Жизнь, написанная от руки. Дневник петербургского священника

ЖИЗНЬ, НАПИСАННАЯ ОТ РУКИ

создан для жены, но жена для мужа. Посему жена и должна иметь на голове своей знак власти над нею… (1 Êîð. 11, 7–10). То есть покровение головы — знак, что жена принадлежит мужу. Но и девушка, когда появляется одна, также надевает покрывало на голову — чтобы к ней не приставали мужчины (а они невероятно навязчивы). Наверное, это знак, что она принадлежит семье, предположили мы.

Как правило, девушки одеваются скромно, но иногда, при желании, и очень раскованно.

Почему женщины здесь такие полные? — размышляли мы… Скорее всего виной тому их образ жизни. Они мечтают выйти замуж и, когда это состоится, принадлежат отныне и навсегда мужу. Обнажаться в присутствии кого-либо постороннего запрещено, развод практически невозможен. Брак — это своего рода крест на всю жизнь. Замужняя женщина не работает, а ведет хозяйство, воспитывает детей. Ее жизнь ограничена рамками дома, семьи. И единственным развлече- нием тут становится пища.

Едят арабы много. Мы дивились, глядя на их тарелки, нам казалось, что съесть это невозможно, но они расправлялись с этим очень быстро.

Полноте способствует и сама пища: много жирного, мучного и сладостей.

14 февраля. Монастырь св. Екатерины

Сегодняшнюю поездку к Неопалимой купине, горе Синай и в монастырь св. великомученицы Екатерины мы воспринимали как паломничество. Но, прибыв на место, были немало смущены тем,

321

Свящ. Константин Пархоменко

что святое место превращено в туристическую мекку. Больше десятка огромных автобусов, иностранцы, отовсюду хлынувшие в монастырь. Все заполнено людьми. Курят, громко разговаривают, кричат гиды, стараясь перекричать других, назойливые арабы, пристающие к туристам.

Не тронул храм, оформленный не в древнем, а в традиционном греческом стиле: безвкусные иконы, стандартные паникадила. Как ни странно, оставила равнодушной и Купина (может быть, из-за множества толпящихся, курящих, разговаривающих людей). Пытались молиться, чтобы шум не допустить во внутренние покои души, и это получалось. Само место, видимо, способствовало этому.

Но подлинное духовное потрясение пережили, когда русским и украинским туристам (подразумевается — православным) вынесли мощи святой Екатерины: ее главу и кисть правой руки. Приложившись на мгновение к мощам, испытали очевидное благодатное состояние. И потом это состояние оставалось с нами и приводило душу в волнение целый день. «Значит, это действительно мощи св. Екатерины… Я, честно говоря, сомневалась, что это подлинные мощи» (Лиза). Примечательно, что св. Екатерина, судя по ее главе и ручке, совсем не была такой дородной, как ее изображают на иконах, но очень хрупкой, миниатюрной. И какая вместе с тем духовная сила!

***

Сильное впечатление произвела огромная, молчаливая и, почему-то мне показалось, немного насмешливо взирающая на нас гора Синай.

322

ЖИЗНЬ, НАПИСАННАЯ ОТ РУКИ

Вообще о многом думаешь (о судьбе евреев, вообще о философии истории), когда смотришь на эти горы… В другом месте все показалось бы надуманной банальщиной, но, когда стоишь на этой земле, дышишь холодным горным воздухом этих мест, нельзя не думать о том, что вот именно на этом месте некогда были раскинуты шатры Израиля, народа, которому предстояло сыграть ключевую роль в истории человечества… И что, хотя все это кажется бесконечно далеким, древним, это было уже то время, когда египетская цивилизация шла к закату…

И вдруг перекидывается мост между тем временем и нынешним, когда смотришь на бедуинов, живущих по бокам дороги, по которой мы едем. Живут в шатрах, палатках (не картинных, как мы обычно их представляем, а каких-то сарайчи- ках, что ли, сооруженных из реечек и завешанных пыльным тряпьем). Пасут верблюдов, пищу готовят на огне. И не хотят ни за что менять такую жизнь, хотя их культура и быт остались во многом на уровне времен Моисея.

19 февраля 2007

Понедельник первой седмицы Великого Поста. Удивительная погода и настроение в этот первый день Поста. Мороз и солнце… А на душе кака- я-то радость. Весна души. Опять постные напевы, темы… Но звучат все, даже наизусть знакомые, псалмы по-другому. Начало богослужения, и в первом же псалме слышишь: «За словеса устен Твоих аз сохраних пути жестоки». То есть

323

Свящ. Константин Пархоменко

ради заповеди Твоей, Господи, о духовной жизни сохраню (постараюсь, во всяком случае) верность жестокому (в любом случае непростому) пути Поста. И дальше молим Бога: «Соверши стопы моя во стезях Твоих, да не подвижутся стопы моя!» Господи, помоги достойно пройти путем Поста! Да не подвижутся!!!

21 февраля 2007

Сегодня посещал и причащал Е., 92-летнюю старушку, живущую недалеко от собора. Какое удивительное знакомство с христианским опытом жизни дарит Господь!

Е. в 17 лет окончила школу и готовилась поступать в институт. Перед вступительными экзаменами ее репрессировали. Только вернулась домой из ссылки — война. После войны из-за здоровья (начальная стадия туберкулеза) было поздно получать образование, не получи- лось создать семью. Всю жизнь прожила одна, работая чертежницей.

И вот она говорит: «Я так благодарю Господа за то, что Он дает мне саму себя обслуживать, что меня не обижают соседи по коммунальной квартире…» Это говорит человек, которого страна лишила самого светлого периода жизни — молодости, отобрала здоровье, не дала образования.

С каждой пенсии откладывает треть в плато- чек — на храм. И когда к ней приходит священник, передает ему лепту.

Вся светится добротой и кротостью.

324

ЖИЗНЬ, НАПИСАННАЯ ОТ РУКИ

2 марта 2007

Беседую с Э., девушкой, которую направили ко мне как бесноватую. Кроме прочего, спрашиваю, что она испытывает при соприкосновении со святыней. Говорит, что всего раз в жизни была в монастыре (на экскурсии). Когда к ним вышла

èбеседовала матушка-монахиня, у Э. появилось желание встать на четвереньки и дико завыть. А потом непреодолимое желание броситься на монахиню и растерзать. Спрашиваю, почему Э. не дождалась меня в прошлый раз, когда была назначена встреча. Рассказывает, что во время богослужения (Канон Андрея Критского) возникло желание встать на четвереньки и выть,

èлаять… Продумали с Э. путь ее постепенного воцерковления. Дай ей Бог преодолеть все страшное, освободиться от бесовщины.

3 марта 2007

Разговор перед крещением с молодым, сильным мужчиной-высотником. Он с бригадой утеплял после пожара внешний каменный свод собора.

—Бог столько раз обращался ко мне, спасая от смерти в горах, на крышах… Когда случился пожар, я был в городе, на крыше. Увидел и заплакал. Я воспринял это как личное горе...

Спрашиваю почему.

—Потому что это мой любимый город… Что-то во мне переменилось. Потом мы здесь работали, и

ÿпонял, что это Бог нас сюда привел. А недавно случилась трагедия… Я понял, что это предел.

325

Свящ. Константин Пархоменко

Конец. Дальше пути нет, нужно начинать новую жизнь. И хочу креститься и жить по-другому…

Какое счастье крестить таких людей. И как больно крестить равнодушных. А вторых — большинство.

4 марта 2007

Беседуем с Лизой на самую классическую тему: почему плохие люди получают помощь от Господа, тогда как рассчитывать на нее, как кажется, должны как раз хорошие?.. У хороших все должно бы получаться, складываться…

Лиза выражает замечательную мысль: «Господь не преследует цель создать какое-то особое, хорошее человечество, Он не занимается селекцией. Он просто помогает такому человеку, какой есть… Все — Его дети, все — Им ра вно любимы…»

И верно! Это совершенно очевиднейшие вещи, но вот их надо по-новому услышать и принять.

5 марта 2007

Л.А. в течение нескольких месяцев работала «свечницей» (ухаживала за подсвечниками, иконами, смотрела за лампадками и пр.) в соборе. И записала некоторые запомнившиеся моменты своей «профессиональной деятельности». Очерки называются: «У подсвечника». Не могу не привести некоторые.

Крестились вместе Светлана и Галина, невестка и свекровь... Галина, невысокая старушка с

326

ЖИЗНЬ, НАПИСАННАЯ ОТ РУКИ

белоснежными, подстриженными под горшочек волосами, стояла, не шелохнувшись, держа руки по швам, как солдатик. Ей 82 года, приехала к семье сына из Архангельска, и вот, перед тем как ехать обратно, окрестилась. Вместе с невесткой. «Теперь хоть отпоют», — сказала Галина...

Вчера вечером ко мне подошел молодой человек с каким-то смурным, темным лицом и сказал, что ему нужен батюшка.

—Батюшка только что ушел, — сказала я.

—А вместо него кто-нибудь может со мной поговорить?

Я ответила, что нет, священника никто заменить не может.

—Ну, тогда я вам расскажу. Вы можете меня выслушать?

Я утвердительно кивнула.

—Я осквернил этот храм, — сказал он, как в воду бросившись.

—Когда это было?

—Давно, мы здесь мальчишками всюду лазили, собор тогда еще не работал. И я все ронял сверху крест. А потом мы его сожгли.

—Вы крещеный?

—Íåò.

—Ну, тогда это не так страшно, — после некоторой паузы сказала я. — Тогда этот грех не вменится вам так серьезно, как если бы вы были крещеным. Хорошо, что вы пришли. Но теперь бы вам все-таки к батюшке надо, приходите хоть завтра.

Он молча кивнул мне и ушел. Сегодня дежурил отец Г., и я ему об этом человеке рассказала.

327

Свящ. Константин Пархоменко

—Как его зовут? — спросил батюшка.

—Увы, этого я у него не спросила...

Помолитесь о нем хоть как-нибудь...

Он обещал. Кто-то из тех, кому я эту историю рассказала, справедливо заметил, что, как бы то ни было, главное этот человек сделал: покаялся,

èпокаялся в храме.

От южных дверей вошли в храм молодой мужчина и девочка лет четырех. Дойдя до собственно храмового зала, девочка высвободила руку и остановилась. Папа снова взял ее за руку и потянул за собой. Девочка стояла как вкопанная. Папа отпустил ее. Тогда она сложила руки на груди, как перед Чашей, трижды степенно, в пояс, поклонилась — и только после этого двинулась дальше. Папа послушно пошел за ней.

Кто-то поставил на канун огромную красную — пасхальную (а на дворе — декабрь) — свечу. И она горела очень долго и красиво, не оплывая, а просто потихоньку тая. Я вспомнила, как в самом начале моего воцерковления одна женщина рассказывала со слезами, как ее буквально вытолкали из храма, куда она принесла более дешевые свечи, купленные в другом месте. Грех ее (кстати, обозначенный и в «официальном» перечне грехов) состоял

âтом, что деньги, уплаченные ею за свечи, пошли

âдоход другому храму. Когда я об этом размышляла, мимо как раз проходил отец П., и я решила спросить, как относиться к «чужим» свечам.

—Очень хорошо относиться! — мгновенно ответил он, даже не став дослушивать. — Человек

328

ЖИЗНЬ, НАПИСАННАЯ ОТ РУКИ

принес то, что у него было, то, что хотел принести. Все свечки у нас бледно-желтые, а эта — посмотрите, какая красота! — красненькая! Вон, видите, какая!..

И он даже отошел на несколько шагов от кануна, как бы любуясь свечой.

— Никогда не делайте замечаний! — продолжил он. — Любое замечание в храме вызывает отторжение. Если что не так — батюшка сам скажет.

Это я крепко запомнила и удерживаю себя от замечаний даже тогда, когда кто-нибудь протискивается со своей свечой к кануну и ставит ее, вставая перед батюшкой, уже служащим панихиду…

Исподволь постигаешь своеобразную этику своего дела здесь. Вначале я как-то не ощущала себя как помеху молящимся и потихоньку «работала» с подсвечником, не обращая внимания на стоящего возле человека, в уверенности, что не мешаю его молитвенной сосредоточенности: я «при исполнении». Пока не услышала однажды: «Никогда не дадут помолиться!..» и не увидела, как сказавшая это с досадой отошла от иконы, перед которой стояла. После этого случая я старалась без особой необходимости не подходить туда, где стоит молящийся. Особенно, конечно, нежелательно нарушать уединение тех, кто стоит перед Распятием...

К сожалению, не всегда это возможно.

Каждый день, уже перед самым закрытием храма, кто-то ставит на все подсвечники по све- че и оставляет их, не зажигая. Жаль, этот человек не видит, как утром, когда мы их зажигаем,

329

Свящ. Константин Пархоменко

полутьма храма наполняется живыми, трепетными огоньками. Когда он снова придет вечером, он их уже не увидит…

Пришли две женщины с грубыми, непросветленными лицами, нелепо одетые, видно, с соседнего рынка зашли, и спросили, куда поставить о здравии (такой вопрос задают не по одному десятку раз в день). Помогавшая нам в тот день матушка стала их стыдить, что они таких вещей не знают. «Пойдемте вон туда, — тихонько сказала я им и повела в другой угол придела, к иконам Тихвинской и Милующей. — Поставьте свечечки Божией Матери. Попросите Ее, о чем вам нужно, Она всех жалеет, милует, и вас пожалеет». Я взглянула на них. В оживших, ставших осмысленными глазах блестели слезы. Вот Она уже их и пожалела...

—Зачем вы переставляете свечи?! Вы берете

âруки умершие души!

Свечек на кануне столько, что мы с И. хлопо- чем вокруг него вдвоем и еле управляемся: люди идут и идут, и если не переставлять свечи, освобождая место для новых, их просто некуда будет ставить. Да и руки люди обжигают, когда тянутся через горящие свечи к свободным лункам. Пытаюсь объяснить это женщине, сделавшей замечание, но она в упор не слышит. В первый раз за эти месяцы во мне поднимается глухое раздражение. Спустя какое-то время женщина уходит. И вдруг меня как обжигает: «Какие умершие души?! Душа бессмертна!» Говорю об этом напарнице, она тоже за голову хватается: «И в самом деле — какие умер-

330