Жизнь, написанная от руки. Дневник петербургского священника

ЖИЗНЬ, НАПИСАННАЯ ОТ РУКИ

вых знаний о Православии. Головы полны предрассудками и мифами еще атеистических времен (преподаватели-то — вчерашние педагоги диалектического материализма и научного атеизма).

Но хуже всего — абсолютное нечувствие (и закрытость к этому) души Православия, его сути. При том, что это будущие «специалисты» по Православию. Говорю о богословии — скуч- неют глаза, о мистическом опыте — скептиче- ски зевают. И переводят разговор на «пружинки и колесики» функционирования Церкви как финансового института. Где сколько денег, как строит Церковь общение с чиновниками, спонсорами, из каких средств то, се, какой доход дают прихожане и насколько они платежеспособны…

Несколько раз говорил:

—Вы не о том спрашиваете, неужели вам не интересно, чем на самом деле живет Церковь? Да мы живем другим! Не подсчитыванием пожертвований и не выстраиванием отношений с властями

èгосаппаратом, а работой над душой, налаживанием общения с Богом…

Но им это, честно признались, неинтересно. Прощаюсь. Девушка напоследок подходит:

—Можно задать последний вопрос? Отменила ли Церковь запрет называть домашних животных человеческими именами?

Собственно, этот вопрос был логической точ- кой, эпилогом ко всему нашему общению.

В свете этой встречи и открытия для себя такого отношения к вере, к Церкви я понял и даже в душе реабилитировал публикации и передачи

381

Свящ. Константин Пархоменко

СМИ. Ведь и там журналисты (неверующие) видят в Церкви лишь дебет с кредитом. Ведь если мистики для тебя нет, значит, в Церкви видишь лишь в лучшем случае общественно-социальный институт, а так — просто коммерческое явление. Представляю, кем мы, священники, кажемся неверующим журналистам. Дельцы? Немного сумасшедшие и глупые, не знающие о реальной (той, что кажется журналистам реальной) жизни… Понимаю теперь, отчего эта даже злоба к священникам. От непонимания того, кто они такие. А от непонимания приходит раздражение.

Это целая тема — понимание Церкви неверующими людьми. Ну ладно, просто обыватель или журналист. Но как можно быть таким религиоведу? Это как прийти в любящую друг друга, светлую семью и, не видя отношений, чувств, изучать ее. Как? Залезть в холодильник, просмотреть счета?..

7 ноября 2007

Утром всю семью кормил, развлекал, поздравил бабушку со святым для нее праздником — годовщиной Октябрьской революции. Она: «Вот спасибо, милый, вот спасибо! Это — наша жизнь, история…» Дома И. — парикмахер. Всех стрижет. И постоянно говорит, говорит. Необычный и хороший человек. Новый тип протестанта, вернее, русская протестантка. «Я, — говорит, — советую ходить причащаться в Православную Церковь. Тут таинства, благодать. А вот назидаться словом лучше у нас в общинах; в Православии это дело слабо поставлено». Ведет свою домашнюю группу

382

ЖИЗНЬ, НАПИСАННАЯ ОТ РУКИ

по изучению Евангелия. «У меня самая лучшая, миссионерская профессия. Я человека стригу и проповедую, проповедую. А им делать нечего, сидят и слушают. И знаете, как много приходит к Господу?..» Спрашиваю: «А куда посылаете?» — «В любую церковь. Все едины в Духе. Объясняю им, что причащаться лучше в Православии — это у вас хорошо, продуманно поставлено, а назидаться Словом Божиим — у протестантов».

Этот фонтан «экуменических» идей не перекрыть. Молчим и смиряемся.

Вечером шел снег, у крейсера «Аврора» собрались коммунисты — 90-летие революции. СМИ сообщали, что около 2 тысяч человек. Вот такое настоящее число коммунистов на 7-милли- онный город. Особенно грустно, что среди них немало подростков. Берут у них интервью, словарный запас — примитивнейший. «Коммунисты добра хотят, чтобы всем было хорошо, а не как нынешняя власть». Эти подростки вообще ничего не знают о коммунизме. Но именно из таких и вырастают озлобленные революционеры.

8 ноября 2007

Сегодня после литургии — человек. Молит: «Тесть умирает, не можете причастить, тут недалеко?» При входе в дом — на полу мозаика: 1909. Больной — мужчина 62 лет, последняя стадия рака пищевода и желудка. Неделю ничего не ест и не пьет. Красивый, бывший моряк. Сейчас похож на мумию. Лежит в совершенно голой комнате

383

Свящ. Константин Пархоменко

с ободранными стенами, а перед ним — телевизор с метровым экраном. Там — ток-шоу. Потрясающий диссонанс: веселье и жизнь бьет ключом в телевизоре, а тут, в запущенной комнате, умирает иссохший человек. Исповедовался. Причаститься не может, даже глоток воды проглотить не может. Дал прополоскать рот святой водой. Тепло прощаемся. Выхожу из комнаты — наша прихожанка. Она живет в этой коммунальной квартире. Всплеснула руками: «Почтите, батюшка, убогое наше жилище». Здесь — все другое. Тепло и уютно, хотя и безумно скромно. «Не отпущу, батюшка, пока чаю не попьете…» Еле вырвался. Надавали гостинцев. Родственники умирающего извиняются: «Денег нет, возьмите банку соленых помидоров». Отказываюсь, но просят не обидеть. Наставляю, как вести себя с папой. На телевизор поставить большую репродукцию иконы — чтобы взгляд был обращен. Ставить кассеты с видеозаписью богослужений, о вере и благочестии. Соглашаются — чтоб душа хоть немного подготовилась к переходу.

На улице падает крупный снег. Махнул рукой — остановилось такси. Смотрит на рясу:

—Вы из собора?

—Äà.

—Уже действует?

—Äà.

Спрашиваю, верующий ли.

—Верующий.

—В храм ходите?

—Пока не собрался…

Молчит, хотел что-то спросить, да не стал.

384

ЖИЗНЬ, НАПИСАННАЯ ОТ РУКИ

Протягиваю деньги. Заколебался, остановил на полпути руку. Подумал и взял. И, кажется, сам тут же в своей слабости раскаялся.

Потом дежурство. Мальчик, про которого родители думают, что он бесноватый. Человек краснолицый, огромный пришел в первый раз в жизни исповедоваться — «все грехи сделал». Несколько раз сидел. Люди, люди…

Вечером бегу домой. Сумерки, снегопад, огни. Особенно желтые фонари нашей Петроградки. Удивительное, сказочное состояние души. Дома — Иустиночка, беззащитная и милая, поскрипывает и постанывает во сне. Болеет, поэтому класть ее нельзя, лучше держать на руках. Покормил семью, и моя вахта — до трех ночи с ней. Пишу с младенцем на руках. Совершенно обычный день.

Перечитал — и увидел, что записал все это напрасно. Ведь не графоманства же ради... Но хотелось зафиксировать, удержать то состояние души — светлое, счастливое, — которое весь день сопровождало. Качая И., перечитывал о. Ал. Шмемана — «Дневники». Что у него звучит с убедительной для меня силой — так это интуиция, что Божественное проявляется в обыденном. Ужин с любимыми, снегопад, общение с людьми, в каждом из которых стараешься увидеть Христа (так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне (Ìô. 25, 40)). Через это все становишься причастен Божественному измерению жизни. «Этот мир — стихотворенье об одной любви бескрайней» архиепископ. Иоанн (Шаховской).

385

Свящ. Константин Пархоменко

10 ноября 2007

Пять утра. Я с теплой, пахнущей молоком Иустиночкой на руках. Постанывает во сне. Огромное радостное чувство: от того, что держу ее на руках, что за окном идет дождь. И от того, что через три часа надо идти в храм на воскресную литургию. Позавчера на радио — вопрос слушательницы: «Я не могу молиться в воскресенье. Скопление людей и проч. Можно ходить в будни?» Можно, говорю, но и в воскресенье тоже надо, хоть раз в две-три недели.

Почему надо, пытался сформулировать сам для себя. В будний день литургия становится для тебя индивидуальным духовным событием. Но только в воскресенье или на праздники переживаешь чувство соборности. Это праздник, торжество для всех. И пусть «сложно сосредоточиться, собраться», зато можно пережить другие состояния — чувство общины, какой-то совместной вовлеченности, захваченности. Важно приучить себя еженедельно быть в храме. Можно и в будний день, но обязательно должно быть и воскресенье. Если какое-то время ходить на воскресную литургию, ощутишь, что невозможно без нее. Без этого праздника, света, столпотворения дорогих тебе братьев и сестер. Храм — корабль, плывущий в вечность, ковчег. На корабле много людей, и каждый на своем месте, но все делают одно дело. Воскресная литургия — отправная точка для всей недели. Приобщиться Царству, коснуться этого пира Небесного, предвосхищения Небесной литургии, и войти в ритм будней. Как важно приучить себя к воскресной литургии, как скучаю по ней.

386

ЖИЗНЬ, НАПИСАННАЯ ОТ РУКИ

11 ноября 2007

Отец А. Шмеман постоянно говорит о том, что не любит духовничествовать, то есть наставлять людей. А как и в чем можно наставлять, если в себе самом не разобрался. Перечитываю его дневники и еще раз вижу, что он запутался в своей собственной жизни, не может найти мудрого примирения с ситуацией, в которой живет. От чего это? От того, что, по-видимому, у него не было подлинного духовника, то есть человека, который бы со стороны показал о. А., что есть его жизнь, в чем ее смысл и где источник проблемы. И еще: сам о. А. совершенно не знаком с духовническим, пастырским, аскетическим сокровищем Православия. Его излюбленное чтение — дневники таких же, как он, запутавшихся людей.

Но аскетическая святоотеческая литература дисциплинирует. Она позволяет не субъективно, не из нашего падшего опыта взглянуть на себя, на жизнь, а с высоты, той высоты, откуда видно, как строить жизнь. В связи с этим думал о призвании духовника. В идеале это должно быть окормление своих духовных чад святым человеком. Но где эти святые? В таком случае, если мы, священники, не святые, в чем должна заклю- чаться наша духовническая позиция? В том, чтобы в каждом конкретном случае, ситуации быть выразителем православной точки зрения. С Г., несколько дней назад: «Я, отец Константин, не вижу пути исцеления ситуации…» При чем тут наше видение? Что мы вообще видим? Но знаем, что вот тут я должен поступить как христианин. Согласны мы или не согласны, но как поступить,

387

Свящ. Константин Пархоменко

христианство нам отвечает. Духовник и должен быть выразителем Православного Предания. Чтобы подсказать, иногда жестко напомнить, как следует поступать в той или иной ситуации.

18 ноября 2007

Вчера и сегодня крестил башкирок. Какое удивительное восприятие христианства. Говорю:

—Отрекаетесь от сатаны? Они, эмоционально:

—Да! Отрекаюсь!

—Плюньте, — говорю, — на сатану!

Они делают это с таким серьезным видом, какой редко встретишь у русских. Наши чаще улыбаются: разве это серьезно, плевать? И вот так — все Таинство. С такой искренностью, с такой верой, лица светятся как бы изнутри, и на глазах — слезы. Взрослые дети. Когда подписывал свидетельства о крещении, одна воскликнула: «Я сегодня заново родилась!»

Почему у русских нет такого отношения, как у этих простых башкирок? Может быть, они проще, не хочу сказать, примитивней, но все же проще. Они как дети. И это не есть плохо. Они с огромной верой — доверием! — воспринимают все, что происходит. Очень серьезно относятся и к обрядам. (С этой же серьезностью относятся дети.) Скажи им: «Умри за веру!» — и они тут же, уверен, готовы умереть. Скажи русскому: «Умри за веру!» «Э-э, — скажет, — погодите, давайте думать».

О таком же впечатлении от народов Севера, Азии читал у миссионеров-путешественников.

388

ЖИЗНЬ, НАПИСАННАЯ ОТ РУКИ

И убедился: совершенно точно! Простая психология, чистая душа. Впечатление цельности, которую не часто, очень не часто встретишь у русских.

***

Сегодня причащал старушку 86 лет. Крестилась

âдетстве в нашем соборе. Потом всю жизнь прожила «с Богом в душе». В 62-м, когда умерла мать, муж-коммунист сказал: «Сними иконы и убери». Плакала, но сняла и отнесла в Никольский собор. В храм никогда не ходила. Вдруг говорит детям: «Все. Пожила и хватит. Везите меня в мой собор. Буду исповедоваться и причащаться перед смертью». Привезли. «Мой собор» — это наш собор, тот, в котором женщину 80 лет назад крестили. Беседовал о том, что рано умирать. Нужно пожить

âвере. Плакала от умиления и радости, впервые причастившись.

19 ноября 2007

Множество умных людей рекомендовали мне прочитать книгу Л. Улицкой «Даниэль Штайн, переводчик». Читал летом и отложил, потому что все мне в ней претит. Сейчас читала Лиза. Сначала спорила со мной — «прекрасная книга»! Сегодня согласилась. Много говорили на эту тему.

Смысл книги в том, что некий еврей — Даниэль Штайн — становится католическим священником и сознательно приезжает в Израиль для того, чтобы создать Церковь для евреев. Даже мессу новую сочиняет — по типу еврейских праздничных ужинов.

389

Свящ. Константин Пархоменко

Что мне претит в этом подходе: нельзя создавать Церковь для какого-то отдельного народа. Пусть евреи, пусть ветхозаветный народ, но сегодня это такой же народ, как и все остальные. Никаких приоритетов перед другими у него нет, а те, что были, они давно потеряли.

Ëèçà:

—А как же учитывать особенности национальной культуры?

Говорю:

—Православие можно сравнить с сокровищницей. Каждый народ, культура, принявшие Евангелие, могут от себя в эту сокровищницу что-то уникальное, выросшее на почве их культуры, вложить. Греция вложила в сокровищницу Православия философию, мистерии, впоследствии — византийский изысканный культ.

Египет положил начало иконописанию и поставил большую тему о молитве за усопших, дал пустынников и монахов.

Палестина дала структуру богослужения, многие обряды, праздники, да даже богословие света (все эти свечи, лампады, семисвечники и проч.) — это палестинская традиция, там свет имел богословское значение.

Сирия дала «экстрим» аскетического подвижничества (столпники и др.).

Россия, приняв Евангелие, дала мировому Православию особо глубокое, проникновенное чувствование Бога, благоговение, опять же обширную гуманистическую литературу, основанную на христианских ценностях (один Достоевский чего стоит).

390