Законотворчество в Советской России в 1917–1922 годах. Монография

Глава третья

ства. «Что касается Ларина, то его талант принадлежит более к области парламентской оппозиции и к области журналистики, а не к области деловой работы. По части проектов он неутомим. Он здесь упоминал, что еще в январе 1920 г. он выдвигал хороший проект. Но если собрать все проекты Ларина и выбрать из них хорошие проекты, то наверное пришлось бы определять их в десятых долях промилле. 10 мая к нам в Политбюро ЦК он внес проект общего перехода на коллективное снабжение. Основной принцип заманчив, но когда это внесено? 10 мая 1921 г., когда продовольствия абсолютно не хватает таким центрам, как Москва и Петроград, когда эти значительные центры Российской республики обречены временно на полуголодное, четверть голодное существование. Предлагать перестройку продовольственных учреждений в момент, когда люди выбиваются из сил – смешно. Политбюро приняло такую резолюцию: “проект Ларина и ВЦСПС (ВЦСПС, конечно, сейчас же подмахнул этот проект) отклонить, поручить автору проекта пересмотреть вопрос вторично, более обстоятельно с точки зрения возможности реального снабжения”.

Вот основа, которая была повторена на съезде профсоюзов, причем Чубарь согласовал основные части своих тезисов с той осторожной политикой, которая дана в ЦК партии. Гольцман и Ларин поступили по правилу, о котором мне Ларин, полушутя, когда кончилось заседание Политбюро, на ухо сказал. (Я думаю, что я не совершу нескромности, передавая этот разговор.) Ларин, когда увидал, что эта резолюция принята, сказал мне: “Вы дали нам мизинец, мы возьмем всю руку”. Тогда я подумал, — хотя я это и раньше знал, — теперь мы будем знать, как надо торговаться с Лариным. Если он попросит миллион, то давать ему надо полтинник. (Смех.) Здесь в прениях выяснилось, что когда Ларина спросили, где данные, он привел пример, который назвал “блестящим”, касающийся постройки Кизляр-Старо- Теречной дороги. Хотя здесь уже доказали, что в этом примере нет ничего нового, что такие опыты уже проделывались, но все же это прогресс, когда нам преподносят конкретный пример, результат опыта вместо общих рассуждений, вместо бесчисленных тезисов. Было бы несчастьем, если бы все стали читать и обсуждать эти тезисы, из которых девять десятых нельзя дочитать без чувства тяжести в голове.

Не тезисы нужны, а учет местного опыта. Давайте изучать этот опыт, а то, что же – систему на системе строить и законопроекты о коллективном снабжении ваять, когда минимума реального снаб-

247

Законотворчество в Советской России в 1917–1922 годах

жения нет. Практическая работа есть на местах. Здесь был брошен упрек ЦК, что он не дает местного опыта. Да, ведь, у нас его нет, мы возимся исключительно среди декретов. Большинство из нас погружено в эту неприятную работу, поэтому мы не можем видеть местный опыт»1.

В конце своего выступления Ленин сделал выводы, при этом он согласился с мнением Н. Осинского: «В заключение перейду к тем выводам, которые, мне кажется, очень правильно намечены т. Осинским и которые дают общий итог нашей деятельности. Осинский дал три вывода. Первый вывод – “всерьез и надолго”. Я думаю, что он совершенно прав. Ибо, в силу сплетнического обычая, распространяются слухи, что идет политика в кавычках, т.е. политиканство, что все делается на сегодня. Это неверно. Мы учитываем классовое соотношение и смотрим на то, как должен действовать пролетариат, чтобы вести крестьянство, вопреки всему, в направлении коммунизма. Конечно, приходиться отступать, но надо самым серьезным образом, с точки зрения классовых сил, относиться к этому.

Мы должны выдвигать беспартийных предприимчивых работников. Мы должны заниматься делом, а не резолюциями.

Разверстки нельзя было продолжать. Эту политику надо было переменить. В этом отношении мы стоим, может быть, на самом трудном месте нашего строительства»2.

Таким образом, главным выводом X партконференции было то, что новая экономическая политика должна проводиться «всерьез и надолго». Следует отметить, что такая формулировка отличалась неопределенностью, поэтому неслучайно, что в будущем она вызвала столь жаркие дискуссии в высших партийных и советских кругах, которые начались практически сразу после того, как Советское государство во главе с коммунистической партией встало на путь сотрудничества с крестьянством на основе допущения некоторых рыночных элементов.

30–31 мая, т.е. сразу вслед за X партконференцией, состоялась III сессия ВЦИК 8-го созыва. На первом заседании председатель Президиума ВЦИК М.И. Калинин привел следующие данные о работе

1Протоколы Десятой Всероссийской конференции РКП(б). М., 1933. С. 63, 64, 67, 68.

2Там же. С. 68, 69.

248

Глава третья

Президиума: между II и III сессией ВЦИК было 19 заседаний Президиума, 10 большого Президиума и 9 малого. Число рассмотренных вопросов на заседаниях большого Президиума – 215, малого – 205. Всю работу Президиума Калинин сгруппировал на следующие 6 родов деятельности: 1) вопросы международные; 2) отчеты наркоматов; 3) комиссионные работы; 4) разбор конфликтов между центральными учреждениями и местами и разбор конфликтов между местами; 5) постановления, связанные с продналогом; 6) текущая работа.

На втором заседании доклад делал Н. Осинский — заместитель председателя ВСНХ. Он представлял проект об организации экономических совещаний на местах. Осинский доложил, что «Проект распадается на 2 части. Первая рассматривает структуры губернских, уездных, районных, фабрично-заводских, волостных и сельских органов СТО. Вторая часть проекта трактует об отчетности экономсовещаний. Пунктом излагаемого мною проекта является повторение того, что уже принято Советом Труда и Обороны – все экономические совещания действуют на правах соответствующих комиссий, причем неотмененные решения и постановления экономических совещаний обязательны для всех учреждений и ведомств, подчиненных данному исполкому»1. Сразу после Осинского выступил Ленин, он поддержал идею создания областных экономсовещаний и объяснил, почему этот вопрос обсуждается на сессии ВЦИК, а не оформлен в виде акта Совнаркома. Ленин сказал: «Надо, чтобы ни в каком случае эта мера не могла превратиться еще в один из источников усиления бюрократизма»2. Эти слова Ленина указывают на ту роль, которую отводили большевистские лидеры высшему представительному органу, которым являлся ВЦИК. Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет в первую очередь должен был обеспечивать связь центральной Советской власти с массами населения, так как членами ВЦИК были представители с мест. Поэтому, когда принималось решение, исполнение которого зависело от широкой поддержки народа, т.е. крестьянских масс, оно проводилось через ВЦИК или даже через съезд Советов.

1I–IV сессии Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета VIII созыва. Стенографический отчет. М., 1922. С. 132, 134.

2Там же. С. 136.

249

Законотворчество в Советской России в 1917–1922 годах

Кстати, отношение представителей мест к проекту об областных экономических совещаниях выявилось на этом же заседании ВЦИК. Так, была высказана мысль, что создание ЭКОСО – это всегонавсего создание аппарата параллельного президиуму губисполкома. И.М. Варейкис – председатель Витебского губисполкома заявил, что он категорически против создания ЭКОСО, так как на местах нет еще ни статистического, ни технического персонала. Окончательное решение вопроса об областных и уездных ЭКОСО было передано в комиссию.

Следующим докладом, который был заслушан на III сессии ВЦИК 8-го созыва, был доклад Свидерского – члена коллегии Наркомпрода – об изменениях в законодательстве в связи с заменой продразверстки продналогом. Этот доклад носил информационный характер, из него члены ВЦИК узнали, какие акты были приняты Советским правительством на основе декрета ВЦИК от 21 марта 1921 года. Каких-либо новых проектов для рассмотрения ВЦИК Свидерский не предлагал. Однако докладчик изложил, каким образом Советская власть собирается взимать налог с налогоплательщиков в связи с отменой круговой поруки: «ВЦИК высказывался за отмену круговой поруки, но чем должна быть она заменена – это не предусмотрено. Для нас важно было создать такие условия, которые были бы орудием и средством для побуждения плательщиков к платежу. По декрету об административных мерах, обеспечивающих исправность взимания налога, губкомиссар имеет право отдельного плательщика арестовывать. (Если все равно не платит, то подвергается преданию суду Ревтрибунала. – О.М.) В тех местах, которые не будут выполнять налога, будет временно запрещаться всякая свободная торговля до тех пор, пока не поступит соответствующая доля налога. Какой аппарат будет проводить в жизнь эти мероприятия? Мы признали излишним формирование продовольственных отрядов. Мы будем подходить не к коллективу, а к отдельному плательщику. И так как перед нами стоит вопрос о проведении налога на отдельное хозяйство, то мы признали необходимым ввести новый институт, которого у нас не было – это институт налоговой инспекции»1.

На третьем заседании, 31 мая Варейкис предложил не открывать прений по докладу Президиума ВЦИК и прочитал резолюцию по до-

1I–IV сессии Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета VIII созыва. Стенографический отчет. М., 1922. С. 146–148.

250

Глава третья

кладу, в которой содержался пункт 4 следующего содержания: «Усилить работу отдела законодательных предположений Наркомюста по подготовке и разработке вопросов законодательного характера и кодификации»1. Предложение и резолюция были ВЦИК приняты.

Вопросом, который рассматривался ВЦИК 8-го созыва на III сессии по существу, был вопрос о реорганизации трибуналов по докладу Н.В. Крыленко. Он говорил, что закон преследует две цели: с одной стороны, он ставит своей задачей создать единую систему исключительных судов – попытка, которая была сделана законом 27 марта 1920 года, утвержденным ВЦИК, с другой стороны – создать регулирующие нормы в определении порядка наложения мер репрессий в области политической и экономической борьбы. Пусть будет самый строгий суд, но человек должен знать, за что его судят. Важным нововведением было то, что закон распространяет свое влияние не только на территории РСФСР, но и на территории договорных республик.

Коренным вопросом, по мнению Крыленко, являлся вопрос о пределах компетенции трибуналов. Каким образом предполагалось разграничить компетенцию трибуналов и общих судов, Крыленко изложил следующим образом: «Военные трибуналы располагают всегда высшей мерой наказания; но дела в них передаются только в определенном порядке: либо по признаку материальному – дела бандитские, контрреволюционные, о вооруженных восстаниях, либо по формальному признаку через коллегию особого, точно определенного состава из председателя трибунала, председателя военного отделения трибунала и председателя губчека. Только эта тройка может передать дело, но зато, если дело перешло в трибунал, последний выступает как орудие непреклонной репрессии, и получается репрессия кровавая, жестокая, но необходимая и, главное, проведенная точно установленным порядком. Ст. 11 разграничивает права чрезвычайных комиссий и революционных трибуналов. Здесь по существу не разграничение прав, а развитие той же линии, которой начало положено постановлением ВЦИК 17 февраля 1919 года, когда первый раз категорически черным по белому было сказано, что “суд есть суд и судебные функции принадлежат только суду”. Условия гражданской войны мешали

1I–IV сессии Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета VIII созыва. Стенографический отчет. М., 1922. С. 183.

251

Законотворчество в Советской России в 1917–1922 годах

до сих пор провести это принцип в чистоте. Здесь он вновь вводится, хотя все же в компромиссной форме. В местах на военном положении и трем категориям преступлений, явно опасных и не требующих судебного разбирательства, устанавливается право применения всех мер репрессии УК вплоть до расстрела: бандитизм есть такая форма деяния, когда все ясно и нечего доказывать – люди нападают, стреляют и т.д., открытое вооруженное восстание, шпионаж.

В остальном все дела проходят судебным порядком в камерах народного суда. В порядке трибунального производства за УК оставлено, кроме того, ограниченное право репрессии для двух категорий дел: о деятелях антисоветских партий и о белогвардейских элементах»1.

При обсуждении предложенного Крыленко законопроекта было внесено две поправки. Первую внес Скрыпник – представитель Украины. Он предложил поправку: «Организация трибуналов и круг судебной и несудебной репрессии в Советских республиках, находящихся в договорных взаимоотношениях с РСФСР, определяется постановлениями ЦИКов этих советских республик»2. Еще одна поправка была предложена голосом с места, который выступал против деления трибуналов на судебную коллегию, военную, военнотранспортную и кассационную и предлагал выделять только судебную и кассационную коллеги.

Крыленко согласился со Скрыпником, но не согласился с голосом с места, сказав, что «схема может быть не совсем стройна, но в настоящее время иначе нельзя, пока транспорт представляет собой такого рода организацию, что признается в принципе надобность железнодорожных судов»3. Окончательная доработка проекта была поручена Президиуму ВЦИК.

III сессия ВЦИК в последний день заседаний заслушала доклад Чуцкаева от Сибревкома и на этом завершила свою работу.

При сопоставлении характера обсуждений и вопросов, которые рассматривались на партийной конференции и на III сессии ВЦИК, можно отметить существенную разницу: если обсуждения на пар-

1I–IV сессии Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета VIII созыва. Стенографический отчет. М., 1922. С. 187, 188, 189.

252

Глава третья

тийной конференции носили весьма дискуссионный характер, то заседания ВЦИК проходили в достаточно спокойной обстановке. Если не считать обсуждения законопроекта о революционных трибуналах, получается, что III сессия не занималась обсуждением новых законов. Докладчики от наркоматов просто проинформировали собравшихся членов ВЦИК о том, что было сделано Совнаркомом и наркоматами в области законодательства за время прошедшее после II сессии ВЦИК с марта 1921 года. Обращает на себя внимание и то, что те же коммунисты, которые ставили острые вопросы на партийном форуме, совершенно не дискутировали на заседаниях ВЦИК. Например, И. Варейкис, которого Ленин на X партконференции даже обвинил в меньшевизме, полностью поддержал отчетный доклад Президиума ВЦИК и даже предложил утвердить его без прений. Это можно объяснить тем, что ВЦИК был в первую очередь представительным органом, в работе которого участвовали не только большевики, но и беспартийные – представители крестьянства, перед которыми большевики как партия пролетарского авангарда не могли открыто высказывать свою точку зрения. Таким образом, это было не чем иным, как элементом той самой дипломатии, о которой говорил Л.М. Каганович на заседании коммунистической фракции на II сессии ВЦИК 8-го созыва, о чем уже упоминалось выше.

IV сессия ВЦИК 8-го созыва в октябре 1921 года также, как и III сессия, носила информационный характер. Так, на первом заседании 5 октября 1921 года члены ВЦИК заслушали доклад о проведении продналога, сделанный А.И. Свидерским. Этот доклад представлял собой отчет об организационных мероприятиях, о продовольственном аппарате, об организации налоговой инспектуры, об организации судебного и административного аппарата. На втором заседании, вечером 5 октября, был заслушан доклад Шмидта от Наркомтруда, основной мыслью докладчика была следующая: «Метод более широкого привлечения рабочей силы не путем принуждения, а путем свободной регистрации и правильного распределения ее, становится основной задачей»1.

Из приведенных сведений можно было бы сделать вывод, что во второй половине 1921 года в стране практически не было серьез-

1I–IV сессии Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета VIII созыва. Стенографический отчет. М., 1922. С. 263.

253

Законотворчество в Советской России в 1917–1922 годах

ных проблем и велась нормальная организационная работа в области продовольственного снабжения и правильного привлечения и распределения рабочей силы. Однако ситуация к концу 1921 года на самом деле складывалась непростая, что показывает стенограмма XI Всероссийской партийной конференции РКП(б), состоявшейся 19–22 декабря 1921 года. Прежде всего, стоит отметить, что основной доклад 19 декабря 1921 года был сделан Л.Б. Каменевым, а не В.И. Лениным, который по состоянию здоровья не принимал участия в работе этой конференции.

Приведем важнейшие моменты доклада Каменева.

В начале своей речи Каменев, во-первых, провозгласил, что «конференция собирается накануне съезда Советов, который должен будет впервые, как верховное советское учреждение, обсудить новую экономическую политику, дать ей санкцию и принять те практические законодательные меры, которые должны указать дальнейший путь советского строительства». Во-вторых, он констатировал, что «нет никакого сомнения, что в партии новая экономическая политика вызывает ряд недоуменных вопросов, иногда колебаний, выражающихся порою даже в дискуссиях». В-третьих, он выразил надежду, что «когда мы здесь основательно об этом будущем пути дотолкуемся, тогда съезду Советов нетрудно будет, на основании этих общих директив, принять те или иные практические предложения»1.

Ключевыми вопросами своего доклада Каменев поставил следующие: 1) должны ли мы признать ошибкой ту хозяйственную политику, которую мы проводили до весны этого года; 2) существует ли у нас только новая политика или есть еще новейшая экономическая политика?

Отвечая на свой первый вопрос, Каменев сказал следующее: «Центром этой политики является проблема национализации промышленности. Однако более 75% предприятий, говорит Милютин в своей статье (в Народном хозяйстве, № 5, 1918 г.), конфисковывалось и национализовывалось, благодаря неисполнению декрета о рабочем контроле. Мотивы чисто хозяйственные, которые должны были провести национализацию по известному плану – эти хозяйственные мотивы были на втором плане. Национализация была не

1XI Всероссийская партийная конференция РКП(б). (19–22 декабря 1922 г.). Самара, 1922. С. 2, 3.

254

Глава третья

попыткой построения определенного общественного хозяйства, а была орудием экспроприации буржуазии и схема управления не была зрело обдуманной системой управления. Таким образом, если говорить об ошибке, то элементы ошибки тут, несомненно, были. Однако, нельзя говорить об ошибке класса, — класс в общем и целом не ошибается»1. Признав ошибку, Каменев подытожил, что «поскольку в гражданской войне победа нам дана, поскольку, конечно, оправдано все то, что было сделано»2.

Ответив на свой первый вопрос, Каменев перешел к анализу современной политики. Для иллюстрации сложившегося положения он привел следующие цифры: «До войны урожай в России исчислялся в 4 ½ миллиарда пудов хлеба. Урожай 1920 г., реальную цифру которого мы имеем перед собой, достиг 2 миллиардов 200 миллионов пудов хлеба. Иными словами, мы потеряли половину урожая. Благодаря низкому урожаю 1920 г., мы потеряли 900 миллионов пудов, а благодаря сокращению посевной площади мы потеряли 1 миллиард 200 миллионов пудов»3. Из этих цифр Каменев логически вывел, что «крестьянство реагировало на нашу политику сокращением своего хозяйства до потребительской нормы. Реакция эта была не политической, это была классовая реакция мелкобуржуазной собственности на ту политику, которую мы должны были вести в продолжение 3 лет»4.

Проанализировав сложившуюся ситуацию, Каменев сделал следующие выводы.

Первый вывод: следует изменить договор пролетариата с крестьянством, потому что «тот договор, который был заключен в октябре 1917 г., который включал эсеровскую социализацию земли, и второй, незаписанный договор, вливший в жизнь красной армии и пролетариат, и крестьянство, тот договор, на основании которого мы били помещиков, после ликвидации фронтов устарел»5.

1XI Всероссийская партийная конференция РКП(б). (19–22 декабря 1922 г.). Самара, 1922. С. 3, 4, 5.

255

Законотворчество в Советской России в 1917–1922 годах

Второй вывод, который делал Каменев, заключался в том, что «продналог обозначает не только уступку, но и принципиальное изменение во взаимоотношениях крестьянства и пролетариата»1.

И, наконец, третий вывод – поскольку товарообмен провалился, необходимо не тащиться за рынком, а овладеть им при помощи тех же инструментов, которыми капиталисты получают прибыль. «Одно дело тащиться за рынком и быть захлестнутым волной мелкобуржуазной стихии, другое дело – отдавать себе отчет и научно проанализировать ту почву, на которой мы стоим, и взять в свои руки инициативу и руководство. Овладеть рынком – это значит использовать все эти процессы обращения на укрепление того, на чем мы поможем укрепиться той крупной промышленности, которая составляет пролетарскую крепость. Мы должны себе отдавать отчет, что мы должны создавать эти учреждения, как банки, биржи, и всякие кредитные общества для того, чтобы государство могло распределять свои силы для того, чтобы осуществлять во имя пролетарского государства тот самый контроль, который при помощи этих же измерительных приборов Морган и Рокфеллер осуществляют во имя буржуазной прибыли»2.

На следующий день состоялось обсуждение доклада Каменева. Оно получилось достаточно бурным. Одним из первых слово взял Ларин и заявил, что «наши разногласия не относятся к крестьянскому хозяйству, и напрасно тут Каменев часа полтора своей речи посвятил на доказательство того, что нужно было отменить продразверстку и заменить ее продналогом. Наши разногласия ограничены определенно областью государственной промышленности, организованной, как одно целое, как государственное хозяйство. А между тем вопрос стоит так, сохраняем ли мы крупную промышленность, как государственное хозяйство, или возвращаемся к строю частнокапиталистическому?»3 Ларин резко отрицательно отзывался о возможности использования опыта капиталистов Моргана и Рокфеллера для восстановления экономики Советской России, так как, по его мнению, в России отсутствуют те материальные предпосылки,

1XI Всероссийская партийная конференция РКП(б). (19–22 декабря 1922 г.). Самара, 1922. С. 11.

256