Законотворчество в Советской России в 1917–1922 годах. Монография

Глава вторая

г) регулирование переброски квалифицированной и неквалифицированной рабочей силы на территории ТССР»1.

Таким образом, в течение 1920 года трудовые мобилизации активно внедрялись на практике по всей стране. У этой меры были противники. Так, группа левых коммунистов, получившая название группы «демократического централизма», во главе с Осинским и Сапроновым выступала против внедрения всеобщей трудовой повинности. «Децисты» считали, что более правильным были бы «не капитуляция перед буржуазией и ее мелкобуржуазными интеллигентскими приспешниками, а добивание буржуазии и окончательная ломка саботажа», «не введение сдельной оплаты и удлинение рабочего дня, которые в обстановке растущей безработицы являются бессмысленными, а введение местными советами народного хозяйства и профессиональными союзами норм выработки и сокращение рабочего дня с увеличением числа смен и широкая организация производительных общественных работ»2. Вместо всеобщей трудовой повинности они предлагали введение трудовой повинности только для квалифицированных специалистов и интеллигентов. О группе «демократического централизма» некоторое время спустя левый коммунист Г.И. Мясников писал: «У этой группы не было платформы, имевшей какую-либо теоретическую ценность. Единственным пунктом, который привлекал внимание всех групп и партии в целом, являлась ее борьба против чрезмерной централизации. Лишь теперь можно увидеть в этой борьбе не вполне определенную попытку пролетариата сместить бюрократию с позиций, которые она только что завоевала в экономике»3.

К X съезду партии левое крыло большевиков организовалось в так называемую «рабочую оппозицию», во главе которой стояли А.Г. Шляпников и А.М. Коллонтай. «Рабочая оппозиция» выражала пролетарскую реакцию на теоретическое оправдание Троцким бюрократизации, дошедшее до апологии принудительного труда. Коллонтай в преддверии X съезда партии писала: «Трудовая республика, управляемая коммунистами, этим “авангардом” рабочего класса»,

3Цит. по: Геббс Я. Российские левые коммунисты после 1920 года // Левые коммунисты в России. 1918–1930-е гг. М., 2008. С. 50.

167

Законотворчество в Советской России в 1917–1922 годах

который, по словам Ленина, «вобрал в себя революционную энергию класса, не удосужилась поразмыслить о том, чтобы поставить не отдельные, случайно вынырнувшие перед совнаркомом ударные предприятия и отрасли промышленности в особо благоприятные условия, а массы, широкие массы рабочих и работниц – в скольконибудь человеческие условия существования. Наркомтруд – самый мертвый из всех наших наркоматов. В советской политике серьезно, во всероссийском масштабе, не ставился и не обсуждался вопрос: что же надо и можно сделать при современной тяжелой хозяйственной разрухе, учитывая все неблагоприятные внешние условия, для того, чтобы изменить быт рабочего к лучшему, чтобы сберечь его трудовую силу для производства? Советская политика отличалась до самого последнего времени отсутствием какой бы то ни было политической линии, какого бы то ни было продуманного и намеченного плана в области организации быта рабочих и улучшений условий труда. Все, что делалось в этой области, делалось случайно, урывками, местной властью, под давлением масс»1. Таким образом, группа большевиков, называвшая себя «рабочей оппозицией», пыталась отстаивать интересы пролетариата перед правым крылом партии. Однако X съезд РКП(б) осудил «рабочую оппозицию» как мелкобуржуазный анархистский уклон, играющий контрреволюционную роль.

В заключение стоит привести некоторые оценки трудового права периода гражданской войны, которые давались в научной литературе, чтобы показать, что правовое регулирование трудовых отношений характеризовалось неоднозначно, в зависимости от господствующей в стране идеологии. Одной из первых научных работ, посвященных советскому трудовому праву, была книга З.Р. Теттенборн «Советское законодательство о труде», изданная в 1920 году. Автор писала: «В коммунистическом обществе труд будет уделом всех трудоспособных граждан, но условия труда коренным образом изменятся, исчезнет принудительный труд, на смену ему придет добровольный. Человеку свойственно трудиться». Далее она подчеркивала отличия труда при коммунизме: «В противоположность капиталистическому строю, труд в коммунистическом обществе будет совершаться в удобных, безопасных и приятных условиях. Каждому тру-

1Цит. по: Коллонтай А. Рабочая оппозиция // Левые коммунисты в России. 1918– 1930-е гг. М., 2008. С. 178.

168

Глава вторая

женику будет предоставлена возможность выбрать тот род деятельности, ту профессию, которая для него всего приятнее и интереснее, к которой он чувствует призвание». Однако этот идеал на тот момент, когда писалась работа, признавался недостижимым, поэтому указывалось на необходимость переходного периода. О труде в этом переходном периоде сообщалось: «Главная и самая поразительная особенность организации труда в советском строе это то, что труд перестал быть наемным. В Советском государстве не существует этого ложно-свободного договора найма. В Советской России в основе трудовых отношений лежит трудовая повинность. Рабочие и служащие работают не потому, что они наняты, но потому, что государство обязывает их трудиться»1.

Л.Н. Крицман в работе 1925 года давал восторженную оценку периода «военного коммунизма». Он, например, писал: «В действительности так называемый «военный коммунизм» – это первый грандиозный опыт пролетарско-натурального хозяйства, опыт первых шагов перехода к социализму. Он в основе своей отнюдь не являлся заблуждением лиц или класса. В противоположность легкомысленным и неглубоким движениям паразитического пролетариата древности строительство современного пролетариата было движением трудящихся. Это было движение голодных, но это не было движение праздных. Принуждение к труду было дальнейшим шагом в деле уничтожения привилегий имущих»2. Данную точку зрения следует признать довольно некритическим восприятием действительности, скорее всего данная работа в свое время преследовала цель – поддержать теоретические разработки идеологов «военного коммунизма», в том числе идею милитаризации труда Троцкого.

Совершенно другую оценку правовых актов о труде можно найти в работах известного советского ученого – правоведа Н.Г. Александрова. Например, в издании 1946 года, вышедшем под его редакцией, сообщалось: «Будучи переведен на различные иностранные языки, Кодекс законов о труде явился чрезвычайно важным документом, ярко демонстрирующим те достижения, которых добился рабочий класс, взявший в свои руки государственную власть, даже

1Теттенборн З. Советское законодательство о труде. М., 1920. С. 12–16.

2Крицман Л. Героический период Великой русской революции. (Опыт анализа т.н. «военного коммунизма».) М., 1925. С. 75, 80.

169

Законотворчество в Советской России в 1917–1922 годах

втяжелых условиях навязанной ему гражданской войны и интервенции. Трудовая повинность в собственном смысле слова первоначально применялась только к буржуазным элементам. Но с 29 января 1920 года начал действовать декрет “О порядке всеобщей трудовой повинности”»1. В этом же труде давалась жесткая критика мнений оппозиционеров: «Партия в борьбе за повышение производительности труда, за укрепление трудовой дисциплины сталкивалась с упорным сопротивлением различных антипартийных группировок. Гнусную подрывную работу “левых коммунистов” тогда продолжала фракция так называемого «демократического централизма» (Сапронов, В. Смирнов, Осинский и др.). Перед IX съездом партии эти предатели выступали против ленинской установки, поддержанной Сталиным и принятой IX съездом, относительно дальнейшего укрепления трудовой дисциплины путем последовательного проведения принципа единоначалия. В управлении производством фракционная группировка отстаивала “безбрежную” коллегиальность и безответственность в руководстве промышленностью. В то же время матерый враг народа Троцкий злостно искажал партийные установки

ввопросах борьбы за дисциплину труда, проповедуя методы голого администрирования и отрицая социалистический характер труда

внашей стране»2.

Оценка первого Кодекса законов о труде в 50-е годы дается в полном соответствии с официальной идеологией социалистического государства, победившего эксплуататорские классы. Например, в статье К.П. Горшенина, посвященной сорокалетию первого Кодекса законов о труде, утверждалось: «первый советский кодекс имел огромное международное значение, наглядно показывая трудящимся капиталистических стран, что только свержение власти эксплуататоров и переход власти в руки рабочего класса, в руки трудящихся создает возможность для коренного изменения условий труда»3.

В 90-е годы в нашей стране начинается критический анализ исторического прошлого Советского государства, в том числе и регулиро-

1Советское трудовое право / Под ред. Н.Г. Александрова, Д.М. Генкина. М., 1946. С. 78–79.

2Там же. С. 80–81.

3Горшенин К.П. Сорокалетие первого советского кодекса о труде // Советское государство и право. 1958. № 12. С. 16.

170

Глава вторая

вания трудовых отношений, взаимоотношений рабочего класса и государства. Например, С.А. Павлюченков, исследовавший в 90-е годы период «военного коммунизма» в России, пишет: «Придя к власти

в1917 году, большевики превратили государство в орудие достижения своих политических и идеологических целей, но и государство в свою очередь “овладело” ими, сделав большевиков плотью и кровью своей системы. Военно-коммунистическая политика укрепления государственного централизма очень быстро проявила свои противоречия с интересами не только крестьянства, но и рабочего класса»1.

Всовременной литературе выделяется монография Л.В. Борисовой, которая специально посвящена исследованию трудовых отношений в Советской России в 1918–1924 гг. Анализируя вопрос о принудительном труде в 1920 году, автор приходит к выводу, что «В целом дискуссия весны 1920 года показала наличие двух течений

ввысшем руководстве страной. В условиях перехода к мирной жизни большинство лидеров профсоюзов и ВСНХ пытались опереться на экономические методы хозяйствования – улучшение продовольственного положения рабочих, отстранение от народного хозяйства военных организаций. Руководство партии в лице Ленина, Троцкого, Бухарина делало ставку на чрезвычайные методы, по преимуществу военные, которые позволили бы в короткий срок справиться с дезорганизацией и дали сравнительно быстрые результаты. Последняя точка зрения победила и получила практическое воплощение в деятельности системы органов принудительного труда»2.

Итак, регулирование трудовых отношений в Советской России к 1920 году претерпело значительные изменения с момента принятия первого трудового кодекса в 1918 году. Идеи, закрепленные в кодексе, уже не могли применяться на практике. Для этого просто не было необходимых условий. Поэтому не смогла осуществиться и идея выплаты достойной класса-гегемона – рабочего класса – заработной платы, которая предусматривалась трудовым кодексом. Поэтому происходит замена трудовой повинности на принудительный труд. Труд рабочих и служащих обменивался на продовольственный

1Павлюченков С.А. Военный коммунизм в России. Власть и массы. М., 1997. С. 88, 89.

2Борисова Л.В. Трудовые отношения в Советской России (1918–1924 гг.). М., 2006. С. 76.

171

Законотворчество в Советской России в 1917–1922 годах

паек, а не на зарплату. Паек же позволял выживать в крайне скудных условиях гражданской войны и экономической разрухи. Ни о каком достижении социалистических идеалов речи не шло.

Становление и развитие трудового права с 1918 года по 1920 год в нашей стране может служить наглядным подтверждением того, как теория, в данном случае социалистическая, не выдержала испытания практикой. Действительность оказалась намного суровее, возможности намного ограниченнее, а организационные проблемы намного сложнее, чем это казалось сразу после революции. Поэтому труд стал обмениваться не на зарплату, а на продовольственный паек, который позволял выживать в крайне скудных условиях. Поэтому происходит замена трудовой повинности на принудительный труд. Вместе с тем можно констатировать, что руководители Советского государства старались, как могли, решать проблемы, возникшие при регулировании трудовых отношений в период гражданской войны, используя все имевшиеся у них ресурсы. Однако попытка эта с позиций сегодняшнего дня выглядит не особенно успешной, более того, ее можно охарактеризовать и как провальную. Поэтому представляется, что новая экономическая политика и коренные изменения в трудовом законодательстве, которые происходили в период нэпа и которые последовали, начиная с 1921 года после неудачной попытки введения всеобщего принудительного труда в 1920 году, явились объективно обусловленными.

Как уже отмечалось, с начала 1919 года, когда ВЦИК принял Положение о социалистическом землеустройстве, Советское государство взяло курс на социалистическое преобразование деревни. При этом руководители государства надеялись на то, что в сознании крестьян уже произошел перелом, т.е. они уже убедились в экономической невыгодности ведения единоличного хозяйства и сами захотят организовывать совхозы и вступать в колхозы. Однако этим надеждам в 1919–1920 годах не суждено было сбыться. Эта проблема оставалась нерешенной. Поиск ответа на вопрос, как организовать деревню на социалистических началах, стал главным вопросом VIII Всероссийского съезда Советов, который проходил в декабре 1920 года.

VIII съезд Советов выделяется среди съездов Советов тем, что, пожалуй, именно на этом съезде произошли серьезные, критические обсуждения дальнейшего развития советского государства и права, была сделана попытка найти пути развития социализма в стране. Стенограммы пленарных заседаний и заседаний большевистской

172

Глава вторая

фракции этого съезда позволяют сделать вывод, что ни до, ни после на съездах Советов насущные вопросы политики так остро не ставились1. Этот съезд выделяется среди других съездов Советов также тем, что на нем были обсуждены вопросы послевоенного развития страны и возможности построения социалистической экономики. Поскольку страна продолжала оставаться аграрной, то самым главным вопросом, который обсуждался съездом, был вопрос о развитии сельскохозяйственного производства. Состав съезда был следующим: всего делегатов 2418, с решающим голосом – 1640, с совещательным – 778. Среди делегатов с решающим голосом коммунистов было 1539, беспартийных 101 и 1 бундовец. Среди делегатов с совещательным голосом коммунистов было 702, беспартийных – 56, бундовцев – 5, меньшевиков – 4, представителей партии Поалей-цион – 3, эсеров – 3, анархистов – 12. Данные о составе съезда примечательны тем, что показывают, что в работе съезда принимали участие не только представители правящей партии, но и представители других социалистических партий, повлиять на решения съезда они, конечно, не могли, так как обладали только совещательным голосом, но они использовали трибуну съезда Советов для провозглашения своих политических позиций по наиболее сложным вопросам политики.

В Российском архиве социально-политической истории сохранились интересные материалы заседаний фракции РКП(б) VIII съезда. Первое заседание фракции РКП(б) Восьмого съезда Советов состоялось 21 декабря 1920 года, т.е. за день до открытия съезда. На этом заседании выступал В.И. Ленин с обоснованием необходимости концессий. Приведем цитату из его выступления: «Вот эта бро-

1На VIII съезде были заслушаны следующие доклады: доклад ВЦИК и СНК о внешней и внутренней политике (докладчик В. И. Ленин); о положении в промышленности и мерах по ее восстановлению (докладчик А.И. Рыков); об электрификации (докладчик Г.М. Кржижановский); о транспорте (докладчик Л.Д. Троцкий); о развитии сельскохозяйственного производства и помощи крестьянскому хозяйству (докладчик И.А. Теодорович); об улучшении деятельности советских органов в центре и на местах и борьбе с бюрократизмом (докладчик Г.Е. Зиновьев); выборы ВЦИК. Основные вопросы повестки дня предварительно обсуждались на заседаниях фракции РКП(б). Для всестороннего обсуждения вопросов съезд образовал три секции: промышленную, сельскохозяйственную и советского строительства.

2Восьмой Всероссийский съезд Советов рабочих, крестьянских, красноармейских и казачьих депутатов. Стенографический отчет. М., 1921. С. 33.

173

Законотворчество в Советской России в 1917–1922 годах

шюра, которая у меня находится в руках, это декрет СНК от 23 ноября о концессиях. (Обратим внимание на эту фразу, поскольку из нее следует, что перед съездом Ленин отстаивает уже принятый Совнаркомом декрет. – О.М.). Наша цель немедленно сделать все, чтобы заинтересовать в концессиях население наибольшего числа стран и именно тех стран, которые наиболее угнетены. Таким образом, ясно, что нам необходимо выдвигать концессии как способ экономический, даже независимо от того, насколько проект удастся осуществить. (Из этой фразы видно, что Ленин не был уверен в положительном результате концессий, рассматривая их как вынужденную экономическую меру. – О.М.).

То, что мера эта носила вынужденный характер, подтверждается следующим высказыванием: «Политика концессий есть также политика продолжения войны, но наша задача удержать существование одинокой социалистической республики, окруженной капиталистическими врагами, сохранить республику неизмеримо более слабую, чем капиталистические враги кругом ее, устранить этим врагам союз между ними для борьбы против нас, помешать их политике, не дать им возможность получить победу и обеспечить для России необходимые орудия и средства для восстановления хозяйства, ибо, когда мы это получим, то мы так прочно станем на ноги, что тогда нам никакие капиталистические враги не будут страшны»1.

Сразу после выступления Ленина состоялось обсуждение вопроса о концессиях членами фракции. Рязанов высказывал большие сомнения в эффективности концессий как меры для восстановления хозяйства. «С точки зрения экономической все концессии… дадут нам минимальную пользу. В этом отношении надо совершенно точно учесть, что концессии с точки зрения экономического возрождения имеют очень мало значения и на них рассчитывать не стоит. Концессии по существу заключаются в том, что приходится разрабатывать новые области, тратить 3–5 лет, пока мы эти леса получим. Таким образом, в этой сфере нам придется все-таки самим трудиться, чтобы добывать то, что нужно»2.

А.М. Коллонтай подвергла идею Ленина о концессиях, уже закрепленную в декрете, критике. «Нам желательно было получить от-

174

Глава вторая

вет от наших руководящих товарищей на три основных вопроса. Я так привыкла всегда прислушиваться к речи тов. Ленина, видеть широту его кругозора в мировом масштабе, как раз по вопросу о концессиях мы не получили с достаточной яркостью, отчетливостью ответ на один из основных запросов нашей рабочей мировой политики. Как думает товарищ Ленин, отразится концессия на ускорении или задержании того революционного процесса, великого брожения, которое ощущается во всех решительно капиталистических странах. Не получим ли мы именно такого рода явление, что именно эти концессии дадут временный отход для накопившегося сейчас безысходного положения мировых капиталистов. Второе. Чем вызвалось, что наши руководящие круги не постарались привлечь внимание широких масс раньше, чем не вырешить этот вопрос. Третий вопрос. Я думаю, никто не спорит против концессий как таковых. Ведь вопрос, какие у нас существуют гарантии, что в самом деле эти концессии будут проводиться в полной мере так, чтобы гарантировать во всех частностях интересы рабочего класса целиком, и не дадут возможности капиталистам получать сверхприбыль, — пусть большую, но не ту сверхприбыль, которая может отразиться на понижении общей боеспособности рабочего класса, всех трудящихся нашей передовой республики»1.

Выступая в поддержку концессий на фракции, В.И. Ленин сказал: «Я думаю, что вы приняли вполне правильное решение, когда предпочли о концессиях поговорить по крайней мере сначала во фракции, ибо ясное дело, что этот вопрос связан не только с некоторыми сторонами внешней политики, о которых мы говорить публично не можем, но также и с предложениями иностранным капиталистам, которые мы сделали и относительно которых всегда в официальных и публичных собраниях причинило бы нам некоторый вред, ибо ясное дело, что мы в той или иной форме продолжаем находиться в отношениях не только вражды, но и в сущности войны с капиталистами»2. Таким образом, Ленин признавал, что концессии находятся в противоречии с теми идеями, ради которых совершалась Октябрьская революция. И поэтому открытое провозглашение этой политики, безусловно, должно было вызвать некоторое

175

Законотворчество в Советской России в 1917–1922 годах

непонимание и вопросы со стороны делегатов съезда. В то же время Ленин вовсе не собирался скрывать этот вопрос от Съезда. И на первом пленарном заседании VIII съезда в своем выступлении он говорил: «Пока наша Советская республика остается одинокой окраиной всего капиталистического мира, до тех пор думать о полной нашей экономической независимости было бы совершенно смешным фантазерством и утопизмом. О продаже России капиталистам нет и речи… Они (концессионные договоры) представляют из себя известную экономическую уступку капиталистам с тем, чтобы таким путем получить нам возможность как можно скорее приобрести те необходимые машины и паровозы, без которых восстановление нашего хозяйства мы осуществить не можем»1.

23 декабря 1920 года состоялось еще одно заседание коммунистической фракции съезда. В начале заседания решался вопрос о порядке обсуждения доклада заместителя председателя СНК Рыкова. Большинством голосов этот доклад решили предварительно рассмотреть на фракции. Сокольников аргументировал это решение следующим образом: «Я думаю, что они (разногласия) будут и весьма существенные. Поэтому было бы полезнее, чем выносить их в публичное собрание и в заседание секции с участием беспартийных, более свободно высказаться по всем вопросам на фракции»2. Председательствующий внес предложение об изменении формы высказываний: «Высказать нужно, пора приучиться нам высказывать свои мысли, если тут нет ничего секретного». При этом он заметил, что «ни один оратор из коммунистической фракции не может высказывать мыслей, которые нельзя было бы огласить»3. Если же мысли нельзя огласить, то эта информация должна быть передана в ЧК. Несмотря на этот довод, большинство присутствующих все же не согласились с обсуждением доклада Рыкова сразу на пленарном заседании без предварительного обсуждения во фракции РКП(б).

Таким образом, в порядок дня заседания фракции 23 декабря 1920 года были включены наиболее спорные вопросы: о развитии сельского хозяйства (докладчик нарком земледелия И.А. Теодоро-

1Восьмой Всероссийский съезд Советов рабочих, крестьянских, красноармейских и казачьих депутатов. Стенографический отчет. М., 1921. С. 13–14.

176