Законотворчество в Советской России в 1917–1922 годах. Монография

Глава первая

ционной поправки содержание нормы довольно сильно изменилось, так как теперь право помилования принадлежало не только судам, но, по-видимому, и другим органам власти.

Итак, сравнительный анализ показывает, что декрет «О суде» по сравнению с проектом НКЮ претерпел значительные изменения, был внесен ряд серьезных поправок. Таким образом, за чрезвычайно короткий срок на заседаниях СНК, в комиссии СНК и во фракциях ВЦИК удалось решить многие вопросы, которые в проекте были только намечены. Декрет сразу после издания произвел революционные изменения, он заложил основы советского суда и советского права. О том, какое значение имел декрет и как его оценивали в момент издания, писал Е. Городецкий: «Декрет Совнаркома о суде вызвал дикое озлобление и ненависть буржуазной интеллигенции. Это решительное уничтожение “святая святых” буржуазного общества – всей старой судебной системы – казалось некоторым представителям интеллигенции “светопреставлением”, гибелью всех общественных связей, низвержением в анархию, в кровавую кашу самосудов и внесудебных расправ. Между тем, если бы буржуазные критики не только клялись именем народа, но и верили в его творческие силы, они бы увидели, что только творчество народных масс, создавших первые революционные суды, и деятельность СНК, направлявшего это творчество в государственное русло, действительно спасли страну от бесчинств пьяных погромов, самосудов и анархии»1.

Вторым значительным правовым актом, который не был утвержден ВЦИК, а был издан от имени СНК, как уже отмечалось, был декрет о свободе совести, церковных и религиозных обществах. Он обсуждался на заседании СНК 20 января 1918 года. Этот документ не вызвал никаких разногласий между правящими партиями. В.И. Ленин внес в проект несколько существенных редакционных поправок. Он предложил вместо формулировки статьи 1, которая гласила, что «религия есть частное дело каждого гражданина Российской республики» знаменитую формулу: «церковь отделяется от государства». Кроме того, он дополнил статью 3 декрета примечанием о том, что «из всех официальных актов всякое указание на религиозную принадлежность и непринадлежность граждан устраняется»2.

1Городецкий Е.Н. Рождение советского государства. М., 1987. С. 200.

2Декреты Советской власти. Т. 1. М., 1957. С. 371.

77

Законотворчество в Советской России в 1917–1922 годах

Данный правовой акт представляет интерес скорее не с точки зрения юридической техники, а с точки зрения идей, которые в нем закреплены. Об историческом значении декрета И.А. ШершневаЦитульская пишет следующее: «Из привилегированного религиозного объединения буржуазной Российской республики, части государственного механизма РПЦ превратилась в частное общество, потерявшее правовые рычаги воздействия на государственную жизнь. Это породило негативную оценку данного этапа развития государственно-церковных отношений, высказанную в 1918 г. Поместным Собором и поддержанную ныне большинством историков церкви, характеризующих его как начало гонений на православную Всероссийскую церковь. Но подобную оценку нельзя признать объективной, декрет СНК РСФСР “Об отделении…” был одним из прогрессивных правовых актов, его принятие стало крупным шагом на пути становления в российском обществе и государстве свободы совести»1. Кстати, среди современных авторов есть и такие, которые не склонны преувеличивать роль большевиков в установлении общедемократических свобод. Например, С.В. Леонов по этому вопросу писал: «В первые месяцы после Октября большевики провели некоторые программные общедемократические мероприятия (отмена сословий, декларирование свободы совести, отделение церкви от государства). Но они имели в основном формальное значение, поскольку узаконили то, что фактически уже было реализовано при Временном правительстве»2. Представляется, что приведенная точка зрения, хотя и стремится к объективному освещению событий, тоже страдает некоторым субъективизмом, в данном случае в пользу Временного правительства. Дело в том, что еще в Манифесте от 17 октября 1905 года царь продекларировал в Российской империи свободу совести3. Следовательно, заслуга большевиков, а не Временного правительства в этом деле все-таки была, поскольку они превратили декларативное положение в норму права, которую к тому же стали активно воплощать в жизнь в соответствии со своими собственными представле-

1Шершнева-Цитульская И.А. Правовой статус Русской православной церкви в Советском государстве. (1917–1943 гг.). Дисс. ... канд. юрид. наук. М., 2005. С. 65.

2Леонов С.В. Рождение Советской империи: государство и идеология. 1917–1922. М., 1997. С. 151.

3Российское законодательство X–XX веков. Т. 9. Законодательство эпохи буржуазных демократических революций. М., 1994. С. 40–41.

78

Глава первая

ниями о религии. В то же время нельзя не согласиться с тем, что требование о свободе совести – не было требованием коммунистической идеологии, а являлось общедемократическим требованием, что и подтверждает Манифест от 17 октября 1905 года. Таким образом, получается, что между провозглашением свободы совести в России до принятия соответствующего закона прошло более 12 лет.

В литературе упоминается, что декрет от 20 января был ответом на политические притязания Православной церкви после революции1. В то же время есть авторы, которые этот факт замалчивают, например Д.В. Поспеловский, который писал, что «противостояние Церкви было упреждающей и защитной реакцией на наступление государства и насилие его над Церковью», «речь идет только о духовной борьбе, об активизации мирян в защите их церквей»2.

Лучше выявить причины принятия декрета СНК от 20 января 1917 года, а также подтвердить тезис о том, что декрет СНК был ответом на притязания церковных властей, причем не только в сфере духовной, но и в политической, позволяет обращение к хронологии событий, предшествовавших принятию декрета. 2 декабря 1917 года Поместный Собор принял определение «О правовом положении Православной Российской церкви». В определении подчеркивалось, что «Православная церковь, составляя часть единой Вселенской Христовой Церкви, занимает в Российском государстве первенствующее среди других исповеданий публично-правовое положение, подобающее ей как величайшей святыне огромного большинства населения и как великой исторической силе, созидавшей Российское государство»3. Кроме того, закреплялось, что Православная церковь независима от государственной власти и руководствуется своими догматико-каноническими началами, а государственные законы должны издавать не иначе, как по соглашению с церковной властью. Предусматривалось преимущество Православной церкви перед другими религиозными организациями. Утверждалось, что государственное законодательство по условиям заключения брака и

1См.: Русская православная церковь и коммунистическое государство, 1917–1941. Документы и фотоматериалы. М., 1996. С. 10.

2Поспеловский Д.В. Русская православная церковь в XX веке. М., 1995. С. 52, 53.

3Русская православная церковь и коммунистическое государство, 1917–1941. Документы и фотоматериалы. М., 1996. С. 13.

79

Законотворчество в Советской России в 1917–1922 годах

воспитания православных детей в школах должны устанавливаться в соответствии с церковными нормами и отвечать духу церкви. Более того, в пункте 7 определения было закреплено, что «глава государства министр исповедания и министр народного просвещения должны быть православными». Из приведенного документа видно, что церковь позиционировала себя как политический институт и не собиралась уступать свои позиции в обществе. И она, по сути, не признавала власть большевиков, установившуюся в стране, что видно из процитированного пункта 7 определения от 2 декабря 1917 года. Поэтому со стороны Советского государства в тот момент вполне резонным было отношение к церкви как к враждебному институту.

Сопоставление текста Декрета СНК о свободе совести и определения Священного Собора от 2 декабря показывает, что все притязания церкви были отвергнуты Советской властью. Пожалуй, кроме одного, что церковь должна быть признана независимой от государства, поскольку формулировку декрета Совнаркома «церковь отделяется от государства» можно при желании трактовать и как независимое положение церкви от государства.

После 2 декабря 1917 года события разворачивались следующим образом. 11 декабря состоялось заседание Совета Народных Комиссаров, где обсуждался и был утвержден декрет о переходе церковноприходских школ в ведение государственной комиссии по просвещению, а также было принято решение об ускорении процесса отделения церкви от государства. В резолюции постановлялось: «Поручить комиссии из т.т. Луначарского, Стучки и священника1 обсудить этот вопрос и выработать общий план действий»2.

Далее 16 декабря принимается декрет ВЦИК и СНК о расторжении брака и 18 декабря декрет ВЦИК и СНК о гражданском браке, о детях и о ведении книг актов состояния, отменивший церковный брак.

Для того, чтобы иметь более точное представление о реакции церковной организации на издание декрета от 20 января, приведем формулировку из постановления Всероссийского Поместного Собо-

1Священник Галкин направил в СНК письмо, где предлагал свои услуги в области отделения церкви от государства. Это письмо было обсуждено в СНК 27 ноября 1917 г. См.: РГАСПИ. Ф. 19. Оп. 1. Д. 12. Л. 2 об.

2РГАСПИ. Ф. 19. Оп. 1. Д. 24 Л. 4–5.

80

Глава первая

ра от 25 января 1918 года. В нем сказано, что «изданный Советом Народных Комиссаров декрет об отделении церкви от государства представляет собою под видом закона о свободе совести злостное покушение на весь строй жизни Православной Церкви и акт открытого против нее гонения… Всякое участие как в издании сего враждебного Церкви узаконения, так и в попытках провести его в жизнь несовместимо с принадлежностью к Православной Церкви и навлекает на виновных лиц православного исповедания тягчайшие церковные кары вплоть до отлучения от Церкви (в последование 73 правилу святых апостолов и 13 правилу VII Вселенского Собора)»1.

Таким образом, издание закона от 20 января 1918 года в постановлении действительно оценивалось церковниками словом «гонения». Следовательно, отделение церкви от государства и другие меры в отношении церкви понимались священнослужителями именно как гонения. Это подтверждается следующими словами председателя Поместного Собора 1917–1918 годов архиепископа Новгородского Арсения: «Церковь не должна быть отделяема от государства, ибо церковь есть свет, соль, которая должна духовно осолить вселенную… С точки зрения истории Русского государства, нельзя отрицать того, что Православие исторически явилось основой нашего государства и иначе не может мыслиться. Русское государство существует благодаря православной вере»2.

Итак, важнейшей идеей декрета было провозглашение свободы совести в статье 3, согласно которой: «Каждый гражданин может исповедовать любую религию или не исповедовать никакой». Однако в статье 5 закреплялось, что «свободное исполнение религиозных обрядов обеспечивается постольку, поскольку они не нарушают общественного порядка и не сопровождаются посягательством на права граждан и Советской республики». Представляется, что в формулировке статьи 5 можно при желании усмотреть угрозу Православной церкви, так как в период революции официальной идеологией Советской республики являлся марксизм, а об отношении к религии марксистов церковным деятелям в 1918 году было хорошо известно.

1http://his95.narod.ru/doc16/d49.htm

2Русская Православная Церковь и право: комментарии / Под ред. д.ю.н. Маслова. М., 1999. С. 39.

81

Законотворчество в Советской России в 1917–1922 годах

Для иллюстрации мировоззрения советских деятелей в первые годы Советской власти можно привести мнение М.А. Рейснера, который являлся одним из разработчиков декрета о свободе совести, церковных и религиозных обществах в качестве заведующего отделением государственного права отдела законодательных предложений НКЮ РСФСР. Представляется, что нижеприводимая цитата довольно хорошо отражает мировоззрение создателей декрета от 20 января 1918 года: «Пока человеку живется плохо на земле, он обыкновенно ищет утешения на небесах. В свои руки мы взяли создание царства божия на земле. И то, чего не мог сделать бог, сделает человек. Сплотившись крепко плечом к плечу в организованной армии труда, мы двинем науку вперед и вперед, и разум начертит нам план нашей общественной машины. При помощи миллионов сил наших стальных зверей – со всеми знаниями мертвой и живой природы – мы не только возрастим по лицу земли великолепный сад, воздвигнем дворцы и прорежем воздух нашим полетом – мы воспитаем нового человека, который станет по своей силе, здоровью, разуму и красоте равен тем, кому мы до сих пор молились в наших жалких храмах. Человек некогда создал бога, как высший образец доблести, мудрости и могущества. Настало время, когда этот образец должен быть воплощен на земле.

Старым богам мы объявляем войну: да здравствует новый, не только равный этим богам, но далеко превосходящий их новый человек – творец и создатель»1. Из этой цитаты ясно видно, что в Советской республике насаждалась совершенно новая идеология, основанная на материалистическом понимании истории, которая ничего общего с православной традицией не имела.

Кстати, споры о том, каковы должны быть взаимоотношения церкви, государства и общества не утихают в России и в настоящее время. Выше уже приводилась точка зрения И.А. ШершневойЦитульской по этой проблеме. Однако среди современных авторов есть и такие, которые не так высоко оценивают степень прогрессивности идей, воплощенных в декрете от 20 января 1918 года. Например, А.А. Богомолов считает, что «главная заслуга этого документа состоит в том, что проблему религии и место ее в обществе революционеры свели к проблеме гражданской свободы частного лица, ис-

1Рейснер М.А. Нужна ли вера в бога? М., 1923. С. 114, 128.

82

Глава первая

поведание веры которым не должно распространяться дальше его личности, и в лучшем случае – семьи»1.

Представляется, что вопрос о государственной религии, о взаимоотношениях государства и церкви так же сложен, как и вопрос об отношении к Богу, и именно поэтому на него нет однозначного ответа.

Итак, два вопроса государственной и общественной важности: во-первых, установление основ создания новой правовой системы и новой судебной системы; во-вторых, отказ от православия как государственной религии, а следовательно, отказ от православия как основы государственной идеологии, и провозглашение свободы совести были разрешены декретами Совнаркома. Это подтверждает, что в системе высших советских законодательных органов СНК РСФСР играл весьма значительную роль. Следует подчеркнуть, что Совнарком обладал значительными законодательными полномочиями в период активной политической деятельности В.И. Ленина на посту его Председателя. То есть можно утверждать, что во многом благодаря авторитету вождя революции и главы Советского правительства Совнарком проводил радикальные решения, кардинально изменившие жизнь российского общества2.

Кроме вопросов государственного права, в законодательной деятельности СНК, инициированной большевиками, можно выделить принятие и обсуждение ряда актов в сфере трудовых отношений, а также двух правовых актов в области семейного права. В области трудового права были приняты следующие акты: положение ВЦИК и СНК о страховании на случай безработицы от 24 декабря 1918 г., декрет о пенсиях военно-увечным от 15 декабря 1917 г., декрет об условиях учета и расчета рабочих от 20 декабря 1917 г., декрет о всеобщей повинности по очистке снега в Петрограде и на Петроградском железнодорожном узле от 22 декабря 1917 г., 23 января 1918 г. обсуждался проект декрета о демобилизации промышленности.

1Богомолов А.А. Законодательство о Православной церкви в России: основные исторические тенденции развития. Дисс. ... канд. ист. наук. СПб., 2004. С. 73.

2См. о роли СНК в системе власти в период правления В.И. Ленина, например: Ригби Т.Х. Правительство Ленина: Совнарком 1917–1922. Кэмбридж, 1979; Шишкин В.А. Власть. Политика. Экономика. Послереволюционная Россия (1917– 1928 гг.). СПб., 1997.

83

Законотворчество в Советской России в 1917–1922 годах

Для регулирования брачно-семейных отношений СНК РСФСР 16 и 18 декабря 1917 года были приняты, утвержденные затем и во ВЦИК, декреты: декрет о расторжении брака и декрет о гражданском браке, детях и о ведении книг актов состояния.

Самое значительное количество нормативно-правовых актов, принятых или обсужденных в СНК в изучаемый период, – это декреты и проекты декретов, относящихся к сфере административного регулирования. Административные декреты, принятые Советом Народных Комиссаров РСФСР в период с ноября 1917 года по март 1918 года, можно подразделить на три группы: 1) акты о создании и правовом положении органов государственного управления, государственной безопасности и вооруженных сил; 2) акты и проекты актов, направленных на законодательное регулирование экономической политики; 3) законы, регулировавшие правовой статус отдельных категорий лиц.

Первая группа актов была наиболее многочисленна. К ним, например, относятся: декрет об учреждении Государственной комиссии по просвещению от 9 ноября 1917 г., постановление о работе по организации Высшего экономического совещания от 11 ноября 1917 г., декрет об учреждении Высшего совета народного хозяйства от 2 декабря 1917 г., постановление об образовании и составе коллегии Комиссариата государственного контроля 5 декабря 1917 г., декрет о создании Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, саботажем, спекуляцией и преступлениями по должности от 7 декабря 1917 г., декрет о выборном начале и об организации власти в армии от 16 декабря 1917 г., декрет об организации Рабоче-Крестьянской Красной Армии от 15 января 1918 г. и др.

Рассмотрим подробнее принятие СНК законодательных актов, направленных на регулирование экономических отношений.

О том, что перед большевиками как задача первостепенной важности стояла задача налаживания экономики страны, свидетельствует тот факт, что первым пунктом в первом известном протоколе Совета Народных Комиссаров РСФСР от 15 ноября 1917 года рассматривался вопрос об организации Совета народного хозяйства. По этому вопросу т. Шляпникову с Оболенским и Бухариным

84

Глава первая

было предложено составить проект организации к 16 ноября1. 18 ноября Бухарин внес на рассмотрение СНК проект о Высшем экономическом совещании. Учитывая значимость проблемы, проект было решено провести через ВЦИК. В этой связи обращает на себя внимание тот факт, что специальный высший орган по организации экономики не был создан на II съезде советов, на котором было создано Советское правительство и назначены руководители первых советских наркоматов. Возможно, это объясняется тем, что потребность в новом органе возникла в связи с выходом из состава правительства ряда наркомов – большевиков, которые отвечали за экономические наркоматы2. А возможно, тем, что вопрос об организации экономики страны был самым трудным, поэтому потребовалось определенное время, чтобы придумать саму организационную структуру Высшего Совета Народного Хозяйства.

В 20-х числах ноября 1917 года Совнарком рассмотрел проекты декретов о налогах. Согласно протоколам СНК эти проекты был представлены Боголеповым и Кузовковым. Сохранились воспоминания Д. Боголепова о том, как происходило обсуждение этих проектов в СНК, он называл их курьезными и писал, что «проект (декрета об отмене косвенных налогов. – О.М.) был заслушан на заседании Совнаркома, но кто-то из народных комиссаров, кажется, Троцкий, под каким-то предлогом, потребовал отложения его обсуждения. Разумеется, проект был признан совершенно несвоевременным и едва ли вообще мог иметь сколько-нибудь серьезное значение»3. В этом проекте, представленном Кузовковым, речь шла о практически полной отмене косвенных налогов, за исключением налогов на предметы роскоши. Если косвенные налоги некоторые из большевиков хотели отменить, то об отмене прямых налогов речь не шла, и 24 ноября был издан декрет СНК о взимании прямых налогов4. Таким образом, вначале Советское правительство питало надежды, что удастся собирать с населения подоходный налог по окладам, уста-

1См.: Протоколы заседаний Совета Народных Комиссаров РСФСР. Ноябрь 1917 – март 1918 гг. М., 2006. С. 20.

2Эта версия разрабатывается, например, А.Л. Филоненко в работе «ВСНХ: идея и реальность». Магнитогорск, 1998.

3Боголепов Д. Финансовое строительство в первые годы Октябрьской революции // Пролетарская революция. 1925. № 4. С. 164.

4Декреты Советской власти. Т. 1. М., 1957. С. 141–142.

85

Законотворчество в Советской России в 1917–1922 годах

новленным Временным правительством, и налог на прибыль, установленный в 1916 г. царским правительством1.

Начало планомерной законотворческой деятельности Совнаркома по налаживанию экономики страны можно датировать 14 декабря 1917 года, когда В.И. Ленин внес на рассмотрение в ВСНХ проект декрета о проведении в жизнь национализации и о необходимых в связи с этим мерах. Согласно положению ВСНХ был органом, подчиненным СНК, который должен был разрабатывать законопроекты, касавшиеся экономических вопросов. Пожалуй, названный проект может считаться набросками экономической программы большевистской партии после Октября2. Проект Ленина был опубликован как приложение к статье Н. Осинского в 1918 году в журнале «Народное хозяйство»3. По свидетельству Осинского, 14 декабря состоялось первое заседание бюро ВСНХ, на которое Ленин специально приехал и внес свой проект, в котором предусматривались следующие преобразования в экономике: национализация банков, национализация всех крупных предприятий, аннулирование государственных займов, введение трудовой повинности, создание потребительских коммун и введение трудовых книжек. Реакцию членов ВСНХ на предложенный проект Осинский описывал так: «Члены бюро были весьма смущены этим проектом. Принципиально они не возражали против положений декрета, но, очевидно, сомневались в том, чтобы все эти меры можно было осуществить сразу. Ленину был задан вопрос, считает ли он этот проект программой экономических мероприятий (на деле он ею и оказался), или он полагает, что все это можно провести сразу, одним законом. Ленин ответил, что имеет в виду последнее. Тогда было внесено предложение: разработать более

1Вообще, декреты о денежных налогах, принятые в первые годы Советской власти, были, пожалуй, самыми нереализованными на практике. По вопросу о прямых налогах В.П. Данилов, например, писал: «До конца 1920 г. сохранялись денежные налоги, однако их реальное значение и в государственном бюджете, и в бюджете крестьянского хозяйства было ничтожным». Данилов В.П. Советская налоговая политика в доколхозной деревне // Октябрь и советское крестьянство. М., 1977. С. 173.

2Данный проект можно считать программой, так как все его положения были доработаны и приняты в виде отдельных декретов, которыми были законодательно закреплены основные мероприятия Советской власти в экономической сфере после Октября. – О.М.

3Народное хозяйство. 1918. № 11. С. 15.

86