Мать, тревога и смерть. Комплекс трагической смерти
.pdfявляется первичной и изначальной реакцией. Первые ответные реакции младенца на трево ги не дифференцированы, а страхи являются более поздним образованием, по мере того, как ребенок учится выделять и особым образом вза имодействовать с теми элементами своего ок ружения, которые могут ввергнуть его в «ката строфическое состояние». May утверждает, что способность организма реагировать на то, что угрожает его существованию и его ценностям, и есть тревога в общем и печальном виде. По зднее, когда организм становится достаточно зрелым, чтобы дифференцировать конкретные специфические объекты опасности, защитные реакции тоже могут стать более конкретными. Эти дифференцированные реакцией на специ фические объекты угрозы и являются страхами. Таким образом, тревога — это базисная реак ция, общее понятие, а страх — это выражение той же самой способности, но в специфичес кой, объективированной форме.
Нормальная тревога и невротическая тревога.
Психологическая проблема тревоги становит ся еще сложнее, если попытаться разграни чить нормальную, рациональную тревогу и патологическую, невротическую тревогу. Психиатры склонны относиться к любой тре воге как к невротической, не принимая во внимание то, что тревога, как уже было ска зано, является неотъемлемой частью челове ческого состояния. Эту точку зрения крити кует Tillich (25), который убежден, что в тео рии тревоги существует путаница из за того, что в ней нет разграничения между экзистен циальными и патологическими формами. Ус тановить такие различия невозможно лишь глубинным психологическим анализом. Без понимания человеческой природы в свете он
261
тологического развития, невозможно создать доступную теорию на основе психологичес ких исследований.
В целом, философы экзистенциалисты и психологи, придерживающиеся этого же на правления, рассматривают тревогу как не отъемлемую часть человеческого существова ния, а невротическую тревогу как ее про изводное фрустрации в самоутверждении. Къеркегор (351) говорил, что человеческая способность к свободе порождает тревогу. Во всех ситуациях, когда у индивида есть способ ность совершить действие, потенциально при сутствует тревога. Невротическая тревога яв ляется результатом того, что человек не может воспользоваться свободой в ситуациях, вызы вающих нормальную тревогу. Tillich (25) видит патологическую тревогу как следствие неспо собности личности принять на себя экзистен циальную тревогу. Для экзистенциалистов по чти любая человеческая деятельность включа ет в себя тревогу, а невротическая тревога возникает в результате неспособности челове ка реализовать эту свободу в ситуации нор мальной тревоги. Просто существовать — уже достаточная причина, чтобы ощущать тревогу. Allport (352) выражает точку зрения экзистен циалистов следующим образом: «Человек об наруживает, что его «бросили» в океан, непо стижимого мира. Ему очень трудно избежать подводных течений страха с водоворотами ос трой паники. Он живет в бурных водах неста бильности, одиночества, страдания, преследу емый призраками смерти и небытия».
Психиатры довольно долго отрицали про блему разграничения нормальной и невроти ческой тревоги. Horney (353) говорит, что раз ница между невротической тревогой и обще
262
человеческой тревогой (Urangst) лежит в том, что последнее есть выражение человеческой беспомощности перед лицом существующих опасностей (болезнь, нищета, смерть, природ ные силы, враги), в то время как первая явля ется беспомощностью, в значительной степе ни спровоцированной подавленным чувством враждебности, и то, что ощущается как источ ник опасности. Kelman (354) также заявляет, что ощущение тревоги является естественным жизненным переживанием человека. Тревога является иррациональной настолько, насколь ко иррациональными являются ее источники, функции и установки по отношению к ней. Ostow (355) указывает, что общим как для ре алистической, так и для невротической трево ги является их тенденция к актуализации, ког да Эго охватывает поток интенсивной энергии или появляются признаки, что это произойдет. В случае реалистической тревоги травмирую щая ситуация и то, что ей предшествует, дей ствуют извне, в случае невротической формы тревоги происходит воздействие потока ин тенсивной энергии. Реалистическая тревога вынуждает субъекта к поиску путей спасения от угрожающего объекта, а при невротической тревоги, и субъект избегает борьбы. May (286) описывает нормальную тревогу как свободную от вытеснения и не требующую защитных ме ханизмов, в то время как невротическая трево га требует вытеснения и действия различных механизмов ограничения активности. Portnoy (356) подчеркивает, что в случае нормальной тревоги мы сталкиваемся с ограниченностью наших сил и уязвимостью, которые присущи человеческой природе. Мы испытываем нор мальную тревогу, сталкиваясь с такими реали ями как смерть, старость и болезнь, по мере
263
того, как мы осознаем свою фактическую бес помощность; когда бы мы ни уходили в сторо ну от уже известного, проверенного и несом ненного. Тревога является неизбежным спут ником взросления и изменений в сторону приобретения большей свободы, автономии и креативности; она является уникальным чело веческим стремлением найти смысл существо вания. В нашей культуре любая угроза любви, свободе, равноправию, престижу и успеху мо жет вызвать тревогу.
Точно также, как и в случае тревоги и стра ха, отделить нормальную тревогу от невроти ческой гораздо легче в теории, чем на практи ке. В первую очередь необходимо провести различие между реакцией на объективную опасность. Реакцией на реальную объективную угрозу является страх, и если к нему примеши вается тревога, основанная на оценке интрап сихических процессов то эта реакция может рассматриваться как невротическая. Присут ствует ли здесь «всеобщий человеческий фено мен» тревоги, универсальное беспокоящее по нимание ограниченности и уязвимости, это уже другой вопрос, и вопрос спорный. Почему сре ди людей существует такие большие различия в отношении к субъективно интерпретируемым источникам тревоги «Urangst» в подверженно сти их воздействию? Некоторые люди живут спокойно в таких условиях, которые другие на зывают причиной своей обеспокоенности. Эк зистенциалисты, которые говорят нам, что тре вога присуща индивидуализации к свободе при этом, иногда указывают, что тревога восходит к отношениям между детьми и родителями. И даже если существует тревога, свойственная каждому человеку, она настолько отличается от клинической тревоги с ее межличностным ис
264
точником происхождения, с ее подавлением и защитами, что ее не следует называть тревогой, а скорее это беспокойство или озабоченность. Отделить ее от невротической тревоги в реак ции данного человека на данную ситуацию яв ляется практически неразрешимой задачей, так как чем больше мы исследуем значение ответ ной реакции, тем более ясным обычно стано вится то, что не ситуация вызвала опасения, а человек сам нашел рационализированную при чину своей «безобъектной» тревоги. Тревога по поводу трагической гибели может быть опреде лена как танатофобия, или, в менее огорчаю щей форме, как осознание конечности жизни. May (286) заявляет, что непреложной истиной является то, что танатической тревоги являет ся символом невротической тревоги. Это может быть тем самым случаем, когда индивид отно сит любые конфликты к символам беззащитно сти человека перед лицом возможной смерти. Я не могу согласиться с Portnoy (356) в том, что любая попытка определить природу и значение тревоги должна начинаться с утверждения о том, что тревога является естественным явлени ем, и что более важным является проведение различий между нормальной тревогой и невро тической. Тревога «естественна» в том же са мом смысле, в каком естественной является боль, но не в смысле того, что она неизбежна. Базовая тревога, являющаяся патологичес кой, — это фундаментальное явление и сущ ность реакции тревоги на протяжении всей жизни, включая «нормальную» или «экзистен циальную» тревогу.
Тревога и культура. Существует некоторая не ясность в том, что касается взгляда на тревогу с точки зрения культуры. Одна из причин это му — смешанный социально психологический
265
подход некоторых авторов (Fromm, Gardner, May) к данной проблеме. Я считаю это недо статком методологии, и не потому, что прихо дится иметь дело с двумя различными «уровня ми», а потому что культурные влияния возво дятся в степень детерминанты тревоги, в то время как они, в лучшем случае, создают воз можность для нее и моделируют форму ее вы ражения. Ту же самую ошибку совершают и ав торы, отождествляющие тревогу с нейрофизи ологическим процессом. Базисная тревога, трактуется ли она как либидозные влечения (Freud), или действие инстинкта смерти (Klein), или онтологическая сущность (Tillich), или, как я сам считаю, материнское патогенетическое влияние, — по всей видимости, не несет на себе отпечаток культурного влияния, т.к. предше ствует ему. Даже когда ребенок становится объектом воздействия культуры и применяемых в отношении его санкций, значимым фактором является не культурный паттерн как таковой, а то, как родители транслируют его своему ребен ку. Как отмечает Linton, более важным факто ром, чем сам формальный паттерн, является та эмоциональная атмосфера, в которой происхо дит его трансляция; скажем два родителя могут применять одни и те же, свойственные данной культуре, репрессивные методы, но один из них таким образом выражает свою садистскую аг рессию по отношению к ребенку, а другой де лает это с любовью и заботой.
Мы могли бы на этом завершить рассмот рение этой проблемы, поскольку она уводит нас в сторону от основной темы данной главы, но мне хотелось бы продолжить анализ и выд винуть следующее предположение: культурные антропологи и социальные психиатры, как и психологи — инстинктивисты и экзистенциа
266
листы, отвлекли внимание исследователей от взаимоотношений между матерью и ребенком, являющихся ядром проблемы тревоги.
Во первых, следует отделить «социальное» от «культурного». «Социальное» имеет отно шение к межличностным отношениям, «куль турное» же связано с чем то универсальным и надличностным, со всем наследием общества. Тревога впервые возникает в процессе взаимо действия ребенка с матерью, а также с другими значимыми людьми, и затем в течение всей жизни она проявляется в ситуациях конфлик тов либо с ними же, либо с замещающими их объектами, либо с их интернализованными символическими образами. Поэтому тревога является чисто социальным феноменом, чего не учитывают инстинктивисты и экзистенциа листы. Тот факт, что культура или отдельная общественная структура способна стимулиро вать тревогу — это уже другой аспект проблемы.
Следует также понимать разницу между тревогой и стрессом. По мнению Cattell, тре вога и стресс — два различных типа реагиро вания. У них есть общие физиологические ха рактеристики, но все остальные параметры — различны. Они даже могут протекать в проти воположных фазах: под грузом трудностей или ответственности у человека может повы шаться стрессовой уровень, тогда как уход от них развивает тревогу с чувством вины. Про тиводействие существующим явлениям в со циальной, политической, экономической сфере может вызывать стресс, но не тревогу; тревога и чувство вины могут стать результа том избегания противодействия.
Фактор культуры, особенно часто упоми наемый как источник тревоги, — конкурент ный индивидуализм, свойственный странам
267
Запада. Для многих авторов характерен такой подход к исследованию человеческого обще ства, как если бы оно состояло из одних муж чин. Конкурентный индивидуализм в широ ком смысле никогда не имел особого значе ния для женщин, не имеет и сегодня. Более того, скорее конформность, нежели чем ин дивидуализм, является в наше время домини рующей общественной ценностью. Сегодня человек самоутверждается в жизни, становясь членом стада, по словам May; если же чело век стремится отличаться, настаивать на сво ем, он становится добычей тревоги. Как по казывают наблюдения, самый низкий уро вень тревоги (не стресса) — в странах Запада, а самый высокий — в Индии. Возникает воп рос, обусловливает ли культурный паттерн рост тревоги посредством усиления оторван ности индивида от мира (Fromm, May), или он сам является производным тревоги или потребности в защите, или он вообще не име ет никакого отношения к тревоге.
Признаться, уже несколько надоели бес конечные разговоры о том, что наш век — это век тревоги. Наш век, по словам Frankel, по родил школу знатоков тревоги, проповедни ков отчаяния. Разве не был любой другой век веком тревоги, для тревожных людей? Kierkke gaard, человек, отмеченный печатью страда ний, считал причиной тревоги и неуспокоен ности, свойственных его поколению, два про тивоположно протекающих параллельных процесса: «углубление и расширение истин ных знаний в различных сферах и одновремен ное уменьшение степени их определенности».
Почти всякий раз, начиная с эпохи Ренес санса, любому изменению, происходившему в культуре, приписывалась причина существо
268
вавшей человеческой проблемы — тревоги и отчуждения: индивидуализму (сегодня конфор мизму), индустриализации, национализму, ос лаблению религиозности (Бог умер), дробле нию науки, культу материальных ценностей, изменениям во взаимоотношениях полов, пре кращению «вселенской научной дискуссии». Любой разрыв социальных связей рассматрива ется как психотравма. Феменисты объясняют отсутствие спокойствия и счастья в современ ной женщине происходящими культурными сдвигами, социальным неравенством, в то вре мя как глубокая и постоянная женская тревога уходит корнями в ее отношения с матерью, в ее женские биологические функции. Объяснения катастрофическому комплексу смерти ищутся в чем угодно — в инстинкте, в онтологии, в ис торическом процессе, но только не в материн ской деструктивности.
Социальные факторы не порождают тре вогу, но они могут как усиливать, так и ослаб лять ее. Социальные ситуации могут актуали зировать глубинные представления, если под угрозой оказывается жизнь человека или его витальные ценности, но ведь эти представле ния об уничтожении существовали в его бес сознательном задолго до этого. По словам Cousins, Атомный Век породил у человека примитивный страх — страх перед силами, не доступными ни для управления, ни для пони мания. Это страх смерти перед чем то ирраци ональным. «Он прорвался из подсознания в сознание, заполнив разум первобытными представлениями». С другой стороны, культу ра располагает средствами для преодоления тревоги. Montagu считает, используя различ ные социальные приемы, большинству людей удается контролировать свою тревогу. Такие
269
продукты человеческой деятельности, как тра диции, нравы, ритуалы и устои являются уни версальными институтами, через которые че ловек может выразить свою тревогу в прием лемой форме, т.е. разрядить свои импульсы социально одобренными способами. Чем сво боднее от религиозного влияния становятся культуры, тем большую роль в них начинают играть нерелигиозные средства, направленные на освобождение человека от тревоги.
Социологи и социальные психиатры опи сывают феномен «диссоциации». На нем я останавливался в 4 главе. Parsons, ученый со циолог, утверждает, что «основное содержа ние и структура личности создаются социу мом и культурой в процессе социализации индивида» и что «интернализация социокуль турной среды закладывает основу не только для одного специального элемента структуры личности (Супер Эго), но для самого ядра личности». И тем не менее, Parsons детально прослеживает развитие этого ядра из отноше ний ребенка с матерью, которые он называет «предкультурными». Мы бы сильно отклони лись от темы, если бы задались целью дать об зор всего, что сделано социальными психоло гами и психиатрами в области тревоги, одна ко, мне представляется важным остановиться на работе одного из них, Мэя, «Человек в по исках себя», во первых, потому что в ней хо рошо представлена культурологическая точ ка зрения и содержится информация о взгля дах других авторов и, во вторых, потому что в ней дан подробный анализ тревоги как след ствия отношений ребенка с его родителями.
May обеспокоен той пустотой, одиноче ством, тревогой, которые характеризуют со временного человека. Сейчас наиболее рас
270