Конституционное регулирование и правоприменение в современных условиях глобализации права. Том 1. Сборник статей и докладов по материалам научных меро

Умнова (Конюхова) И. А.

тиворечие с христианскими идеями гуманизма, касающимися понимания пределов реализации таких ценностей, как свобода

иравноправие. Декларация тысячелетия ООН 2000 г., выстроив систему фундаментальных ценностей, в качестве таковых назвала свободу, равенство, солидарность, терпимость, уважение к природе, общая обязанность. Вне перечня, однако, остались, собственно говоря, сама человеческая жизнь, духовное и физическое здоровье человека, достоинство, справедливость, мир, безопасность, любовь к ближнему, семья и брак как союз мужчины и женщины и иные, естественно-правовые ценности. В отличие от современных конституций исламских государств, защищающих вышеназванные ценности как религиозные, в первых же главах конституций, в том числе путем установления определенных запретов и ограничений свободе и равноправию (к примеру, конституции Афганистана 2004 г., Бахрейна 2002 г., Египта 2014 г., Ирана 1979 г., Ирака 2005 г., Катара 2003 г., Омана 1996 г., Туниса 2014 г. и др.), большинство конституций западных государств с христианскими корнями правовой культуры, включая Россию, весьма лаконичны и сдержаны в вопросах защиты естественно-правовой сущности человека. Выставляя аналогично Декларации тысячелетия ООН на первое место такие ценности как свобода и равноправие, но не увязывая их при этом с естественно-правовыми ограничителями их реализации, многие страны оказались заложниками фетишизированной свободы и раздутого до абсурда равноправия (в частности, равноправие сексуальных меньшинств, традиционных и однополых браков, родителей и детей и пр.), породив тем самым риски для человека и человечества в целом.

Правовое развитие в этих условиях значительного числа европейских государств, на американском континенте — США, Канады, Аргентины, Бразилии, Уругвая и Мексики (ряд штатов), в Африке — ЮАР и др., привело к легализации содомии, однополых браков, свободной торговли «легкими» наркотиками, пропаганде «свободной любви», поддержке аморального творчества, поощрения абортов, признания права на смерть (эвтаназии)

ипрочих видов антихристианского, безнравственного поведения, разрешаемого или не запрещаемого государством. Опасной тенденцией стало вовлечение в легализацию высших национальных и международных судов (в частности, ЕСПЧ), а также учас-

21

Конституционное регулирование и правоприменение в современных условиях глобализации права

тие в этом процессе широкого круга неправительственных организаций.

Оценивая активность неправительственных организаций на современном этапе, профессор права Кристофер Макрудден1 говорит о расширении культурных войн, которые развернулись в отдельных государствах и на транснациональном (международном) уровне между религиозно-консервативными и либерально-секу- лярными неправительственными организациями (НПО)2.

Если говорить об итогах этих культурных войн, то, к сожалению, и во многих западных государствах, и на международном уровне (ЕСПЧ) победу нередко одерживает антихристианская трактовка либерально-демократической доктрины свободы и равноправия. В частности, следует обратить внимания на дело Lawrence v. Texas 3, по которому Верховный Суд США постановил (правда, голоса судей разделились), что законы штатов криминализирующие, то есть устанавливающие ответственность за содомию, являются неконституционными в соответствии с федеральным законом. По этому делу тридцать одно экспертное заключение было представлено

вВерховный Суд, некоторые в пользу сохранения криминализации содомии как конституционной меры (шестнадцать заключений) и другие против криминализации (пятнадцать).

Завершающим штрихом в длительной ожесточенной дискуссии, как известно, стало решение Верховного Суда США от 26 июня 2015 г., определившее, что право на однополые браки не противоречит Конституции страны. К тому времени однополые браки уже были разрешены в 37 штатах из 50. Символичным знаком деградации либерально-демократической доктрины свободы и равноправия

вСША явилось заявление Президента США Барака Обамы о том, что данное решение Верховного Суда США является победой Америки, которая сделает американцев более равными и свободными4.

Аналогично США сопротивление религиозной общественности не помешало, к сожалению, принятию в Канаде 20 июля 2005 г.

1 Профессор Центра прав человека и равного права Королевского университета Белфаста.

2 Christopher McCruddenn Transnational culture wars // I•CON (2015).

Vol. 13. № 2. P. 434.

3 Lawrence v. Texas, 539 U. S. 558 (2003).

4 http://ria.ru/world/20150626/1091224116. html.

22

Умнова (Конюхова) И. А.

Закона о гражданском браке, который узаконил однополый брак. Еще до принятия этого закона восемь провинций и одна территория, составлявшие 89% канадского населения, уже предоставляли правовую базу по браку между супругами одного пола. В каждом из регионов этот вид брака был узаконен в результате процесса установления судьями того, что старый закон о браке, ограниченный гетеросексуальными парами, противоречил конституции1.

Благодаря усилиям религиозной общественности по противодействию содомии целый ряд государств на конституционном уровне однозначно выразили свое отношение к однополым бракам. В частности, в Европе Конституция Польши 1997 г. характеризует брак как «союз мужчины и женщины», тем самым исключая возможность легализации однополых браков. Согласно ст. 46. (1) Конституции Болгарии брак представляет собой добровольный союз мужчины и женщины. В 2005 г. в Конституцию Латвии 7 ноября 1922 г. (в ред. 1993 г.) было внесено определение брака как «союза между мужчиной и женщиной», что фактически исключило легализацию однополых браков.

Особое отношение к семье и браку высказано в Конституции Венгрии от 25 апреля 2011 г., согласно которой Венгрия защищает институт брака между мужчиной и женщиной, супружеские отношения, установленные добровольно, а также семью как основу для выживания страны. Венгрия поддерживает рождение детей. Защита семей регулируется законом квалифицированного большинства (ст. М). На постсоветском пространстве в ст. 32 Конституции Республики Беларусь записано, что женщина и мужчина по достижении брачного возраста имеют право на добровольной основе вступить в брак и создать семью. Другой вид брака Конституция данной страны не предусматривает.

ВРоссийской Федерации на уровне Семейного кодекса РФ (ч. 3 ст. 1 и ч. 1 ст. 12) брак рассматривается как добровольный союз мужчины и женщины, при этом семья создается в целях обеспечения приоритетной защиты прав и интересов несовершеннолетних.

Вотличие от конституционной доктрины нравственности вышеприведенных государств, строго ограничивающих публичные

1 https://www.visioncritical.com/wp-content/uploads/2010/07/2010.07.26_ SameSex.pdf.

23

Конституционное регулирование и правоприменение в современных условиях глобализации права

права сексуальных меньшинств и возможности их негативного влияния на детей и общество, ЕСПЧ настаивает на допустимости признания прав сексуальных меньшинств в широком смысле. Наиболее чувствительным вопросом является допустимость признания однополых семей и родительских прав однополых пар. ЕСПЧ затрагивает в своей практике два основных вопроса, связанных с однополыми семьями: отношений между партнерами и родительские права гомосексуальных лиц. При этом нельзя не заметить, что позиция ЕСПЧ, к сожалению, все более «либерализируется» (постановления от 24 июня 2010 г. по делу «Шалк и Копф против Австрии» (жалоба № 30141/04); по делу «P. B. и J. S. против Австрии» (от 20 марта 2008 года, жалоба № 18984/02), по делу «Салгуэйро да Сильва Моута против Португалии» от 21 декабря 1999 г.; дело «J. M. против Великобритании» от 28 сентября 2010 г. (жалоба № 37060/06) и др.).

Серьезными гарантиями защиты человека является конституционное регулирование принципиальных вопросов, связанных с охраной его жизни и здоровья. Примером позитивного опыта конституционного регулирования на основе христианской нравственности являются положения Конституции Швейцарии 1999 г. (вступила в силу в 2000 году) и Венгрии 2011 г.

Согласно ст. 119 Конституции Швейцарии человек подлежит защите от злоупотреблений репродуктивной медициной и генной инженерией. Конституция этой страны запрещает, в частности, все виды клонирования и вмешательств в наследственный материал, пожертвование эмбрионов и все виды суррогатного материнства недопустимы; запрещена любая торговля человеческим зародышевым материалом и производными им эмбрионами.

В соответствии со статьей I. Конституции Венгрии каждый человек имеет право на жизнь и человеческое достоинство; жизнь плода будет защищена с момента зачатия. Статья III Конституции Венгрии запрещает медицинские или научные эксперименты на людях без их добровольного и осознанного согласия. Запрещена также евгеническая практика, нацеленная на отбор лиц, делая человеческое тело и его части источником прибыли, а также репродуктивное клонирование людей.

Приведенные примеры являются доказательством того, что прогрессивные государства стремятся защитить человека, его жизнь

24

ЧАСТЬ 1

Конституционное право и применение Конституции РФ в условиях глобализации угроз и вызовов гражданскому миру и безопасности государств

по материалам Международной конференции от 29 апреля 2016 года и Школ молодого ученого от 7 октября и 18 ноября 2016 года

Абрамова М. Г.

зам. зав. кафедрой государственной политики МГУ им. М. В. Ломоносова, доцент, канд. истор. наук, магистр юриспруденции

Попова А. В.

профессор кафедры теории государства и права Финансового университета

при Правительстве Российской Федерации, профессор кафедры теория государства

иправа им. Г. В. Мальцева Российской академии народного хозяйства

игосударственной службы при Президенте Российской Федерации, д-р юрид. наук

Существует ли опасность для национальной безопасности России правового империализма?

В публицистической и научной литературе в последнее время получила свое развитие трактовка феномена «правовой империализм». Впервые употребление данного термина стало возможно в связи с делом о государственном долге Аргентины в 2001 г., когда принципы английской правовой системы были заимствованы для формирования решений международного правосудия. Тогда суд города Нью-Йорка принял решение о необходимости увеличения государственного долга Аргентины, исходя из исков отдельных

26

Абрамова М. Г., Попова А. В.

граждан против государства1. Однако представляется, что за прошедшее десятилетие правовой империализм приобрел более широкий контент и стал распространяться на сферу прав и свобод человека. Теперь правовой империализм можно определить, как стратегию «исторического Запада» навязать англо-саксонское понимание прав и свобод человека народам других цивилизаций.

Особенно актуальным этот вопрос стал для России в условиях интеграции страны в европейское правовое пространство, в котором главную роль играет Европейский Суд по правам человека (далее — ЕСПЧ). Одной из наиболее заметных проблем в целях сохранения национальной безопасности, возникающих в правовом пространстве современной России, является поиск правильного соотношение между национальными интересами, выраженными

вКонституции Российской Федерации, принятой на референдуме

в1993 г., и наднациональными — европейскими.

Одной из наиболее заметных проблем такого рода, возникающих в правовом пространстве Совета Европы, членом которого является и Российская Федерация, является поиск ответа на вопрос: обладает ли верховенством Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенции) над национальной конституцией. Правовые нормы-принципы, содержащиеся в Конвенции, содержат прежде всего прецедентное толкование, которое не просто не применяется во внутригосударственном российском правовом регулировании, но и не признается российской юридической доктриной источником права в теории. Таким образом, ратифицировав Конвенцию, Россия получила в конце 90-х гг. ХХ в. совершенно не характерную для нее органически-наднацио- нальную «добавку» к своей правовой системе. Учитывая также колоссальный объем самих прецедентов, принятых на основе Конвенции, а также своеобразный механизм обновления норм-ориентиров через дополнительные Протоколы к Конвенции, принимаемые ежегодно, можно констатировать появление в правовой системе России сложного, и с материальной, и с процессуальной точки зрения чужеродного институционального организма, имеющего тен-

1 Катасонов В. Игра без правил: правовой империализм против России // URL: http://ruskline.ru/opp/2015/2/09/igra_bez_pravil_pravovoj_imperializm_ protiv_rossii_i/ (дата обращения: 28.02.2016г.).

27

Конституционное регулирование и правоприменение в современных условиях глобализации права

денцию к попранию национальных правовых институтов, норм

итрадиций.

Всоответствии с п. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации1, общепризнанные принципы и нормы международного права, а также международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законодательством, то применяются правила международного договора. Все эти положения дублируются в п. 1, 2 ст. 5 Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации», где устанавливают абсолютно новый порядок соотношения международного и внутригосударственного права, в соответствии с современной мировой конъюнктурой. Стоит также отметить, что на сегодняшний день не существует таких договоров, в которых участвовали бы абсолютно все страны. Именно поэтому значение общепризнанных в мировом сообществе принципов

инорм международного права заключается в том, что они формируются международным сообществом в целом и становятся общеобязательными для всех стран. Примером является принцип суверенного равенства государств или принцип неприменения силы

иугрозы силой. В случае, если положения опубликованных на официальном уровне международных договоров и иных соглашений Российской Федерации не требуют издания актов для применения на национальном уровне, то они действуют на территории России непосредственно.

Как известно, компетенция российских судов по рассмотрению обращений на нарушение прав и свобод человека и гражданина, также, как и компетенция ЕСПЧ, связанная с принятием индивидуальных решений (прецедентов) в отношении стран по искам частных лиц против государства, по сути, взаимосвязаны между собой. Это взаимосвязь объясняется самой задачей международного и внутригосударственного судопроизводства, заключающейся в защите прав и свобод человека. По нашему твердому убеждению, для сохранения правового диалога между правовыми системами, их взаимообогащения и взаимопроникновения в процессе глобализации, при обязательном учете национальных особенностей

1 Конституция Российской Федерации // «СПС КонсультантПлюс».

28

Абрамова М. Г., Попова А. В.

и традиций каждого суверенного государства, является единственным решением в целях создания единого правового пространства не только Европы, но и мира в целом. Подобная позиция была высказана Председателем Конституционного Суда Российской Федерации В. Д. Зорькиным, выдвинувшим модель «инфильтрации» решений ЕСПЧ в правовую систему России1.

В соответствие с данной моделью, решения ЕСПЧ инфильтрируются Конституционным Судом Российской Федерации в правовое пространство России, поэтому правовые позиции ЕСПЧ, оказывая заметное воздействие на практику конституционного правосудия, приобретают качества внутригосударственной формаль- но-юридической значимости2. В. Д. Зорькин утверждает, что «в работе Конституционного суда Российской Федерации утвердился подход, когда общепризнанные принципы и нормы международного права используются в качестве эталона, сообразуясь с которым в государстве ведется защита прав и свобод человека, закрепленных в нашей Конституции. Решения Европейского суда оцениваются Конституционным Судом фактически как источник права»3.

При этом, вопрос о судьбе данного закона в рамках исполнения решений ЕСПЧ может быть разрешен при проверке его конституционности Конституционным Судом Российской Федерации4.

Решения ЕСПЧ и высших государственных судов являются сферой огромной содержательной сложности. Не удивительно, что практика сосуществования ЕСПЧ и высших органов национального конституционного правосудия не лишена противоречий5. Большин-

1 Комаров С. А., Лаптева И. В., Титенков Д. И. Права человека и правовая инфильтрация идей Европейского Суда по правам человека в правовую систему Российской Федерации. СПб.: Изд-во Юридического института (Санкт-Петер- бург), 2014. — 354 с.

2 Катасонов В. Игра без правил: правовой империализм против России // URL: http://ruskline.ru/opp/2015/2/09/igra_bez_pravil_pravovoj_imperializm_ protiv_rossii_i/ (дата обращения: 28.02.2016г.).

3 Зорькин В. Д. На вершине судебной власти // ЭЖ-Юрист, 2006. № 41. // URL: http://base.consultant.ru (дата обращения 06.01.2015 г.).

4 Зорькин В. Д. Прецедентный характер решений Конституционного Суда Российской Федерации // Журнал российского права. 2004. № 12. // URL: http://base.consultant.ru (дата обращения 06.01.2015 г.).

5 Егорова О. А., Беспалов Ю. Ф. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод в судебной практике. М.: Проспект, 2014. — 144 с.

29

Конституционное регулирование и правоприменение в современных условиях глобализации права

ство российских правоприменителей не готовы руководствоваться этими принципами и позициями, используемыми в англо-амери- канской правовой системе, напрямую, как обязательными. Этому есть причины и содержательного и технического свойства. Во-пер- вых, это вызвано отсутствием в Российской Федерации официального перевода постановлений ЕСПЧ с английского и французского языков, что осложняет правовую инфильтрацию решений ЕСПЧ. Во-вторых, в российском законодательстве нигде прямо не обозначено место решений ЕСПЧ, не прописана форма и степень их обязательности, если они вынесены не в отношении России. В-третьих, нет прямого указания на их юридическую силу в части соотношения с конституционными нормами (нормами Конституции РФ и нормами конституционных законов). В-чет- вертых, в российском законодательстве нигде прямо не признается прецедент как источник права, так как Россия входит в континентальную (романо-германскую) правовую семью. В-пятых, нигде не говорится о прецеденте толкования, не определена система и роль актов толкования и даже о субъектах толкования законов можно лишь дискутировать.

В «Концепции внешней политики Российской Федерации»1, которая была подписана Президентом страны 20 февраля 2013 г., указано, что высшим приоритетом национальной безопасности России является обеспечение защищенности личности, общества и государства. Соответственно главные внешнеполитические усилия государства должны быть направлены на достижение основных целей, таких как сохранение и укрепление суверенитета России, обеспечение национальной безопасности, повышение уровня реализации основных прав и свобод человека и гражданина, укрепление демократической международной системы, которая основана на коллективных началах в решении международных проблем, а также на верховенстве международного права, обеспечение всесторонней защиты прав, свобод и законных интересов граждан Российской Федерации и соотечественников,

1 Концепция внешней политики Российской Федерации (Утверждена Президентом Российской Федерации В. В. Путиным 12 февраля 2013 г.) // Министерство Иностранных дел РФ // URL: http://archive.mid.ru//brp_4. nsf/0/6d 84ddededbf7da644257b160051bf7f (дата обращения: 16.04.2016).

30