Законотворчество в Советской России в 1917–1922 годах. Монография

Глава третья

ется его коллективизм, который приходит на смену индивидуализма буржуазного общества.

Продолжая сравнивать буржуазный строй и социалистический с правовой точки зрения, автор писал: «Буржуазный строй представлял собой господство над людьми через посредство права, — иными словами, приказа и послушания короче параграфа; орган этого строя – юрист; его высшая форма законодательство. Господство над экономикой (при социализме. – О.М.) по существу уже перестало быть господством; оно представляет из себя набрасывание и осуществление плана работ, технической идеей и технической работой. Буржуазный закон гласит: “Вы лица буржуазного права, можете или должны строить дома с такими-то юридическими ограничениями”. Для издания такого приказа достаточно нескольких росчерков пера. Социальная общественная воля провозглашает: “Мы хотим каждому создать помещение”. Его закон – уже не приказ, а программа работ»1. Обращая внимание на разницу между законом при буржуазном строе и актами общественного регулирования при диктатуре пролетариата, А.Г. Гойхбарг предостерегал, что «нет ничего более опасного, чем внушение пролетариату той веры в декреты, которая господствовала во время французской революции; нет ничего опаснее ожидания от социализма чудес творения… Храм буржуазного владычества – законодательство, а его фетиш – закон; храм пролетарского и социалистического мирового строя – управление, а его богослужение – труд. Не случайно политические идеалы буржуазии воплощены в парламентаризме и правовом государстве»2.

Представляется, что А.Г. Гойхбарг через анализ права и закона сумел выявить разницу между правовым и социальным государством. И на сегодняшний день эта проблема остается чрезвычайно актуальной для нашей страны. И, как видно из рассуждений А.Г. Гойхбарга, правовое государство отнюдь не является социальным, между ними существует различие, которое, к сожалению, не преодолевается одними только правовыми средствами. Чтобы подтвердить свою правоту, А.Г. Гойхбарг приводил высказывание Президента США В. Вильсона: «Власть, составляющая лишь часть управления, – власть законодательная. Законодательство есть лишь масло управления. Оно сма-

327

Законотворчество в Советской России в 1917–1922 годах

зывает его пути и ускоряет бег его колес; оно уменьшает трение и тем облегчает движение»1. Это ссылка на высказывание зарубежного политического деятеля в Советской России явно носила буржуазный характер, но надо признать, что мысль, которая в ней содержится, достаточно удачно отражает роль законотворчества в управлении.

Взаключение своей статьи А.Г. Гойхбарг писал о судьбе буржуазного права. «Частное, гражданское, буржуазное право, основанное на индивидуалистическом принципе, повсюду хиреет на наших глазах. Во время пролетарской революции это право заменяется социалистическим правом переходной эпохи, правом, основанным на планомерном, централизованном учете и удовлетворении материальных

идуховных потребностей людей, членов крупного и все расширяющегося коллектива»2.

В1922 году на А.Г. Гойхбарга как члена коллегии Наркомюста РСФСР была возложена обязанность по организации работ по составлению Гражданского кодекса3. О том, как проходила эта работа, Т.Е. Новицкая пишет: «важно, что на протяжении всего последнего этапа работы над ГК за эту работу отвечал один Гойхбарг. Плохо, что он работал по существу один, не привлекая к работе специалистов. Однако такое “единоначалие” сделало кодекс по существу монолитным актом, он строился в соответствии с концепцией его создателя, поэтому лишен внутренних противоречий»4. В результате этой работы появилась известная формулировка статьи 1 ГК РСФСР 1922 года: «Гражданские права охраняются законом, за исключением тех случаев, когда они осуществляются в противоречии с их социально-хозяйственным назначением».

Давая оценку идеи, положенной в основу Гражданского кодекса, Т.Е. Новицкая отмечает, что «основной и, к сожалению, единственной задачей у составителей проекта была задача создать такой кодекс, который, урегулировав товарно-денежный оборот в условиях социализма, не дал бы частнику возможности “развернуться”…»5.

3См.: Новицкая Т.Е. Кодификация гражданского права в Советской России. 1920– 1922 гг. М., 1989. С. 45.

328

Глава третья

В период подготовки проекта Гражданского кодекса 1922 года А.Г. Гойхбарг дал некоторые разъяснения о характере будущего закона в «Еженедельнике советской юстиции». Прежде всего, он назвал мысли о полной реставрации прошлого весьма опасными. Признавая, что нэп – это возврат к капитализму, он назвал его «ограниченным возвратом». В своей статье Гойхбарг признавал, что одной из причин создания Гражданского кодекса явилась необходимость взаимодействия с западными странами. По этому вопросу он сослался на слова Л.Д. Троцкого, высказанные им на расширенном заседании Моссовета перед Генуэзской конференцией: «Они хотят буржуазного права, а мы предлагаем приспособиться к советскому праву»1.

Подготавливаемый закон Гойхбарг охарактеризовал как компромиссный, несовершенный, незаконченный и даже логически противоречивый. Выделяя основную причину такого положения, Гойхбарг сожалением констатировал, что советские юристы – «спецы», которые заведовали в то время отделами наркоматов, были «знакомы только со старинными и трафаретными, даже в буржуазном мире признаваемыми за отжившие, теориями»2. Основными положениями, которые «спецы» рекомендовали в период разработки проекта ГК, по мнению Гойхбарга, были: свобода собственности, свобода труда и свобода договоров. Полемизируя с юристами старой школы, Гойхбарг писал: «Вместо свободы собственности даже буржуазные юристы говорят уже о собственности, как о социальной функции, подлежащей осуществлению сообразно той цели, ради которой эта собственность предоставлена. Уже и буржуазная теория отказалась от взгляда на право собственности, как на прирожденное и неотъемлемое и к тому же беспредельное субъективное право. Например, Германское уложение 1900 года запрещает собственнику воспрепятствовать воздействию на его вещь со стороны другого лица, если вред, наносимый собственнику, невелик по сравнению с выгодой другого, воздействующего лица». Задачи, которые были поставлены перед создателями кодекса, были сформулированы в статье следующим образом: «Мы не можем делать беспредельных уступок частновладельческой психологии точно так же, как мы не можем допускать беззастенчивой эксплуатации или спекуляции. Наше законодатель-

1См.: Гойхбарг А.Г. Наша экономика и право // ЕСЮ. 1922. № 19–20. С. 1.

2Там же. С. 2.

329

Законотворчество в Советской России в 1917–1922 годах

ство в области договорного права не может стать на отжившую точку зрения безусловной защиты так называемой воли сторон. Наше законодательство в области обязательственного, договорного права не должно ограничиться защитой интересов слабейших экономических групп населения. Наше законодательство должно выдвинуть на первый план интересы пролетарского государства»1. В заключение статьи Гойхбарг подчеркнул, что новая экономическая политика, частичное возрождение капиталистических отношений преследует основную цель: развитие производительных сил пролетарского государства.

В 1923 году А.Г. Гойхбарг издал книгу «Хозяйственное право РСФСР», во введении к которой постарался разъяснить свою позицию по отношению к праву, в частности к гражданскому праву. Он констатирует, что правовой теории для социализма до Октябрьской революции «почти или даже совсем не было. Поэтому исследования в указанной области являются в настоящее время поднятием целины, тяжелой обработкой девственной почвы, где на каждом шагу имеются камни преткновения, остатки старой правовой идеологии, которую в России преодолеть особенно трудно»2. Трудность, по мнению автора, возникала из-за того, что «Россия была самой отсталой капиталистической страной. Поэтому и ее юристы стояли почти исключительно на точке зрения старых теорий первой половины XIX века»3. Старые же теории не учитывали развитие хозяйственных отношений на новых условиях. Поэтому, когда произошла Октябрьская революция и государство «вместо принципиально политического субъекта стало в не меньшей, если не в большей степени и хозяйственным субъектом, к тому же в целом ряде случаев монопольно-хозяйственным субъектом», советские юристы, как писал А.Г. Гойхбарг, вместо создания новой теории стали пытаться «втиснуть это оригинальное и новое в старые рамки»4.

Сам Гойхбарг предлагал следующий подход: «Я собираюсь в моей работе дать систему не гражданского права, а гражданского кодекса. Ибо основное разделение права на две крупные части: пу-

1Гойхбарг А.Г. Наша экономика и право // ЕСЮ. 1922. № 19–20. С. 3

2Гойхбарг А.Г. Хозяйственное право РСФСР. Т. 1. М., 1923. С. 4.

330

Глава третья

бличное и гражданское, почти никогда юристам не удававшееся, в настоящее время пользуется признанием только среди самых отсталых юристов. Практика жизни показала, что предоставление крупнейшей части хозяйственной деятельности произвольному усмотрению отдельных индивидов крайне вредно отражается на интересах более общих. Манчестерский принцип невмешательства в хозяйственные дела отдельных индивидуумов… во всяком случае не является принципом XX века. Поэтому отграничение понятия гражданского права от других понятий, потерявшее смысл даже и в странах, не переживших пролетарской революции, совершенно немыслимо у нас». Таким образом, А. Гойхбарг выступил против деления права на публичное и частное. Он считал, что любые общественные отношения носят, так или иначе, публичный характер, в том числе и гражданско-правовые.

В статье «Несколько замечаний о праве», опубликованной в 1924 году, А.Г. Гойхбарг продолжал развивать свою теорию. Исходя из того, что при коммунизме право вместе с государством должны исчезнуть, он писал об опасности, которую представляет право при социализме: «Всякий сознательный пролетарий знает в настоящее время или, по крайней мере, сотни раз слышал, что религия – опиум для народа. Но редко кто, мне кажется, сознает, что право еще более отравляющий и дурманящий опиум для того же народа. Право моложе религии и потому бороться с идеей права, которая служит интересам эксплуататорского класса, гораздо труднее, чем с религиозными идеями. Право – следующее убежище для эксплуататорских классов после убежища религии»1. «Буржуазии необходимо прикрывать неприглядную наготу своего строя вечными идеями, идеями справедливости, права и т.д.»2. «В современном буржуазном обществе право играет такую же роль, какую сыграло христианство в древнем рабском мире»3. Поскольку в идее права таится угроза для социалистического строя, то автор даже предлагал отказаться от термина «право». «Конечно, было бы очень хорошо, если бы мы могли обойтись без этого слова, если бы мы могли заменить его другим. Однако он понимал, что это невозможно, поэтому писал, что «наше поколение,

1Гойхбарг А.Г. Несколько замечаний о праве // Советское право. 1924. № 1. С. 3.

331

Законотворчество в Советской России в 1917–1922 годах

пережившее пролетарскую революцию, но родившееся в условиях и в атмосфере, ей предшествовавших, от этого термина не откажется»1.

Признавая то, что и при социализме придется пользоваться термином «право», А. Гойхбарг предлагал все же очистить его от идеалистического понимания. «Однако вполне возможно и этот термин совершенно обнажить от опутывающего его идеалистического дурмана, наполнить его реальным содержанием, придать ему то значение, какое он пока должен сохранить: значение правовой нормы, целесообразного правила, правила, достигающего той цели, для какой оно установлено»2.

Из такого понимания права следует, что «законодательство пролетарского государства не должно находиться под влиянием идеи какого-то, якобы вечно существующего, понятия права, что оно может и должно отрицать эту “новую мифологию”. Оно может считаться только с их целесообразностью, с тем, достигают ли и насколько достигают эти правила той цели, ради которой они установлены»3. Обращаясь к проблеме регулирования имущественных отношений, А. Гойхбарг отказывался, не считал целесообразным защищать интересы торгового оборота, поскольку «торговля не является рациональным для всех строев способом распределения материальных благ». Поэтому «мы не чтим торговлю, как таковую, при всяких обстоятельствах»4. Следовательно, развитие частноимущественных отношений в период нэпа обуславливалось, по А. Гойхбаргу, исключительно интересами развития производительных сил страны, потому что «развитие производительных сил общества есть цель, само собою разумеется, более высокая, чем развитие оборота или торговли». 5 Итак, согласно концепции А.Г. Гойхбарга право понималось как совокупность правил, установленных государством, необходимых для достижения целей социализма, в случае неисполнения принудительно поддерживаемых со стороны пролетарского государства. Характерным образцом рассуждений в духе теории А. Гойхбарга являлись, например, рассуждения его последователя Д. Розенблюма:

1Гойхбарг А.Г. Несколько замечаний о праве // Советское право. 1924. № 1. С. 4.

332

Глава третья

«право на землю становится совершенно автономным вещным правом трудовых землепользователей-крестьян, которые на государственной земле, как рабочий – работник на государственной фабрике, строят социализм»1.

В 1928 году теория А. Гойхбарга подверглась серьезной критике со стороны А. Стальгевича. Представляется, что в этой критике содержались довольно веские аргументы против теории А. Гойхбарга, поэтому приведем некоторые из них. «Анализируя различные правовые институты, представители буржуазной юриспруденции пришли к выводу о несоответствии прежних форм и понятий новым условиям капиталистического общества. В результате на горизонте буржуазной науки появилась новая теория, исходящая из принципа “преобразования” права и системы “социальных функций”. Основоположником этой теории необходимо признать Л. Дюги, по мнению которого, человек, не имея прав, как и общество, должен выполнить в обществе известную функцию… На советскую почву эта теория механически была перенесена А. Гойхбаргом… Для этой группы “юристов” не закономерность объективного мира является движущей силой общественно-исторического процесса, а цели, функции и идеи. Такое идеалистическое построение социалистической доктрины “юристов по профессии” не может не привести к истокам юридического социализма. По учению родоначальников теории социальных функций, и в будущем социалистическом обществе будут “юристы”, которые займут в нем даже главенствующее положение, ибо на них падает задача определять функции и обязанности каждого индивида и каждого класса. И регулятором новой жизни будет являться особое “социальное право”, а государство современное лишь преобразуется в народное трудовое государство, которое… будет преследовать главным образом цель – организовать духовную и физическую работу сограждан»2.

Поскольку в основе теории социальных функций лежала не идея классовой борьбы, а идея солидарности классов, то теория А. Гойхбарга была провозглашена «проявлением социал-демократической политики и идеологии современной мелкой буржуазии в условиях

1Розенблюм Д. Земельное право РСФСР. М., 1928. С. 135, 196.

2Стальгевич А. Пути развития советской правовой мысли // Революция права. 1928. № 4. С. 54, 58, 59.

333

Законотворчество в Советской России в 1917–1922 годах

советской государственности»1. Современные исследователи оценивают принцип солидаризма в праве отрицательно. Например, И.Ю. Козлихин пишет: «Нетрудно заметить, что коллективисты превращают принципы свободы, равенства и человеческого достоинства в принципы не правовые. Коллективизм обеспечивает солидарность общества на началах долга и обязанности. Для коллективистов реальный человек представляет гораздо меньшую ценность, чем человек родовой, а справедливость (и право) носит некий трансцендентный характер и выражается в общей воле (коллектива. нации, государства). В коммуно-коллективистской идеологии, которая господствовала в Советском Союзе, все негативные моменты многократно усиливались, так как отрицалась не просто частная собственность. Отрицалась частная сфера жизни вообще, негативная свобода отсутствовала. В связи с этим частное право не могло получить должного развития, соответственно не развивалось публичное право»2. На этом обзор теории Гойхбарга стоит завершить и вернуться к разработке ГК РСФСР 1922 года.

Одним из первых откликов на приятие Гражданского кодекса 1922 года была статья М. Андреса в «Еженедельнике советской юстиции». Мнение, высказанное автором, представляет ценность, потому что оно дает некоторое представление о том, как современники восприняли новый закон. Андрес писал, что «это первая попытка систематизировать гражданское право переходного периода и тем ввести в определенные границы разгоревшиеся аппетиты обывателя, освободившегося от вечного давления железной руки военного коммунизма»3. Отмечая несовершенство закона, главным достоинством принятого кодекса автор считал то, что «с ним будет легче работать, чем без него – вехи намечены»4. К тому же обещание законодателя, что в скором времени будет разработан новый, более совершенный кодекс, вселяло надежду, поэтому автор статьи писал: «Ведь для нас, вообще, закон – калиф на час. Прошел его час, и долой с пьедестала – на смену ему придет другой, нами же по образу и подо-

1Стальгевич А. Указ соч. С. 60.

2Козлихин И.Ю. Право, закон, власть в современной России // Наш трудный путь к праву. М., 2006. С. 65.

3Андрес М. Гражданский кодекс РСФСР // ЕСЮ. 1923. № 2. С. 34.

4Там же. С. 35.

334

Глава третья

бию жизни живой сотворенный и зафиксированный на бумаге новый закон, более соответствующий изменившейся ситуации. У нас нет времени тратить труды и дни на праздную метафизическую болтовню; сделаем попытку жить этим кодексом, два года, положимся на наши суды. Из культурных стран возьмем все приобретения их культуры, но приспособим их к нашим нуждам, иначе эти “культурные” блага заедят все ростки новой жизни, так тяжело нам давшиеся»1. Однако судьба распорядилась иначе и жизнь принятого в 1922 году. Гражданского кодекса РСФСР оказалась достаточно долгой. Поэтому этот закон сыграл решающую роль в становлении советской концепции гражданского права. Как уже отмечалось, в кодексе получила отражение теория А. Гойхбарга, которая была с самого начала неоднозначной. В будущем ее противоречивость с неизбежностью повлекла дискуссии среди советских юристов-цивилистов. Ученые разделились на сторонников так называемого хозяйственного права и сторонников гражданского права. Поскольку А. Гойхбарг утверждал, что гражданское право, будучи буржуазным по духу, должно исчезнуть, как только в нем отпадет необходимость, т.е. по мере успехов социалистического строя, то встала проблема, как объяснить, почему гражданское право продолжает оставаться частью советского права и не собирается исчезать. Л.Я. Гинцбург и Г.М. Свердлов, продолжая придерживаться точки зрения, предложенной А.Г. Гойхбаргом, полагали, что необходимо выделение правового регулирования отношений, складывающихся между социалистическими хозяйственными организациями, в самостоятельную отрасль права. По мнению представителей этой теории, хозяйственное право должно было вытеснить право гражданское. И.Б. Новицкий высказывал противоположную точку зрения и относил к сфере регулирования советского гражданского права и имущественные отношения между социалистическими организациями, и отношения между социалистическими организациями и гражданами, а также отношения между гражданами. И.Б. Новицкий писал: «Советское гражданское право опосредует экономику советского социалистического общества. В нем отражаются основные черты этой экономики и закономерности ее развития. Но гражданское право не пассивно воспринимает экономику. В руках социалистического государства оно является сильней-

1Андрес М. Гражданский кодекс РСФСР // ЕСЮ. 1923. № 2. С. 35.

335

Законотворчество в Советской России в 1917–1922 годах

шим орудием сознательного воздействия на экономику в целях скорейшего ее развития на основе осознанных закономерностей этого развития»1. В ответ на это Г.М. Свердлов писал: «Работы И.Б. Новицкого обладают тем дефектом, что развитие хозяйственного законодательства в них трактуется как развитие положений гражданского права»2.

Завершим на этом анализ проблем теории советского права, которые ставились и решались на основе отраслевых кодексов, созданных в 1921–1922 годах. Имеющееся богатство и разнообразие научной литературы по советскому уголовному, трудовому, земельному и гражданскому праву позволяет сделать вывод о том, что проведение в 1921–1922 годах масштабной кодификации вызвало бурное развитие советской юридической науки. Вне всякого сомнения, всякая крупная кодификация сопровождается развитием юридической науки, не была исключением и советская кодификация 20-х годов.

Проведение любой кодификации связано с проблемой заимствований. Остановимся на этом вопросе подробнее. Действительно ли не было заимствований при подготовке проекта УК РСФСР 1922 года, как об этом говорил Н.А. Черлюнчакевич на IV Всероссийском съезде деятелей советской юстиции в январе 1922 года? Существует мнение, что разработчики имели в своем распоряжении Уголовное уложение 1903 года. Этот царский закон оценивается с точки зрения юридической техники чрезвычайно высоко. Например, П. Соломон пишет: «его текст ознаменовал собой вершину двадцатилетних дискуссий. Он был одним из лучших кодексов в современной Европе. Основанный на тщательном сравнении уголовного права во всем западном мире, российский кодекс послужил эталоном для правовой реформы в Германии и в Австро-Венгрии»3. Что касается использования достижений этого закона при подготовке УК РСФСР 1922 года, то П. Соломон считает, что «хотя большевики относились к идее заимствований из этого “буржуазного кодекса” двусмысленно, в нем заключались ответы на некоторые теоретические вопросы,

1Новицкий И.Б. Основные этапы развития советского социалистического права // История советского гражданского права. 1917–1947 гг. М., 1949. С. 7.

2Свердлов Г.М. К истории гражданского и хозяйственного законодательства // Советское государство и право. 1959. № 9. С. 35.

3Соломон П. Советская юстиция при Сталине. М., 1998. С. 25.

336