобщей и неизбежной… Человек любой цивилизации с тревогой осоз нает угрозу небытия». Hartland (132) утвержда ет, что «ужас смерти является всеобщим для че ловечества». Hocart (133) убежден, что этот ужас сильнее у цивилизованных людей, чем у языч ников. Malinowski (134) делает заключение, что страх смерти так широко распространен, что может считаться практически всеобщим, а Caprio (135), который изучал этнологические установки по отношению к смерти, приходит к выводу, что « по видимому, страх смерти уни версален». Miller (136) уверен, что « все время, пока человек борется за выживание, то есть на протяжении всей своей жизни, он страдает от страха смерти». Мечников (137) убежден, что страх смерти заслуживает названия инстинк тивного потому, что, по видимому, он носит универсальный характер. Kallen (138) утвержда ет, что страх изначально находится внутри мыс ли о смерти и спрашивает: « Может ли не быть, что ужас перед пустотой1 Гейне одинаково пре следует всех нас?»

Психиатры и физиологи, писавшие об

1 Гейне: «Как душа сражается с мыслью, что наша личность должна прекратить существование, что уничтожение будет навсегда! Ужас перед пустотой, который мы приписываем природе, на самом деле присущ нашим сердцам».

88

этом предмете, склоняются к тому, что страх смерти не является индивидуализированным. Zilboorg (102) категорически утверждает: «Никто не свободен от страха смерти.» Chad wick (44) придерживается мнения, что тревогу по отношению к смерти можно найти в любом возрасте и у среди самых разных типов людей. Согласно Cappon (83), « тревога перед небыти ем присуща всему человеческому опыту, и все гда присутствует в подсознании, отражая веро ятность смерти». Alexander и Adlerstein (123) опираясь на факт преобладания тревоги смер ти в патологических состояниях, предполага ют, что в латентном виде она присутствует у всех людей, а Greenberg и Alexander (138) по лагают, что хотя смерть являлась источником тревоги во все времена, в большинстве случа ев большинство людей с ней довольно успеш но справляются. Наблюдения Klein (140), убе дили ее в существовании подсознательного страха перед уничтожением. Она говорит, что если мы допускаем существование инстинкта смерти, то должны также допустить, что в са мых глубинах мозга существует и ответная ре акция на этот инстинкт. Так как борьба меж ду инстинктом жизни и инстинктом смерти сохраняется на протяжении всей жизни, этот источник тревоги никогда не исчезает и явля ется постоянным фактором всех ситуаций, ее вызывающих. Riviere (147) утверждает, что «интенсивный страх смерти является фунда ментальным элементом нашей жизни, так же глубоко укоренившимся в нашем подсозна нии, как сама жизнь, и его осознанию препят ствуют все известные защитные механизмы». Мой собственный клинический опыт под крепляет впечатление о том, что тревога по от ношению к смерти является всеобщей, но я бы

89

принял во внимание возможные исключения. Помимо случаев дефицитарных состояний та ких, как старческая деменция, к исключениям могут относиться личности с недифференци рованным чувством времени, описанные Eissler (9), а также личности с нетравматичес ким опытом детства. При том, что являющий ся результатом деятельности инстинктов смер ти или самосохранения страх смерти может быть признан универсальным, в выраженнос ти и проявлениях тревоги смерти, основанных на обстоятельствах жизни, наблюдаются зна чительные различия.. Базирующаяся на ин стинктах или экзистенциальная тревога, воз можно, является неотъемлемой частью челове ческого состояния, но все ли мы страдаем от основанной на опыте, или «невротической», тревоги? Kallen (138) говорит об « искренних и мужественно принимающих страдания ду шах, которые уверены, что смерть — это пол ное исчезновение, но не чувствуют страха, ко торые так беспечно относятся к смерти, что даже презирают ее». Но это сознательная ус тановка, и чем глубже мы изучаем примеры провозглашаемого безразличия или другие ре акции, помимо страха, тем яснее становится, что мы имеем дело с защитой от страха. Само существование табу по отношению к смерти и все эвфемизмы, ее обозначающие, магические установки, различные способы противостоя ния фобиям, бесполезные садистические и ма зохистические защитные механизмы, потреб ность в религии, философские попытки най ти «ответ» на смерть — все это доказывает, что тревога по поводу смерти вездезуща, и что она является чем то большим, чем просто страхом небытия. Не столько сам факт смерти порож дает все эти реакции, сколько угроза трагичес

90