Законотворчество в Советской России в 1917–1922 годах. Монография

Глава вторая

вич), а также о развитии народного хозяйства в целом (докладчик А.И. Рыков).

В начале своего выступления Теодорович привел данные о землепользовании. Из 20 млн десятин земли, принадлежавших помещикам, после революции 86% поступили в пользу трудовых классов. Эти земли по форме землепользования распределились следующим образом: 86,3% перешли к крестьянам-единоличникам, 8% в совхозы, 2% – в пользование промышленного пролетариата, 2% – в колхозы1. Таким образом, если до революции крестьянам принадлежало 76% сельскохозяйственных земель, а помещикам и государству 24%, то после революции крестьяне стали пользоваться 95% земельных сельхозугодий. На основе приведенных данных Теодорович делал вывод о том, что произошла революция в землепользовании. Но ничего не произошло в земледелии. Крестьянские хозяйства оставались, как и до революции, мелкими маломощными хозяйствами. Для того, чтобы проиллюстрировать состояние сельского хозяйства России, Теодорович приводил сравнительные показатели развития хозяйства в странах Европы и в России. Например, в России 61% всех рабочих были заняты на крупных фабриках, в Венгрии – 43%, Бельгии – 39%, в Германии – только 31%2. Из этих цифр видно, что в России доля крупной промышленности была выше, чем в европейских странах. Констатируя достаточное развитие капиталистической промышленности в городах, докладчик отмечал, что в то же время в деревне действовали самые примитивные формы капитала. Исходя из этого, Теодорович делал вывод, что именно бедность деревни позволила создать союз между промышленным пролетариатом и массами крестьянства. И именно поэтому «в течение трех лет гражданской войны деревня фактически финансировала борьбу пролетариата, она являлась тылом для пролетарских фронтов, она несла все те жертвы и налог крови, недостатки всевозможных продуктов, благодаря которым можно было бороться и побеждать Красной Армии. Но это длительное финансирование вместе с теми жертвами, которые понесло крестьянство, еще за четыре года империалистической войны создали крайне тяжелое положение крестьянского хозяйства»3. Так,

177

Законотворчество в Советской России в 1917–1922 годах

площадь посева пшеницы сократилась на 19,6%, овса на 23,8%, картофеля на 12,9%, льна на 32%. Сокращение крупного рогатого скота в среднем составило 19%, лошадей в среднем 7,1 %1.

Задачу рабоче-крестьянской власти нарком земледелия Теодорович сформулировал следующим образом: «Принять ряд самых энергичных мер к тому, чтобы не только остановить дальнейшее падение крестьянского хозяйства, но и поднять его»2. Задача эта усложнялась тем, что создать товарный фонд для обмена между городом и деревней Советская власть на тот момент не могла. Вследствие этого деревня была вынуждена вернуться к натуральным методам ведения хозяйства. Кроме того, крестьянин соответствующим образом пытается оказать противодействие продразверстке. Например, уменьшением площади посевов или заменой одних сельскохозяйственных культур другими. А излишки продуктов питания крестьянин старается продавать мешочникам.

Далее в докладе четко прозвучала мысль о том, что преодолеть хозяйственную разруху в стране можно только преодолев кризис в сельском хозяйстве. Для преодоления кризиса в сельском хозяйстве предлагалось применять методы государственного регулирования, поскольку применять капиталистические методы хозяйствования Советская власть не собиралась. «Никакого иного ответа дать мы не можем, только как провозглашение той истины, что крестьяне являются государственными работниками на государственной земле, что они должны работать по созданию государства, по единому руководству и плану, обсеменять то количество полей, которое сочтет нужным указать государство или местные органы»3.

По мнению докладчика, государственное регулирование в сельском хозяйстве должно было встретить благожелательное отношение со стороны крестьян, потому что, во-первых, деревня стала беднее и в ней практически сгладились классовые различия, во-вторых, годы войны привели к уменьшению посевных площадей и падению урожайности. Это при том, что урожайность в России и до войны была довольно низкой. Например, приводятся данные о том, что

178

Глава вторая

если в Бельгии с одной десятины собирали 150 пудов, то в России 51 пуд1.

Для борьбы с этими приведенными выше негативными последствиями был разработан проект Совнаркома, который Теодорович внес на рассмотрение ВЦИК. Совнарком предлагал создать новые органы для борьбы с этими явлениями – посевкомы. Проект СНК был разработан на основе резолюции совещания заведующих губернских земельных комитетов: «Государство всегда считало основной своей задачей в организации социалистического земледелия вовлечение крестьянских единоличных хозяйств в общее по единому плану построение социалистического народного хозяйства и что в настоящий момент Советское государство ввиду катастрофического регресса сельского хозяйства вынуждено активнее, чем когда бы то ни было, вмешиваться в производственные процессы крестьянского хозяйства»2. Исходя из этой резолюции, Теодорович считал, что настало время применить к крестьянскому сельскому хозяйству ряд мер государственного принуждения. Он заявил, что с учетом местного опыта СНК становится на путь государственного регулирования сельского хозяйства. Однако в силу того, что крестьянство еще не в полной мере встало на путь социализма, хотя в его рядах и произошла нивелировка, Теодорович предлагал применять меры государственного регулирования с осторожностью, а также говорил о том, что эти меры должны быть простейшими: «И тогда мы убеждены в том, что эти меры действительно могут быть дружелюбно встречены трудовым крестьянством»3.

Опасения наркома земледелия вызывал тот факт, что крестьянинсередняк все еще «не настолько наш, но объективные условия жизни не дают ему возможность рассчитывать на реализацию ренты и поэтому крестьянин в строго научном смысле перестает быть собственником, а является государственным работником на государственной земле. А как таковой он заинтересован в общем поднятии крестьянского хозяйства. А раз так, середняк может нас понять в вопросе необходимости возрождения промышленности»4. Представляется, что

179

Законотворчество в Советской России в 1917–1922 годах

последняя фраза имеет важное принципиальное значение. Она показывает, что в конце 1920 года руководство Советского государства все еще верило в то, что страна после окончания гражданской войны может развиваться по социалистическому пути, что идеи социализма настолько популярны среди населения, в том числе и среди среднего крестьянства. С таким расчетом и предлагался законопроект по дальнейшему развитию сельского хозяйства. В законопроекте указывалось, что все крестьяне должны равняться по старательному крестьянину. Теодорович обращал внимание фракции коммунистов VIII съезда, что пятый пункт тезисов, одобренный ЦК партии большевиков, вызывал наибольшие возражения, например, можно было услышать высказывания о том, что «наша партия становится партией старательного мужика»1.

Нарком земледелия полагал, что декретирование большого количества операций в деле регулирования крестьянского хозяйства было бы большой ошибкой. По его мнению, «для того, чтобы практически подойти к крестьянам, надо крестьянам дать минимум заданий, сделать максимум усилий, чтобы этот минимум заданий был ими понят»2.

Для проведения этих мер Теодорович возлагал большие надежды на пропаганду и агитацию в деревне, которые должны были склонить на сторону социализма старательного крестьянина. «Наши партийные организации, весь агрономический персонал, наши совхозы, колхозы должны быть мобилизованы для того, чтобы помочь, вопервых, убедить крестьянство в необходимости этих насущных мер, с другой стороны – привлечь крестьянство к тому, чтобы оно с особой энергией само взялось за проведение намеченных губсевкомами и усевкомами мер жизни»3.

Для того, чтобы организовать работу в деревне, в законопроекте предлагалось создать сельскохозяйственные советы при губсевкомах, в которые должны были войти представители агрономической науки и представители крестьянства, выбранные на конференции. Задачей этого органа должно было стать «обсуждение мер, которые

180

Глава вторая

могли быть приняты в той или иной местности без того, чтобы приступать к ломке идти вразрез с настроениями местного населения»1.

Еще одним органом по налаживанию социализма в деревне должен был стать комитет содействия. «Комитеты содействия являются учреждениями, создаваемыми в селах и волостях, их задачи привлечь все крестьянство в каждом селе, в каждой отдельной волости к тому, чтобы собственным разумом, собственной энергией, во-первых, выработать, во-вторых, обсудить те меры, которые будут предложены губпосвекомами и упосевкомами. Затем по указанию этих губпосевкомов и упосевкомов проводить эти меры в жизнь»2. Губпосевкомы и упосевкомы, согласно законопроекту, рассматривались как боевые органы по проведению государственной политики в деревне.

В заключение своего доклада Теодорович обратил внимание на еще одну важную деталь в законопроекте. «Законопроект говорит, что по отношению к нерадивым государство не должно остановиться перед мерами понуждения. Освобожденная от таких нерачительных хозяев, эта идея несомненно жизненна, несомненно несет за собою будущее, но как она будет осуществлена, в какой форме будет проведена в жизнь, об этом не время и не место говорить»3. Таким образом, нарком земледелия все же признавал, что без принудительных мер нельзя все крестьянство заставить помогать восстановлению промышленности, а указание на неподходящее время и неподходящее место для обсуждения такого важного вопроса показывает, что в тот момент этот вопрос не был проработан, и правительство, возможно, просто не имело ясного представления о том, каковы могут быть масштабы сопротивления политике государственного регулирования сельского хозяйства. Можно даже сказать, что в конце 1920 года Советское правительство, выступая с докладом на VIII съезде Советов, очень хотело верить в то, что крестьянство поддержит социалистические преобразования в деревне при осуществлении двух условий: 1) проведения активной агитации и пропаганды и 2) организации соответствующих органов – советов сельского хозяйства и комитетов содействия.

181

Законотворчество в Советской России в 1917–1922 годах

Обсуждение на фракции коммунистов VIII съезда Советов доклада Теодоровича получилось довольно активным. Законопроект подвергся обоснованной критике. Характер обсуждения, сама постановка вопросов свидетельствуют, что в конце 1920 года в высшем советском органе, на съезде Советов, еще можно было высказывать свою точку зрения, еще сохранялись демократические элементы, хотя роль партии становится все заметнее и решение принципиальных вопросов становится уже прерогативой не советских органов, а партийных.

Обсуждение реформы сельского хозяйства на пленарных заседаниях и секции по земельному вопросу VIII съезда Советов получилось еще более острым, чем на большевистской фракции съезда. Первое заседание съезда состоялось 22 декабря 1920 года. С докладом выступал В.И. Ленин. Назовем основные вопросы, затронутые Лениным в выступлении. Председатель Совнаркома представил делегатам проект аграрного закона. Он поставил перед съездом следующую задачу. «Убедить нас, коммунистов, работников, в том, что нужна государственная повинность, не трудно. Надо понять другую трудность: убедить беспартийных крестьян. Крестьяне социалистами не являются. Мы должны все наши средства пропаганды, все наши государственные возможности, все наше образование, все наши партийные средства и силы, все это ударным порядком направить на то, чтобы убедить беспартийного крестьянина, и только тогда под наш аграрный законопроект будет подведена настоящая база. В стране мелкого крестьянства наша главная и основная задача – суметь перейти к государственному принуждению, чтобы крестьянское хозяйство поднять»1. Далее Ленин констатировал, что приступить к восстановлению и развитию промышленности невозможно, если государство не в состоянии собрать такой продовольственный фонд, чтобы обеспечить питание рабочих. В заключение своего доклада Ленин высказал ряд важных идей. Во-первых, он отметил, что «политике мы, несомненно, научились, здесь нас не собьешь. А с хозяйством дело обстоит плохо. Самая лучшая политика отныне – поменьше политики». Во-вторых, он призвал приступить к реализации программных положений большевистской партии: «Наша программа не может

1Восьмой Всероссийский съезд Советов рабочих, крестьянских, красноармейских и казачьих депутатов. Стенографический отчет. М., 1921. С. 21–22.

182

Глава вторая

оставаться только программой партии. Она должна превратиться в программу нашего хозяйственного строительства». И, в-третьих, он напомнил присутствующим, что «пока мы живем в мелкой крестьянской стране, для капитализма в России есть более прочная экономическая база, чем для коммунизма». После этого предостережения Ленин озвучил свою ставшую известной формулу, что «коммунизм есть Советская власть плюс электрификация всей страны»1.

На четвертом пленарном заседании съезда 25 декабря 1920 года был заслушан доклад наркома земледелия Теодоровича в поддержку аграрного законопроекта. Нарком земледелия первым делом отметил всеобщее обнищание деревни за годы войны, он говорил о том, что в деревне произошла нивелировка. То есть значительно сократилось количество как беднейших слоев, так и кулаков. Эта точка зрения подтверждается данными современных исследователей. В современной литературе отмечается, что применение закона об уравнительном землепользовании привело к тому, что уравнение проводилось не по средним нормам, а по низшим. Например, Т.В. Осипова пишет, что «начавшись весной 1918 г., уравнение земли происходило вплоть до сплошной коллективизации, но наиболее активно – в 1918–1919 гг. Уравнение проводилось не по высшему и даже не среднему хозяйству, а по низшему потребляющему, что предопределило в скором времени немалые трудности в получении хлеба из деревни»2.

Нарком земледелия, отмечая общее обнищание деревни, заметил, что проблема, которую предстоит решать, заключается не в этом, а в том, что без достаточного количества продовольствия город не сможет возродить промышленность. Поэтому целью Советского государства является подъем сельского хозяйства для обеспечения подъема промышленности, чтобы решить эту задачу и предлагался съезду законопроект. Далее в выступлении наркома земледелия прозвучала надежда, что крестьяне с пониманием отнесутся к сложной ситуации: «Мы можем сказать, что среднее трудовое крестьянство в состоянии нас понять». Об основных идеях законопроекта Теодорович доложил собравшимся следующим образом: «Государство считает

1Восьмой Всероссийский съезд Советов рабочих, крестьянских, красноармейских и казачьих депутатов. Стенографический отчет. М., 1921. С. 29, 30.

2Осипова Т.В. Российские крестьяне в революции и гражданской войне. М., 2001. С. 72.

183

Законотворчество в Советской России в 1917–1922 годах

необходимым вступить на путь регулирования крестьянского хозяйства, понимая под этим регулированием меры помощи крестьянству, для чего декрет указывает на необходимость довести до наивысшего напряжения деятельность отдельных народных комиссаров с целью бросить на помощь деревне все, что только возможно в нашем положении. С другой стороны, декрет предусматривает введение поощрительных мер в виде премирования как целых обществ, так и отдельных домохозяев за те или иные успехи в хозяйстве. И, наконец, по отношению к косным, отсталым и нерадивым должны быть применяемы меры принуждения»1. В конце своего выступления Теодорович попросил съезд перенести обсуждение законопроекта о мерах укрепления и развития крестьянского сельского хозяйства в секцию по земельному вопросу для внесения необходимых поправок.

На секции произошла довольно интересная дискуссия по законопроекту. Приведем некоторые предложения, которые были высказаны. Представляется, что эти мнения отразили настроения крестьян и выявили наиболее волновавшие их проблемы.

Согласно проекту предполагалось создать систему новых органов для организации сельскохозяйственных работ. На уровне губерний, уездов и волостей планировалось создание комитетов по расширению посевов и улучшению обработки земли – посевкомов. Для предварительного рассмотрения намеченных посевкомами общих мероприятий на уровне губерний и уездов предусматривались сельскохозяйственные советы, в которые должны были войти представители посевкомов, советских органов и представители крестьян. Для развития самодеятельности масс трудящегося крестьянства при сельсоветах должны были создаваться комитеты по улучшению сельскохозяйственного производства, избираемые сельскими обществами.

Во время обсуждения на секции делегат Лежнев заметил, что «необходимо, чтобы вся система организаций – посевкомов, комитетов крестьянского содействия, сельскохозяйственных советов – была между собой согласована». Делегат Петрушечкин предлагал обратить самое серьезное внимание на проблему землеустройства, чтобы упорядочить землепользование. Делегат от Тулы Г.Н. Каминский обратил внимание, что проект, который был представлен, может быть,

1Восьмой Всероссийский съезд Советов рабочих, крестьянских, красноармейских и казачьих депутатов. Стенографический отчет. М., 1921. С. 126.

184

Глава вторая

иподходил для долгосрочной перспективы, но для проведения посевной кампании вряд ли годился. Поэтому он говорил, что «сельскохозяйственная кампания 1921 г. может быть проведена только в том случае, если ее проведение будет сосредоточено в руках определенного лица, которое будет наделено в полном смысле этого слова диктаторскими полномочиями». Кураев критиковал организацию комитетов содействия в волостях, в которые согласно проекту должны были входить представители крестьянства. Так как «крестьянство не содействует власти в деле проведения сельскохозяйственной кампании, оно само проводит эту кампанию».

Делегат А.А. Буянов сетовал на то, что проект мало внимания уделил народному образованию: «Если мы к волисполкому, к этим трем безграмотным мужикам, придадим еще трех безграмотных мужиков, мы ничего не сделаем. Будет только шесть безграмотных. Волпосевкомы будут, в конце концов, теми же волисполкомами». Кроме того, он критиковал отсутствие определенных тарифов на сельскохозяйственные продукты. «В нынешнем году пуд яблок стоил 300 рублей, а пуд хлеба 45 рублей. Почему яблоки дороже, чем хлеб». Буянов также говорил о том, что сельские хозяева должны считаться квалифицированными работниками и освобождаться от трудовых мобилизаций в том случае, если цель власти – подъем сельского хозяйства. По мнению выступавшего, трудовые мобилизации привели к тому, что работниками в деревне остались мальчики и старики. Исходя из этого, он приходил к выводу, что никак нельзя строить сельскохозяйственный план, исходя из промышленности. Сразу после Буянова слово попросил делегат Швецов и призвал Советскую власть поберечь крестьян: «Мощь революции всей своей тяжестью обрушилась на мозолистую шею трудового крестьянина. Мы только должны сказать стоящим у власти своим товарищам поберечь мозолистую шею крестьянина, она у него трещит».

Нововведением законопроекта, предусмотренным пунктами 6

и9, было объявление государственной повинности для обсеменения площади земли, установленной государственным планом посева, для чего предусматривалось создание единого семенного фонда для посевной кампании. В выступлениях прозвучало сомнение в правильности вводимой меры. Например, делегат Лобанцев говорил: «как бы законопроект о посевкомах не явился дезертирпосевкомом. Если мы хлеб свезем в амбары на семена, то обречем на явную гибель свои семьи. Если мы должны будем непременно свезти весь хлеб, а в конце

185

Законотворчество в Советской России в 1917–1922 годах

концов ничего не получим для пропитания, то каждый будет стремиться, чтобы этого как-нибудь избежать».

Стоит заметить, что выступавшие на секции не только критиковали те или иные положения проекта. Но и высказывались в поддержку намечавшегося курса. Например, делегат Ткачев говорил: «не только мы, а и беспартийные крестьяне поняли, что дальше единоличным трудом идти нельзя». А Швецов утверждал, что «надо крестьянина не считать отсталым в коммунистическом смысле. Крестьянин хочет коммуны, но настоящей, справедливой». Лежнев следующим образом обосновывал намечавшуюся реформу сельского хозяйства: «Необходимо помочь крестьянину создать средства производства. Наркомпрод проводит государственную монополию, заготовку продовольствия. Этим уничтожается скот, берется хлеб, разрушается крестьянское хозяйство, подрывается порядок в деревне. Вот почему Наркомпрод и его работа должны быть связаны с работой Наркомзема. Решительное принудительное вмешательство государства обеспечит каждому крестьянину улучшение его хозяйства и поможет ему увеличить производство».

Правда, не все разделяли подобный оптимизм и верили в силу закона и уповали на то, что решительное вмешательство государства обеспечит подъем сельского хозяйства. Так, Ищенко в выступлении сказал: «Нужна живая связь, нужны практические указания и нужно что-то еще, что дало бы возможность выйти из этого тупика, ибо все эти рубрики, параграфы, статьи и т.д., пункты и пр. очень часто ставят в такое положение простых работников на местах, что они не знают, что им делать».

Выступление следующего оратора интересно тем, что из него можно узнать имя одного из главных разработчиков реформы. Тимохин заявил: «Назрела мысль о новых формах строительства на основе коллективизма: совхозы, коммуны, артели и т.д. Но жизнь показала, что этот нереволюционный путь слишком длителен, и тут статьи т. Осинского были ярким светочем в этой темной, можно сказать, ночи. По его проекту задача государства заключается в том, чтобы взять в свои руки дело развития сельского хозяйства и направить его в определенное русло, не забывая конечной цели – обобществления».

Вслед за Тимохиным выступил Осинский, который объяснял, почему государство приняло решение форсировать обобществление сельскохозяйственного производства: «У нас не будет тогда продо-

186