Мать, тревога и смерть. Комплекс трагической смерти

их следует отличать от спонтанного проявле ния активности, которое возникает под эгидой материнского воздействия. Как бы ни были социально полезны невротически мотивиро ванные достижения, для личности они явля ются психопатологией, и не способствуют внутреннему спокойствию или конструктив ным человеческим взаимоотношениям. Как свидетельствуют клинические результаты, уменьшение тревоги не снижает мотивацию, но делает возможными не невротические дос тижения.

Нижеприведенное обсуждение исходит из предположения, что тревога по своей сути яв ляется патологией и неблагоприятно воздей ствует на личность.

Облегчение тревожного состояния

Страх смерти. Предварительно мы рассмат ривали некоторые из «ответов на смерть». Ре лигия обещает воскрешение или бессмертие души. Философы выдвигают аргументы или доктрины: намеренное отвлечение от мыслей о смерти, «близкое знакомство» со смертью, «минимизация» смерти благодаря неким фи лософским доводам. Ни один из методов не обладает подлинной эффективностью. Даже искренняя вера не успокаивает страх перед смертью; человек верит потому, что он боит ся. От страха невозможно отговориться, как утверждает Tillich. (Я бы добавил, что его нельзя и подчинить, «приняв на себя трево гу» и провозглашая «смелость существовать»). Объясняется это тем, что за «нормальным» страхом смерти кроется страх перед трагичес кой гибелью, и никакое обещание, лозунг или увещевание, которые подразумевают есте ственное угасание жизни, неуместны по от

331

ношению к комплексу трагической смерти. По утверждению Smite (413), никакая фило софия не сможет научить смелости тревогу; когда приходит ужас, все наши стоические сентенции теряют силу. Если же рассматри вать страх смерти как замещение фобией, то тогда все утешения не только некстати, но и противопоставляются потребности, выра женной в фобии; быть освобожденным от страха смерти в этом случае означает возвра щение к беспредметной тревоге.

Танатическая тревога. Строго говоря, «тана тическая тревога» не совсем верный термин, так как когда у тревоги имеется объект, она становится страхом. Тем не менее, существу ют тревожные состояния, при которых чув ство надвигающегося бедствия чрезвычайно сильное, или предчувствие смерти (или жела ние умереть) прослеживается без особого тру да, хотя пациент может попытаться скрыть его, заявляя о других страхах. Лечение, на правленное конкретно на танатическую тре вогу, может обеспечить облегчение симпто мов. Choron (28) сообщает о работе русского психиатра Платонова, который получил ус тойчивые благоприятные результаты в случа ях « болезненного страха смерти» используя гипносуггестивную терапию.

Пациент с фобией относится к этой кате гории. Стратегией психотерапии будет в этом случае приведение клиента к тому, чтобы он увидел, что его симптом является объектива цией внутренней угрозы смерти. Williams (179) убежден, что целью лечения является работа через тайное желание умереть, и что контртрансфер имеет решающее значение потому, что страх, пробужденный у пациен та, может быть таким огромным, что вызовет

332

тревогу и у психотерапевта. Loeser & Bry (5) используют фронтальный подход для того, чтобы выявить танатическую тревогу, и они обнаружили, что во многих случаях симпто мы улучшаются и даже исчезают за сравни тельно короткое время.

Было выдвинуто предложение, что озабо ченность смертью должна стать фокусом ле чения не только у пациентов с фобиями, но и у остальных. Feifel & Heller (86) полагают, что основная задача психотерапии — помочь подавить страх, ощущение неудачи и желание наказания, ассоциирующиеся со смертью. Rosenthal (414) считает, что психотерапевт в обязательном порядке должен признавать универсальность танатической тревоги. Смыс лы, которыми пациент наделяет смерть, дол жны быть исследованы и сделаны неотъемле мой частью процесса лечения.

Тревога. Вне зависимости от того, рассмат ривается ли тревога как ответ на угрозу смер ти или нет, она обычно считается основным определяющим фактором анормальных пси хических состояний. Здесь нас интересует контроль над тревогой как над симптомом са мим по себе — «свободной» тревогой. Челове ком вырабатывается огромное количество по вседневных действий, которые из за потребно сти смягчить тревогу или избежать ее, имеют тенденцию к тому, чтобы стать компульсивны ми: еда, курение, употребление алкоголя, секс, интеллектуальные занятия и социальная жизнь. Используемые формы лечения тревоги вклю чают в себя гипноз, релаксацию, десенсиби лизацию, трудотерапию, гидротерапию, шо котерапию, нейрохирургию и медикаменты. Все эти процедуры можно подвергнуть кри тике в связи с тем, то они достигают только

333

«избегания», то есть, являются всего лишь об легчающими. Некоторые из них не обходятся без осложнений — медикаментозное лечение, например, сопровождается риском побочных эффектов или привыкания. Снижение уровня тревоги впоследствии может ослабить побуж дение пациента подвергнуться лечебному воз действию. В тщательно подобранных случаях, тем не менее, может не возникнуть вопроса о том, использовать или нет какой либо из пе речисленных способов. Это может быть един ственным способом справиться с тревогой, обладающей интенсивным дезинтегративным воздействием, или заставить пациента начать психотерапию. Медикаменты могут помочь человеку в преодолении кризиса в его жизни, а также в курсе раскрывающей терапии.

Важно также знать то, что, вне зависимо сти от используемого облегчающего метода, в некоторых случаях эффект может не только быть длительным, но, помимо освобождения от тревоги, вызывать изменения личности. Когда бы два человека ни взаимодействовали существует вероятность влияния на состоя ние одного из них, даже если взаимодействие было коротким и не имело целью достижение «личностного эффекта». Именно этот фено мен, как я полагаю, важен не только в инди видуальной психотерапии, но и в первичной профилактике душевных расстройств.

Психотерапия

Лечебная психиатрия является целенап равленной попыткой достичь реинтеграции Эго, а не только снизить уровень тревоги во всех ее формах. Говоря языком комплекса трагической смерти, это попытка воскресить взаимоотношения пациента с матерью на

334

ранних этапах и обнажить компоненты этого комплекса. Для того, чтобы достичь этого ре зультата необходимо, чтобы между пациен том и врачом установился определенный рап порт, характеризуемый со стороны психоте рапевта относительной свободой от тревоги и благоприятствующим отношением, а со сто роны пациента — определенной степенью силы духа и способностью к самоутверждаю щей смелости.

Психотерапевт. Анализ психотерапевтичес кой эффективности прошел в научной литера туре путь от обсуждения техники психотера пии до рассмотрения характера психотерапев та и природы его участия в терапевтической трансакции. Связано это с тем, что психотера певт может защищаться, так же как и пациент, или даже еще больше. Как указывает Suttie (397), он является продуктом нашей культуры, и таким образом, закрыт от своей собственной потребности в любви, тревоги и ненависти запретом на уязвимость. Когда при трансфере психотерапевту требуется признать, что его мать и мать пациента похожи, он использует собственные защитные механизмы, или, по меньшей мере, демонстрирует обманчивую невосприимчивость к эмоциям, или даже дис социирует себя от пациента, употребляя ульт ра пассивную, ультра объективную технику. Терапевт не осмеливается демонстрировать сострадание, и именно это является причиной неспособности обнаружить или признать, что именно любовь является эффективной дей ствующей силой в психотерапии, а также при чиной замены этих простых взаимоотношений стремлением к различным техникам.

«Любовь» сама по себе может быть невро тическим проявлением у психотерапевта. Как

335

замечает Rank, она может активизировать страх смерти у невротичных субъектов, для которых контакт с другими людьми несет зна чение самоуничтожения в слишком тесном союзе. «Сострадание» — более подходящее слово, но оно также означает субъективный аффект без необходимого благотворного эф фекта. Suttie ближе подходит к межличност ному значению, когда говорит, что фактором, общим для всех терапевтических процедур, является поиск основы для товарищеских от ношений с пациентом. Терапевт играет роль матери в установлении точки отсчета для рас ширяющегося круга взаимоотношений, сво бодных от тревоги, который возвращает паци ента к полноценному участию в жизни обще ства. Этого нельзя достичь просто дружеским согласием, которое не может в большей сте пени благоприятствовать становлению сво бодного от тревоги эго и социализации лич ности, чем любящая, понимающая и друже любная мать.

Как мне представляется, функцией пси хотерапевта является защита, и он не сможет выполнять эту функцию до тех пор, пока не постигнет собственный комплекс трагичес кой смерти и не преодолеет собственную та натическую тревогу. Именно эта функция де лает терапевта противоположностью матери пациента (воспринимаемой как действующая сила комплекса), а также противоядием от ее влияния. Как только пациент будет уверен в благоприятствующем влиянии, не на словах, а в процессе взаимодействия, откроются воз можности для реорганизации эго. Он уже не чувствует себя одиноким и беспомощным. Его затруднениям и страданиям не просто по сочувствовали, а они на самом деле поняты

336

другим человеком, который способен защи тить, и не имеет других мотивов, кроме жела ния помочь. Пациент уже может вступить в конфронтацию со своим комплексом смер ти — или своей матерью, — и тогда его трево га превращается в страх, который можно с мужеством встретить.

Но если пациент чувствует тревогу тера певта, он реагирует болезненно и с враждеб ностью, как будто бы его обманули. «Негатив ный трансфер» является не просто замещени ем, но ответной реакцией на отсутствие чувства безопасности, характеризующее дан ные взаимоотношения.

Любой, кто внушает веру, веру в свою бе зусловную и неизменную защиту, может ока зывать целительное воздействие. Эффект от этого воздействия может быть глубоким и продолжительным1. Страдания и ограниче ния вызываются не самим по себе конфлик том, но невыносимостью тревоги, которая может быть уменьшена благодаря благотвор ному влиянию. Именно поэтому у «поверхно стной» терапии иногда может быть заметный целительный результат. Вклад психотерапев та заключается не только в поддержке Эго, но и в том, что он помогает пациенту понять его конфликты и противостоять им.

Если принять этот взгляд на эффектив ность психотерапии, то из этого следует, что при подготовке психотерапевтов следует ори

1 Этот «эффект личности» можно наблюдать даже у животных. В своих экспериментах с собаками Gantt (416) обнаружил, что внимание к животному облег чает эффект боли и других видов стресса. Даже про сто присутствие человека действует успокаивающе, а если приласкать собаку, то у нее могут заметно сни зиться повышенное кровяное давление и тахикардия.

337

ентироваться на инсайт его собственной та натической тревоги и умение ее контролиро вать. Как я уже отмечал, у врачей уровень страха смерти выше среднего значения (86 — 89), а на основе проведенного опроса Burton (417) обнаружил, что психоаналитики в каче стве защиты от собственного страха смерти ис пользуют отрицание, замещение и компенса цию. Обычно дидактический анализ и супер визия наставником не исследуют материнскую разрушительность и комплекс смерти. Это упущение защищено приверженностью к док трине. Мы здесь имеем классический пример того, как, «слепой ведет слепого» (или боя щийся ведет боящегося). Но я соглашусь с мнением Wolstein (384), что аналитики экзи стенциалисты являются заложниками «посту лата непосредственности», поставив себя в позицию попытки достичь «результата с нуля». Истина кроется ни во фрейдистском, ни в экзистенциальном анализе, но в самом терапевте как источнике благотворного вли яния на другого человека.

Пациент. Ответной динамикой со стороны пациента является сила Эго, которую можно определить как смелость. Возможно, более подходящим является выражение «сила духа», обозначающее способность переносить чув ство тревоги. Есть люди, которые, будучи слишком «измотанными» жизнью, не облада ют устойчивостью по отношению к тревоге и стремятся только защитить себя. Эти чрезвы чайно уязвимые личности не прибегают к ре конструктивной психотерапии. Но у боль шинства людей имеется достаточно ресурсов силы духа для того, чтобы ее начать; способ ность к не психотическому существованию есть проявление силы Эго. Можно ли будет

338

«поддержать» пациента, то есть, помочь ему в обретении еще большей силы духа, зависит от способности терапевта к благотворному воздействию (а также от его навыков, направ ляемых эмпатией). На самом деле, если па циент подавит комплекс трагической смерти, отпадет необходимость и в самой смелости; тем не менее, эта возможность чисто теорети ческая, так как комплекс нельзя искоренить полностью, и как смелость, так и самоутвер ждение существуют только в определенной степени. Лечение может только превратить тревогу, ведущую к формированию невроти ческой защиты, в страх, который позволяет создать рациональную защиту.

Трудно объяснить происхождение и раз витие чувства смелости. Возможно, она явля ется желанием жить даже перед лицом угро зы. Мать, обладающая абсолютно благопри ятствующим влиянием, сделала бы смелость ненужной, а полностью деструктивная мать сделала бы смелость (и жизнь) невозможной. Ребенок, находящийся под угрозой, может проявить силу духа только в форме аутизма, а смелость — в форме агрессии. Эти проявле ния могут сохраняться в виде ухода в себя, ма зохизма или стоицизма, или в форме проти вофобного садизма, но настоящая смелость может появиться только с усилением Эго. И она может стать отличительной чертой чело веческого существования, его моральной си лой. Но смелость всегда относительна, так как она направлена против угрозы — она из меняется в зависимости от интенсивности уг розы и ресурсов личности в данный момент, включая его веру в защиту, исходящую из ка кого то внешнего источника. Я был свидете лем того, как состояние больных, страдаю

339

щих от гинекологических и акушерских недо моганий, улучшалось только благодаря мяг кой поддержке. Подобный эффект во время беременности и родов очень важен для пре дотвращения психических расстройств у сле дующего поколения.

Реконструкция материнско3детских взаимоот3 ношений. Опыт безопасной зависимости от другого человека может оказывать продолжи тельное корригирующее действие. Но обычно этого недостаточно, так как тревога может вновь заявить о себе, а смелость может оста вить человека. «Трансферное лечение» может восприниматься только как дополнительное, но, говорят, что не существует «средства», из лечивающего полностью и навсегда. Выявле ние компонентов комплекса трагической смерти является процессом лечения, но этот процесс никогда нельзя довести до полного раскрытия и полного разрешения конфликта. Анализ комплекса требует реконструкции вза имоотношений с матерью, начиная со дня рождения, а самый ранний опыт слишком ус тарел и слишком ужасающ, чтобы допустить его воскрешение в памяти. Некоторые паци енты могут вернуться в период своего младен чества, по крайней мере, на какие то мгнове ния. В самом начале своей психотерапевтичес кой практики я пытался побуждать пациентов зайти как можно глубже, вступая в конфрон тацию с угрозой трагической смерти в ее самой примитивной форме. Сейчас я уверен, что очень хорошего результата можно достичь и без глубокого проникновения. Достаточно того, чтобы пациент пришел к пониманию ис точника своей базовой тревоги и того, каким анахронизмом он является, и смог противосто ять своей тревоге большей смелостью.

340