Конституционное регулирование и правоприменение в современных условиях глобализации права. Том 1. Сборник статей и докладов по материалам научных меро

ЧАСТЬ 2

Актуальные проблемы развития конституционного права и судебная защита прав человека в Российской Федерации

по материалам Международной конференции от 29 апреля 2016 года и Школы молодого ученого от 18 ноября 2016 года

Банщиков С. А.

преподаватель Восточно-Сибирского филиала РГУП, соискатель отдела конституционно-правовых исследований РГУП

Квопросу о возможности исполнения

вРоссийской Федерации некоторых решений межгосударственных органов по защите прав и свобод человека

Вопрос о соотношении права национального и права международного традиционно вызывал интерес исследователей как в области теории права, так и ученых-конституционалистов.

Применительно к современным условиям российской политикоправовой действительности особую актуальность и значимость приобрел производный от вышеобозначенного вопрос о возможности исполнения решений межгосударственных органов по защите прав человека.

Одним из наиболее резонансных из таких решений стало постановление Европейского Суда по правам человека по делу «Константин Маркин против Российской Федерации»1, которым Страсбургский суд признал незаконным отказ российских властей в предоставлении трехлетнего отпуска по уходу за ребенком муж- чине-военнослужащему.

1 Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание.

2012. № 6. С. 3, 62–105.

131

Конституционное регулирование и правоприменение в современных условиях глобализации права

Валерием Дмитриевичем Зорькиным, Председателем Конституционного Суда Российской Федерации, в связи с этим событием написана и опубликована в «Российской газете» в октябре 2010 года статья под названием «Предел уступчивости»1, в которой автором обращено внимание на то, что впервые Европейский Суд в жесткой правовой форме подверг сомнению решение Конституционного Суда России.

В качестве предела той самой уступчивости, в частности, при определении возможности исполнения решений межгосударственных органов, Валерий Дмитриевич называет защиту нашего суверенитета, наших национальных институтов и наших национальных интересов.

Вообще, суверенитет Российского государства, провозглашенный статьей 4 Конституции Российской Федерации2, во многом выступает в качестве основной преграды для беспрепятственного исполнения решения межгосударственного органа.

Именно как особая конституционная характеристика государства суверенитет с высочайшей строгостью относится к действиям или актам, исходящим от того или иного «надгосударственного» органа, которые идут в разрез как с принципами, так и с нормами национального права.

Возникший «конфликт интересов» привел к внесению в конце 2015 года в Федеральный конституционный закон от 21 июля 1994 года № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации»3 изменений, которые позволяют в настоящее время оценивать решение межгосударственного органа по защите прав человека, вынесенное в отношении Российской Федерации, на «конституционность». Названный закон дополнен главой XIII. 1 «Рассмотрение дел о возможности исполнения решений межгосударственного органа по защите прав и свобод человека», которой уполномоченному федеральному органу исполнительной власти (Министерству юстиции России) предоставлено право на обращение в Конституционный Суд РФ с соответствующим запросом.

1 Зорькин В.Д. Предел уступчивости // Российская газета. 2010. № 5325 (246). 2 Конституция Российской Федерации // СПС «КонсультантПлюс».

3 Федеральный конституционный закон от 21 июля 1994 г. № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

132

Банщиков С. А.

Встатье 104.3 «Пределы проверки», которая расположена в указанной главе, Закон устанавливает, что Конституционный Суд РФ проверяет возможность исполнения решения межгосударственного органа с точки зрения основ конституционного строя Российской Федерации и установленного Конституцией Российской Федерации правового регулирования прав и свобод человека и гражданина.

Указанные два ориентира избраны, как представляется, вполне обоснованно, при этом, их использование основано на их же неразрывном единстве.

При этом, как видится, основы конституционного строя имеют двойственное значение с точки зрения природы анализируемого механизма: с одной стороны, именно основы конституционного строя,

аточнее такое свойство как суверенитет, обусловили появление механизма, установленного новой главой.

С другой стороны, положения первой главы Конституции РФ должны применяться Конституционным Судом РФ непосредственно в процессе разрешения дел данной категории, поскольку именно толкование положений указанной главы способно разрешить какие-либо противоречия при рассмотрении и разрешении дел данной категории.

Помимо этого, именно указанные два ориентира (основы конституционного строя и установленное регулирование прав и свобод человека) составляют фундамент российского конституционализма. В определенном смысле слова, они составляют и фундамент российского суверенитета. Только такие нормативные установления способны выступать в качестве нормативного обоснования для «блокировки» исполнения решения такого авторитетного межгосударственного органа как, например, Европейский Суд по правам человека.

Вапреле нынешнего года Конституционным Судом реализован механизм, закрепленный новой главой Федерального конституционного закона, а именно — вынесено постановление о возможности исполнения в соответствии с Конституцией Российской Федерации Постановления Европейского Суда по правам человека по делу «Анчугов и Гладков против России»1, которым Страсбург-

1 Постановление Конституционного Суда РФ от 19.04.2016. № 12-П // СПС «КонсультантПлюс».

133

Конституционное регулирование и правоприменение в современных условиях глобализации права

ский суд признал имевшим место нарушения в отношении заявителей статьи 3 Протокола № 1 к Конвенции от 4 ноября 1950 года о защите прав человека и основных свобод1.

Суть этого интересного дела сводится к различным подходам

вограничении активного избирательного права лиц, осужденных к лишению свободы, в российском праве — с одной стороны, и в практике Европейского Суда по правам человека — с другой.

Особый интерес указанное постановление Конституционного Суда РФ вызывает тем, что исполнение постановления Страсбургского суда признано одновременно и возможным, и невозможным.

Невозможность в части принятия мер общего характера, предполагающих внесение изменений в российское законодательство которые позволяли бы ограничивать в избирательных правах не всех осужденных, отбывающих наказание в местах лишения свободы по приговору суда, видится Конституционным Судом РФ

всвязи с императивными требованиями части 3 статьи 32 Конституции РФ. Указанной нормой установлено, что граждане, содержащиеся в местах лишения свободы по приговору суда, не имеют права избирать и быть избранными.

Вто же время постановление признано возможным к исполнению в части возможности применения мер общего характера, обеспечивающих справедливость, соразмерность и дифференциацию применения ограничений избирательных прав. Указанный вывод основан на том, что положения Уголовного кодекса РФ исключают назначение наказания в виде лишения свободы отдельным категориям лиц (совершивших преступления небольшой тяжести), а для преступлений средней тяжести и тяжких преступлений лишение свободы является альтернативным видом наказания. Соответственно, суд общей юрисдикции при рассмотрении и разрешении уголовного дела должен исходить из этого обстоятельства и назначать лишение свободы как более строгое наказание, учитывая, в том числе, такое последствие, как ограничение активного избирательного права.

Некоторые исследователи считают данный вывод Конституционного Суда России противоречивым, поскольку позиция Евро-

1 Протокол № 1 к Конвенции от 4 ноября 1950 г. «О защите прав человека и основных свобод» // СПС «КонсультантПлюс».

134

Дудко И. А.

пейского Суда по правам человека касается необходимости смягчения абсолютного запрета на участие в выборах внутри категории лиц, лишенных свободы; Конституционный Суд России ведет речь о дифференциации между осужденными, лишенными свободы, и осужденными, приговоренными к другим видам наказания1. Как следствие, орган конституционного контроля России говорит о «другой соразмерности».

Таким образом, можно сделать вывод о том, что в свете расширения компетенции Конституционного Суда России последний приобрел еще одно важнейшее направление деятельности, которое выступает в качестве важной и непростой миссии в деле реализации принципов международного права с одной стороны, и защиты суверенитета — с другой.

Дудко И. А.

доцент кафедры конституционного права им. Н. В. Витрука РГУП, канд. юрид. наук

Конституционализация судебной практики: миф или реальность?

На состояние всей правовой системы государства значительное влияние оказывает деятельность органов конституционной юстиции. Именно с функционированием судов конституционной юрисдикции в юриспруденции стало развиваться понятие конституционализации2. Под конституционализацией понимают разные явления3. Конституциализацию можно рассматривать как «процесс

1 Вайпан Г.В. Трудно быть богом: Конституционный Суд России и его первое дело о возможности исполнения постановления Европейского суда по правам человека // Сравнительное конституционное обозрение. 2016. № 4. С. 107–124.

2 Понятие «конституционализация» используется не только в юриспруденции, но и других гуманитарных науках. Об этом подр. Кравец И. А. Российская Конституция и конституционализация правового порядка (некоторые вопросы теории и практики) // Журнал российского права. 2003. № 11, ноябрь. С. 115.

3 Более подр. см. Кузьмин А. Г. Конституционализм, конституционализация, конституционная законность: к вопросу о соотношении категорий // Российский судья. 2014. № 9. С. 14–20 // СПС КонсультантПлюс.

135

Конституционное регулирование и правоприменение в современных условиях глобализации права

реализации конституционных установлений (принципов, норм и др.) в законотворчестве, в сфере частного и публичного права, в судебной и иной правоприменительной практике по обеспечению и защите прав и свобод человека и гражданина»1. Процесс конституционализации связан с толкованием Конституции, осуществляемым органами конституционного контроля. Вполне обоснованный интерес приобретает вопрос конституционализации судебной практики, который осуществляется через деятельность судов, реализующих решения Конституционного Суда России. В одной из своих работ судья Конституционного Суда РФ Н. С. Бондарь отметил, что конституционализация судебной практики — одна из трудных, находящихся в состоянии, далеком от удовлетворительного, решения задач нашего правосудия2. Сложности конституционализации судебной практики обусловлены рядом обстоятельств, отдельные из которых охарактеризованы в представленной статье.

Какое значение имеют решения Конституционного Суда России для правоприменительной судебной практики в контексте процесса конституционализации?

•Конституционный Суд может признать оспариваемую норму не соответствующей Конституции Российской Федерации, и, следовательно, норма утрачивает юридическую силу и не может применяться судами (ст. 79 ФКЗ «О Конституционном Суде РФ»3 — далее Закон о КС).

•Конституционный Суд осуществляет конституционное истолкование нормы, формально не признавая ее не соответствующей Конституции РФ, либо признавая ее таковой в определенном смысле.

И в том, и в другом случаях обеспечивается конституционализация правового регулирования и правовой системы в целом, а нормы, ставшие предметом конституционно-судебного контроля и аналогичные им по своему нормативному содержанию, вводятся в кон- ституционно-правовой режим реализации4.

1 Витрук Н. В. Верность Конституции. М., 2008. С. 250.

2 Бондарь Н. С. Судебный конституционализм в России в свете конституционного правосудия. М.: Норма: Инфра-М, 2011. 544 с. // СПС «КонсультантПлюс».

3 Федеральный конституционный закон от 21.07.1994. № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

4 Бондарь Н. С. Указ. соч.

136

Дудко И. А.

Суды как основные правоприменительные органы, играют значимую роль в общем процессе конституционализации посредством применения решений и правовых позиций Конституционного Суда. Эта деятельность имеет ряд направлений:

•прекращение применения нормы закона, признанной Конституционным Судом не соответствующей Конституции России;

•пересмотр решений на основе решений Конституционного Суда;

•применение правовых позиций Конституционного Суда при разрешении конкретных дел в области правоотношений, которые регулируются нормами, являвшимися предметом рассмотрения Конституционного Суда;

•распространение правовых позиций Конституционного Суда по аналогии на сходные правоотношения (в случаях, когда это возможно, например, если норма аналогична той, которая была признана Конституционным Судом не соответствующей Конституции либо был выявлен ее конституционный смысл);

•учет правовых позиций Конституционного Суда общего характера (конституционные ценности) в процессе правоприменительной деятельности,

•обращение с запросом в Конституционный Суд России о проверке конституционности закона, подлежащего применению в конкретном деле.

Каждое из указанных направлений деятельности судов имеет свои особенности и проблемы реализации. Можно выделить ряд проблем, которые затрудняют процесс конституционализации судебной практики1.

Вопрос о юридической силе правовых позиций Конституционного Суда (далее — КС) и механизме исполнения решений КС судами. Можно отметить, не останавливаясь подробно, отсутствие

взаконодательстве понятия и юридических свойств «правовых позиций Конституционного Суда»; неопределенность понятия «учет» позиции Конституционного Суда в ч. 5 ст. 79 Закона о КС,

1 На некоторые проблемы уже обращалось внимание в научной литературе. Например, Кальяк А. М. Отдельные вопросы исполнения решений Конституционного Суда РФ в правоприменительной практике // Российская юстиция. 2013. № 9. С. 36–38.

137

Конституционное регулирование и правоприменение в современных условиях глобализации права

что фактически сводит обязательность решений КС к возможности выбора со стороны правоприменительных органов.

Практика принятия Конституционным Судом определений с «позитивным содержанием». По-прежнему неоднозначное отношение у судей существует в отношении «позитивных» и «квазипозитивных»1 определений КС. Например, после двух определений по проблеме выдворения ВИЧ-инфицированных иностранных граждан, имеющих на территории Российской Федерации семью2, Конституционный Суд был фактически признать соответствующие нормы не соответствующими Конституции России, в том числе и потому, что правоприменители не в полной мере учитывают правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженные им ранее3.

Пересмотр судебных решений после принятия Конституционным Судом решения. Согласно процессуальным кодексам (ГПК ст. 392, АПК ст. 311, УПК ст. 413, КАС ст. 350) новым обстоятельством, влекущим пересмотр дела, является признание КС закона, примененного судом в данном (только УПК) или конкретном деле,

всвязи с принятием решения, по которому заявитель обращался

вКС (АПК, ГПК и КАС), не соответствующим Конституции. В таком подходе возникают, как минимум, две проблемы. Во-первых, согласно Закону о КС Суд может сделать такой вывод только

вформе постановления (но не определения). Кроме того, Суд помимо признания нормы неконституционной может прийти к выводу о признании оспариваемых заявителем положений нормативного правового акта аналогичными нормам, ранее признанным не соответствующими Конституции постановлением КС РФ, сохраняющим силу, и поэтому также не соответствующими Конституции, либо о констатации факта, что примененная в конкретном деле норма ранее признана неконституционной постановлением

1 Подр. см.: Сивицкий В. А. Правовые новеллы в деятельности Конституционного Суда Российской Федерации в 2011 году: некоторые наблюдения // Сравнительное конституционное обозрение. 2012. № 1. С. 129–141.

2Определения Конституционного Суда РФ от 12.05.2006. № 155-О

иот 04.06.2013 № 902-О // СПС «КонсультантПлюс».

3 Постановление Конституционного Суда РФ от 12.03.2015 № 4-П // Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru, 16.03.2015.

138

Дудко И. А.

КС РФ, сохраняющим силу (ст. 100). То есть формально проверяемая норма не признается не соответствующей Конституции РФ, а только аналогичной. Кроме того, довольно часто КС не признает норму не соответствующей Конституции РФ, а только выявляет ее конституционно-правовой смысл, формально признавая норму целиком не противоречащей Конституции, а иногда сразу одну и ту же норму соответствующей в определенном конституционноправовом смысле и не соответствующей в другом конституци- онно-правовом смысле Конституции РФ. В таком случае, у суда согласно процессуальному законодательству есть возможность не применять решение КС. Тем не менее такой подход законодателя вряд ли может быть признан достаточным и точным, поскольку юридические свойства решений КС (нормативные и сформулированные самим КС РФ) не предполагают исключений. Следует отметить, что только в новом КАСе закреплено указание о том, что неправильное истолкование закона, в том числе без учета правовой позиции, содержащейся в постановлениях КС РФ, Пленума Верховного Суда РФ и Президиума Верховного Суда РФ, является основанием для отмены или изменения решения суда в апелляционном порядке (п. 3 ч. 3 ст. 310 КАС).

Во-вторых, проблема пересмотра судебных решений в отношении лиц, которые не обращались в КС и в отношении которых последний не выносил решений. Судебная практика расходится в вопросе о пересмотре таких дел. Процессуальные кодексы закрепляют возможность пересмотра дел по новым обстоятельствам тех, кто обращался в КС РФ (кроме УПК ст. п. 3 ч. 3 ст. 413). Как правило, в резолютивной части постановления КС, если выявляет конституционно-правовой смысл закона, указывает: конституци- онно-правовой смысл оспариваемых законоположений является общеобязательным и исключает любое иное их истолкование в правоприменительной практике. Такое указание должно пониматься судами как допускающее возможность пересмотра, если нет других препятствий (например, связанных с исполнением решения суда). Сам КС в своих решениях указывает на возможность пересмотра дел лиц, которые не были заявителями в КС1.

1 Определение Конституционного Суда РФ от 24.06.2014 № 1546-О // СПС «КонсультантПлюс».

139

Конституционное регулирование и правоприменение

всовременных условиях глобализации права

4.Возможность применения или учета правовых позиций Конституционного Суда в мотивировочной части. Исходя из буквального понимания ч. 5 ст. 79 Закона о КС суды должны учитывать только «позицию» относительно того, соответствует ли Конституции смысл нормативного правового акта или его отдельного положения, придаваемый им правоприменительной практикой. По сути, в данном случае можно говорить о выводе КС о соответствии или несоответствии нормативного положения или смысла, который придается нормативному положению правоприменительной практикой. Такого рода вывод КС обычно формулирует в резолютивной части постановления (но не определения). Но суды

всилу целостности решения КС должны применять и учитывать правовые позиции, содержащиеся в мотивировочной части.

5.Особенности стиля и изложения решений Конституционного Суда1. Юридический язык решений КС отличается от всех других правоприменительных решений2. Они объемны, состоят из сложных предложений с использованием причастных и деепричастных оборотов. Такой особый жанр, несомненно, обусловлен вопросами, которые решает КС РФ. Вместе с тем понимание постановлений КС требует значительных интеллектуальных усилий. Не менее сложно выделить в мотивировочной части решения КС правовую позицию, учитывая, что точного ее понятия нет ни в законодательстве, ни в науке, ни в практике самого Конституционного Суда3.

1 В настоящее время вопрос о качестве решений (содержательном прежде всего) поднимается в научной литературе. Например, Петров А. А. Правовое качество решений Конституционного Суда Российской Федерации: постановка вопроса и некоторые практические проблемы // Сравнительное конституционное обозрение. 2014. № 2. С. 95–110; Джагарян А. А. Вмененная безупречность: решения Конституционного Суда Российской Федерации и правовое качество. Ответ на статью А. Петрова // Сравнительное конституционное обозрение. 2014. № 2. С. 111–124; Кряжкова О. Н., Рудт Ю. А. Расстановка мест слагаемых в решениях конституционных судов: почему сумма меняется? // Сравнительное конституционное обозрение. 2015. № 5. С. 120–135.

2 Сухинина И. Жанр и язык постановлений Конституционного Суда РФ // Российская юстиция. № 10. 2001.

3 Подр. см. Маврин С. П. Правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации: природа и место в национальной правовой системе // Журнал конституционного правосудия. 2010. № 6. С. 23–33, Маврин С. П. Некоторые соображения о понятии правовых позиций Конституционного

140