Законотворчество в Советской России в 1917–1922 годах. Монография

Глава вторая

эта статья была утверждена ВЦИК в той редакции, которую отстаивал А.Г. Гойхбарг1. Данное обстоятельство является немаловажным штрихом, характеризующим законодательную деятельность Советского государства, свидетельством того, что роль разработчика законопроекта имела значение.

Как установил О.И. Чистяков, 4 сентября 1918 года НКЮ РСФСР постановил отпечатать проект кодекса типографским способом и внести его на утверждение Президиума ВЦИК, а Президиум ВЦИК, в свою очередь, поручил Наркомюсту созвать расширенную комиссию для рассмотрения проекта. В комиссию были назначены представитель НКЮ М.А. Рейснер, представители ВЧК и НКВД2. Законопроект об актах гражданского состояния был представлен на утверждение ВЦИК 16 сентября 1918 года народным комиссаром юстиции Д.И. Курским. Отметив необходимость систематизации законодательства, он назвал предлагавшийся на рассмотрение проект «первой попыткой кодифицировать одну область». Курский заявил, что эта систематизация проведена с использованием декретов Советской власти, посвященных семейно-брачным отношениям. В докладе прозвучали основные идеи кодекса, при этом Курский отмечал, что «это не социалистическое законодательство, а законодательство переходного периода»3. В доказательство этого он приводил такие черты закона, как сохранение алиментов и отношений собственности. Говоря о собственности, докладчик подчеркивал, что право собственности продолжает существовать в Советской России, но в ограниченном виде. «Мы даем право целому ряду лиц быть участниками этой собственности, еще находящейся в частном обладании»4. После Курского с дополнениями и разъяснениями по внесенному проекту семейного кодекса выступил А.Г. Гойхбарг. Он сообщил, что при подготовке КЗАГС «пришлось столкнуться с феодальным, монархическим и религиозным строем и необходимо было

1См.: Семидеркин Н.А. Создание первого брачно-семейного кодекса. М., 1989. С. 34.

2См.: Чистяков О.И. Организация кодификационных работ в первые годы Советской власти (1917–1923 гг.) // Советское государство и право. 1956. № 5. С. 12.

3Пятый созыв Всероссийского Центрального Исполнительного комитета Советов рабочих, крестьянских, казачьих и красноармейских депутатов. Стенографический отчет. М., 1918. С. 146.

4Там же. С. 147.

117

Законотворчество в Советской России в 1917–1922 годах

избавить рабочее население… от религиозного ига»1. Следовательно, освобождение личной жизни от влияния религии рассматривалось в качестве главной задачи кодекса.

Отсюда, главными достижениями, закрепленными в брачносемейном кодексе, по мнению Гойхбарга, являлись уравнение женщины с мужчиной в семье и равенство всех детей независимо от происхождения, причем не на словах, а на деле. В заключение Гойхбарг выразил надежду, что «кодекс будет существовать недолго»2. Сейчас, по прошествии времени, можно констатировать, что, вопреки желанию создателей первого советского кодекса, некоторые нормы, закрепленные в нем, оказались гораздо долговечнее, чем государственный строй, при котором они создавались. Так, из стенограммы обсуждения проекта КЗАГС видно, что оба докладчика – и Д.И. Курский, и А.Г. Гойхбарг – признавали, что заключение брака в органах ЗАГС не соответствовало социалистическим идеалам. Именно потому проект подвергся в прениях критике со стороны Рославец. Она выразила свое категорическое несогласие с принципом единобрачия, закрепленным в кодексе, поскольку, по ее мнению, это буржуазный пережиток, из-за которого происходит не раскрепощение, а, наоборот, закрепощение женщины. Выступая против алиментов, Рославец утверждала, что это не что иное, как плата за любовь. Также она обращала внимание на то, что брак как сожительство двух лиц является хозяйственной единицей, в которой происходит накопление собственности, поэтому она предлагала «разрушать, а не поощрять эту мещанскую форму семьи»3 для чего, по ее мнению, надо было отказаться от регулирования брака со стороны государства. Предложения, озвученные Рославец, не нашли поддержки у членов ВЦИК, т.е. кодекс был утвержден в том виде, в котором он был представлен. Однако П.Л. Полянский, специально изучавший проблемы брака и семьи в Советском государстве, считает, что «идеи Н.А. Рославец все-таки нашли отражение в законе»4.

1Пятый созыв Всероссийского Центрального Исполнительного комитета Советов рабочих, крестьянских, казачьих и красноармейских депутатов. Стенографический отчет. М., 1918. С. 148.

4Полянский П.Л. Личные права и обязанности супругов в советском семейном праве // Вест. Моск. ун-та. Серия 11 «Право». 2006. № 5. С. 53.

118

Глава вторая

С этим мнением можно согласиться, поскольку изучение положений Кодекса законов об актах гражданского состояния, брачном, семейном и опекунском праве дает основание считать, что революционные идеи, пропагандировавшиеся в отношении брака и семьи, воплотились в этом законе.

Как известно, главным идеологом по вопросам брака и семьи в первые годы Советской власти была А.М. Коллонтай. В работе «Семья и коммунистическое государство» она писала: «Чем быстрей растет наемный труд женщин, тем скорей идет разрушение прежней семьи. Семья перестает быть необходимостью, как для самих членов семьи, так и для государства»1. В другой работе «Любовь и новая мораль» она, более подробно рассматривая формы отношений между полами – легальный брак, свободный союз и проституцию, писала: «Распахнуть заповедную дверь, ведущую на вольный воздух, на путь более любовных, более близких, а следовательно, и более счастливых отношений между полами может лишь коренное изменение человеческой психики – обогащение ее “любовной потенцией”. Последнее же с неизбежной закономерностью требует коренного преобразования социально-экономических отношений, другими словами – перехода к коммунизму»2.

Характеризуя брак, заключенный по закону, А.М. Коллонтай отмечала два ложных, по ее мнению, принципа, положенных в его основу: 1) нерасторжимость и 2) безраздельность владения друг другом супругов. Поскольку безраздельность владения ведет «к непрерывному, стеснительному для обеих сторон пребыванию друг с другом. Нет ни своего времени, ни своей воли, а зачастую, под гнетом материальной зависимости, нет даже “своего угла” отдельно от супруга…»3.

Идеальный брачный союз в представлении Коллонтай – это «союз, основанный на глубоком проникновении друг другом, на гармоническом созвучии душ и тел», который пока остается для человечества идеалом. Таким образом, брак между полами в идеале должен быть основан на любви. «Без любви человечество почувствовало бы

1Коллонтай А. Семья и коммунистическое государство. Киев, 1919. С. 7–8.

2Коллонтай А.М. Любовь и новая мораль // Философия любви. В 2-х т. Т. 2. М.: Политиздат, 1990. С. 323.

3Там же. С. 324.

119

Законотворчество в Советской России в 1917–1922 годах

себя обкраденным, обделенным, нищим. Нет никакого сомнения, что любовь станет культом будущего человечества»1.

Исходя из вышеприведенных представлений, А. Коллонтай делает следующие выводы относительно брака: «Как идеал остается моногамный союз, основанный на “большой любви”. Но “не бессменный” и застывший. Чем сложнее психика человека, тем неизбежнее “смены”. “Конкубинат”, или “последовательная моногамия” – такова основная форма брака. Но рядом – целая гамма различных видов любовного общения полов в пределах “эротической дружбы”. Кроме любви в браке, Коллонтай выступает также за признание не только на словах, но и на деле святости материнства, а также за пересмотр того морального багажа, которым снабжают молодую женщину, вступающую на жизненный путь»2.

Итак, можно утверждать, что А. Коллонтай не выступала против брака вообще, но была против брака, который принято называть буржуазным. Брак, основанный на экономическом расчете, она считала устаревшей формой брака, присущей обществам, в которых существует эксплуатация человека человеком. В будущем, при коммунизме, полагала Коллонтай, брак по расчету будет заменен браком по любви.

Таким образом, в соответствии с идеями, пропагандировавшимися марксистами, в том числе женщинами-революционерками, активными деятельницами движения, которое получило название «марксистского феминизма», в первом советском брачно-семейном кодексе 1918 года были воплощены: идея о равенстве жены и мужа в браке и идея о свободе развода. По этому поводу в 1926 году Я. Бранденбургский писал: «Нормы, регулирующие брак, своим основным назначением должны иметь раскрепощение женщины и, если этого признака нет, то становится совершенно второстепенным вопрос о том, где и как регистрируется брак»3. О сохранении процедуры регистрации брака в органах ЗАГС Бранденбургский писал, что «регистрация – пережиток, со временем она, конечно, исчезнет, но сейчас она сохраняется, главным образом, как средство борьбы с церков-

3Бранденбургский Я.Н. Брак и его правовые последствия. М., 1926. С. 5.

120

Глава вторая

ным браком»1. Это обстоятельство подтверждал и Н.А. Семидеркин, который писал, что в 1918 году при принятии КЗАГСа гражданский (зарегистрированный) брак понимался в НКЮ как средство борьбы с браком церковным2.

Советские граждане уже с декабря 1917 года получили в соответствии с декретом о расторжении брака свободу разводов. Следовательно, в КЗАГС была включена норма, которая к моменту принятия кодекса уже была закреплена декретом СНК. Для получения развода достаточно было желания одного из супругов. Такое прогрессивное законодательство, как замечал Н.А. Семидеркин, не было знакомо ни одному государству того времени. Представляется, что именно свобода развода явилась наиболее ярким воплощением идей о раскрепощении женщин, пропагандировавшихся женщинамиреволюционерками.

Один из создателей КЗАГС А. Гойхбарг писал в 1920 году: «В отличие от целого ряда буржуазных иностранных законодательств наш кодекс не содержит в себе ни малейшего указания на наличность мужней власти, мужней опеки над женою, на обязанность жены в какой бы то ни было степени повиноваться своему мужу. Наш кодекс не устанавливает для супругов обязанности сожительства и верности»3. Какие же правовые последствия имел зарегистрированный брак? Во-первых, супруги во время брака обязаны были носить одинаковую фамилию, во-вторых, наличность брака служила препятствием для регистрации нового брака, в-третьих, супруги не могли служить в одном и том же советском учреждении, и, в-четвертых, нуждающийся супруг имел право на получение содержания от другого супруга, если последний был в состоянии оказывать поддержку.

Таким образом, из-за необходимости бороться с влиянием религии и церковной организации в Советском государстве в 1917–1918 годах не отказались от процедуры официального оформления брака, а установили такую форма брака, как единобрачие, которую требовалось юридически оформить в государственном учреждении, в орга-

1Диспут о браке и семье в Доме Союзов, Москва // Еженедельник Советской юстиции. 1925. № 48–49. С. 1504.

2См.: Семидеркин Н.А. Создание первого брачно-семейного кодекса. М., 1989. С. 36.

3Гойхбарг А.Г. Брачное, семейное и опекунское право Советской республики. М., 1920. С. 50, 54.

121

Законотворчество в Советской России в 1917–1922 годах

нах ЗАГС. Кстати, Поместный Собор Русской православной церкви в 1918 году единодушно осудил декрет о гражданском браке и принятый на его основе брачно-семейный кодекс как акты, направленные на подрыв не только религиозных, но и моральных основ семьи1.

Давая оценку нормам КЗАГС 1918 года в 1927 году, Я. Бранденбургский с гордостью писал: «Разрыв с каноническим правом дал нам возможность внести некоторое единообразие, унифицировать брачное право для всех граждан, без различия национальностей и религиозных убеждений»2. В этой же работе 1927 года Я. Бранденбургский выделил важный момент в развитии брачно-семейного права сразу после революции: развитие семейного права происходило без общей реформы гражданского права. Таким образом, можно утверждать, что Советская власть в первые годы своего существования заложила основы новой отрасли права – семейного права. В дореволюционной системе права семейное право рассматривалось как составная часть гражданского права, в которой регулирование имущественных отношений между членами семьи играло важнейшую роль. Что касается регулирования имущественных отношений между членами семьи в первом советском брачно-семейном кодексе, то, как говорили представители НКЮ на заседании ВЦИК 16 сентября 1918 года, хотя этому вопросу и было уделено достаточное внимание, но нормы, регулирующие имущественные отношения супругов, несомненно, следовало рассматривать как нормы переходные, так как при коммунизме брак должен был стать духовным союзом между мужчиной и женщиной и, следовательно, не быть основанным на материальной основе. Обязанность имущественной поддержки внутри семьи сохранялась, по мнению создателей кодекса, только до тех пор, пока государство не сможет в этих отношениях заменить семью3. Статья 160 кодекса, которая разрешала вопрос об имущественных отношениях родителей и детей, говорила о том, что дети не имеют права на имущество родителей, равно как и родители не имеют права на имущество детей. По кодексу 1918 года не признавалось общности

1Черных А. Становление России Советской. 20-е годы в зеркале социологии. М., 1998. С. 174.

2Бранденбургский Я.Н. Семейное, брачное и опекунское право РСФСР. М., 1920. С. 4.

3Там же. С. 10.

122

Глава вторая

имущества супругов по отношению к сохранившейся частной собственности (статья 105).

Новым в советском брачно-семейном кодексе было то, что брачные отношения отделялись от семейных отношений. Родство и семейные отношения основывались не на браке, а на кровном родстве. Было отменено усыновление, так как законодатель посчитал, что институт усыновления может привести к эксплуатации малолетних в приемной семье как даровых рабочих. Опека должна была играть главным образом воспитательную роль, носить показательный характер и доказать, что государство может лучше воспитывать детей, чем семья.

Итак, одной из главных идей брачно-семейного права была эмансипация женщины, освобождение ее от власти мужа как в личном, так и в имущественном отношении. Личное освобождение женщины выразилось в идеологии так называемой свободной любви, о которой много писала А.М. Коллонтай. Известно, что эти идеи поддерживала и И.Ф. Арманд. Благодаря ее переписке с Лениным мы можем судить, какими видел отношения между мужчиной и женщиной руководитель Советского государства. В письмах И. Арманд В.И. Ленин советует ей отказаться от «свободной любви», потому что в современном обществе «классы, наиболее говорливые, шумливые», понимают под ней свободу от серьезного в любви, от деторождения, свободу адюльтера. Он считал, что существующему при капитализме мещански-интеллигентски-крестьянскому прошлому браку без любви надо противопоставить не «мимолетную страсть», а «пролетарский гражданский брак с любовью»1. Таким образом, можно сказать, что идея освобождения от брачных уз вообще не была закреплена на законодательном уровне потому, что руководители Советского государства – мужчины, в том числе Ленин, не придерживались столь радикальных взглядов на брак и семью, как Коллонтай

иее сторонники.

Всоветский период первые акты о браке и семье, безусловно, оценивались как прогрессивные, демонстрирующие преимущества советского строя перед буржуазным, как раскрепостившие в первую очередь женщину – жену, мать и работницу. Эта положительная оценка советского брачно-семейного права давалась на фоне крити-

1См.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 49. С. 51–57.

123

Законотворчество в Советской России в 1917–1922 годах

ки буржуазных мнений о законах Советского государства о браке и семье. Например, А.Г. Харчев в 1979 году, отмечая, что институт семьи в России является предметом многочисленных и антисоветских спекуляций, приводил следующее мнение. «В СССР будто бы имело место не закономерное развитие семьи, а волюнтаристское “экспериментирование” коммунистов, которые, ненавидя семью, решили ее уничтожить и заменить, по выражению К. Киркпартрика, “свободной внебрачной половой связью и свободным производством потомства”1. Сам Харчев оценивает изменения, произошедшие в первые годы Советской власти в брачно-семейных отношениях, следующим образом: «Великая Октябрьская социалистическая революция подорвала экономическую основу частнособственнической моногамии, но и новая, прогрессивная тенденция в развитии семьи, связанная с освобождением женщин, превращением брака из экономической сделки в добровольный и равноправный союз полов, “демократизацией” жизни и структуры семьи, была еще очень слабой»2. Таким образом, Харчев считал, что для того, чтобы добиться кардинальных изменений в брачно-семейных отношениях, недостаточно отменить институт частной собственности, являвшийся основой буржуазного брака. Естественно, что, по мнению этого автора, цель демократизации семьи была достигнута в СССР в более позднее время при так называемом развитом социализме.

Всовременной литературе оценки революционных изменений

всфере регулирования брака и семьи рассматриваются несколько

виной плоскости. Например, А. Черных пишет, что «после революции Россия стала одной из самых свободных стран мира в области половой морали»3. А. Пушкарев и Н. Пушкарева – исследователи ранней советской идеологии и «полового вопроса», отмечают, что «вопрос о том, какую роль должно играть в брачных отношениях сексуальное влечение, насколько оно важно для повышения качества жизни, никем, кроме А.М. Коллонтай, не ставился. Главное, на что упирали практически все большевистские лидеры, чьи работы легли в основу социальной политики тех лет, было противопоставле-

1Харчев А.Г. Брак и семья в СССР. М., 1979 // http://www.detskiysad.ru/raznlit/ brak05.html

124

Глава вторая

ние семейно-брачных отношений, построенных на “голом экономическом расчете” в досоциалистическую эпоху отношениям, построенным на основе “духовной близости”1. То есть в современной литературе стали уделять больше внимания взаимоотношению полов в браке, которое кардинально изменилось в связи с введением нового законодательства о браке в Советском государстве после революции. Действительно, с отменой церковного брака существенно изменились права и обязанности мужа и жены по отношению друг другу, в то время как менталитет общества продолжал основываться на многовековой православной культуре. Таким образом, установление нового регулирования брачно-семейных отношений в первые годы Советской власти привело к насаждению новых взаимоотношений между мужчинами и женщинами и, по сути, к навязанной государством обществу ломке старых устоев. Положительным моментом, безусловно, следует считать закрепление в законе равноправия женщины и мужчины в браке. Новое законодательство сделало женщину более свободной как члена общества. Право развода, не ограниченное специальными условиями, привело к свободе выбора половых партнеров. Однако нововведения автоматически не могли привести к тому идеалу, о котором мечтали советские идеологи по вопросам брака и семьи. Так, они, например, полагали, что брачный союз должен быть высокоморальным союзом, духовной общностью двух людей, которые любят друг друга. На практике часто бывали случаи половой распущенности, которые просто прикрывались лозунгами о свободной любви. Завершим на этом рассмотрение брачно-семейных отношений и их законодательного регулирования и выделим еще несколько вопросов, которые рассматривались ВЦИК V созыва.

30 октября 1918 года СНК представил на рассмотрение ВЦИК V созыва декрет об обложении сельских хозяев натуральным налогом в виде отчисления части сельскохозяйственных продуктов. С докладом по этому вопросу выступал заместитель наркома финансов С.Е. Чуцкаев: «В основание этого налога были положены две мысли: первая – о необходимости перейти от денежного обложения к обложению натуральному, как более отвечающему тому времени, которое

1Пушкарев А., Пушкарева Н. Ранняя советская идеология 1918–1928 годов и «половой вопрос» (о попытках регулирования социальной политики в области сексуальности) // Советская социальная политика 1920–1030-х годов: идеология и повседневность. М., 2007. С. 222–223.

125

Законотворчество в Советской России в 1917–1922 годах

мы теперь переживаем. С другой стороны, была положена мысль о необходимости привлечь для несения государственной тяготы чисто крестьянские элементы. Но в проведении обоих этих мыслей мы желали опереться на чисто классовые организации, на те организации, в интересах которых мы действуем, и которые идут за нами»1. Поэтому от налога были освобождены беднейшие крестьяне, середняки были обложены слабо, в основном налог должен был уплачиваться так называемыми кулацкими элементами. В прениях по этому проекту выступил левый эсер, бывший нарком земледелия А.Л. Колегаев. Он подверг декрет основательной критике. Он считал, что нельзя ограничиваться только конфискацией части излишков потребления, но надо конфисковать все излишки потребления. Кроме того, он выражал большие сомнения насчет возможностей государства по сбору этого налога: «И то, что здесь не предусмотрен, не создан гибкий аппарат, а создается механичность, этим еще раз подчеркивается практическое бессилие, несмотря на теоретическую правильность, бессилие представленного проекта»2. Еще одним слабым местом проекта, по его мнению, являлся учет доходности только в зависимости от посевной площади, в то время как другие экономические условия не учитывались. Также он полагал, что обоснование издания этого закона ссылкой на статью 12 закона о социализации земли неправильно, поскольку согласно этой статье речь идет о трудовой норме потребления, когда никто не может получать продуктов сельскохозяйственного производства больше, чем нужно для собственного потребления. Чуцкаев, говоря, что недостатки проекта обусловлены отсутствием достаточного времени, все же попытался его отстаивать. Он полагал, что взимать натуральный налог должны все органы, начиная от Комиссариата финансов. Определение лиц, подлежащих налогу, предполагалось возложить на комитеты бедноты, а там, где их нет, – на лиц, свободных от обложения. После обсуждения, несмотря на возражения представителя левых эсеров, ВЦИК утвердил законопроект о натуральном налоге с сельских хозяев.

1Пятый созыв Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета Советов рабочих, крестьянских, казачьих и красноармейских депутатов. Стенографический отчет. М., 1918. С. 281.

2Там же. С. 284–285.

126