Автобиография. История моей жизни и убеждений

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

достойным их сподвижником. Благодаря со# чинениям и личному влиянию он явился для своего поколения великим светочем знания. В течение последних лет своей жизни он был для философских радикалов Англии тем, чем был Вольтер для французских философов, то есть вождем и руководителем. Одной из мень# ших его заслуг было основание системы раз# умной политики по отношению к Индии; это составляло тему его самого значительного со# чинения. Он никогда не писал ни о каком во# просе, не обогатив его драгоценными сведени# ями, и за исключением «Основ политической экономии», труда очень полезного в то время, когда он был составлен, а теперь потерявшего свое значение, пройдет много времени, пре# жде чем хоть одна из его книг будет совершен# но забыта или перестанет быть поучительной для людей, желающих изучать интересующие их вопросы. По могуществу, с каким он, ис# ключительно благодаря силе своего ума и ха# рактера, действовал на убеждения и планы других людей, и по энергичному направлению этого могущества на пользу свободы и разви# тия не было, по моему мнению, никого равно# го ему между мужчинами и была только одна среди женщин.

251

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

Хотя я ясно сознавал, насколько я ниже его в тех достоинствах, благодаря которым он при# обрел свое личное превосходство, но я видел, что теперь я должен работать один, без его по# мощи. Журнал был тем органом, с помощью которого я главным образом надеялся оказать благотворное влияние на либеральную и демо# кратическую сторону народного духа.

Лишившись помощи отца, я в то же время освободился от тех преград и умолчаний, ко# торыми я должен был покупать эту помощь. Теперь не было другого писателя или полити# ческого деятеля, которому я был бы принуж# ден уступать в том, чего не допускала незави# симость моих собственных мнений. Я пользо# вался полным доверием Молесворта и решил дать свободный ход своим убеждениям и обра# зу мыслей и открыть журнал для всех писате# лей, симпатии которых были на стороне про# гресса в том виде, как я его понимал, хотя бы это стоило мне потери моих прежних сотруд# ников. Благодаря этому Карлейль стал посто# янно помещать свои статьи в журнале, Стер# линг также вскоре стал сотрудником. Каждая статья оставалась, как и прежде, выражением личных мнений автора, и это не мешало тому, чтобы общий характер журнала довольно

252

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

близко гармонировал с моими убеждениями. Для того чтобы облегчить редакторскую рабо# ту, я выбрал себе в помощники молодого шот# ландца Робертсона, человека талантливого и знающего, очень деятельного, мысли которого были полны всевозможных проектов, в видах увеличения спроса на журнал. Я много осно# вывал надежд на его способности в этой сфе# ре; так, когда в начале 1837 года Молесворту наскучило вести журнал с бесплодными тра# тами и он хотел отделаться от него (он лично всегда честно расплачивался с сотрудниками, не останавливаясь перед расходами), я решил# ся, очень неблагоразумно для своих финансо# вых интересов, продолжать издание на свой собственный риск (главным образом благода# ря уверенности, которую в меня вселяли пла# ны Робертсона). Планы эти были хороши, и я никогда не изменял этого мнения о них. Но я не думаю, чтобы какие бы то ни было распоря# жения могли дать радикальному и демократи# ческому журналу средства покрыть затраты, включая сюда жалованье редактору или по# мощнику его и хорошее вознаграждение со# трудникам. Я сам и некоторые из писателей, часто помещавших свои статьи, работали бес# платно, как мы делали это и при Молесворте,

253

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

но платные сотрудники продолжали получать гонорар, равный гонорару «Эдинбургского обозрения» и «Quarterly», а дохода от продажи было для этого недостаточно.

В том же 1837 году, среди этих журнальных занятий, я снова взялся за логику. Пять лет я не написал ни одной строчки по этому пред# мету, я принужден был сделать остановку в области индукции. Мало#помалу я пришел к убеждению, что для преодоления трудностей в этой части моей работы мне недоставало ясно# го и вместе с тем точного взгляда на весь круг естественных наук, изучение которых в от# дельности взяло бы много времени. На самом деле я не знал ни одного сочинения, ни одного руководства, которое познакомило бы меня с научными обобщениями и методами этих на# ук. По счастью для меня, в начале этого года Уэвель издал свою «Историю индуктивных на# ук». Я с жадностью прочел ее и нашел там поч# ти все, что мне было нужно. Многое из фило# софских взглядов этого сочинения, чтобы не сказать большую часть, по моему мнению, можно было оспаривать, но в моем распоря# жении оставались материалы, и я мог пользо# ваться ими сообразно своим собственным убеждениям, притом автор придал им ту на#

254

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

чальную степень обработки, которая облегчает

исокращает последующий труд. Теперь у меня было то, чего я желал. Под влиянием мыслей, которые возбудил во мне Уэвель, я перечел рас# суждения сэра Джона Гершеля — «Изучение естественной философии». Я мог сделать оцен# ку моего умственного развития благодаря по# мощи, полученной теперь от этого сочинения, хотя несколько лет тому назад я его читал и да# же о нем написал отчет без большой пользы для себя. Я энергично взялся за дело и мыслью,

ипером. Время, которое я посвящал на это, приходилось урывать у самых неотложных за# нятий. В это время у меня было два свободных месяца, которые мне оставили промежутки

между статьями, помещаемыми в журнале. В эти два месяца я окончил начерно около тре# ти, и притом самой трудной, всего сочинения. То, что я написал раньше, составляло другую треть, так что мне оставалось составить послед# нюю. Тогда я стал изучать остальную часть тео# рии заключений (теорию ряда умозаключений и науки о доказательстве). После этого мне по# казалось, что я разрешил самые трудные про# блемы, и окончание книги было только делом времени. Тогда я написал две статьи для следу# ющего номера журнала, а затем снова взялся за

255

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

логику, и тогда в первый раз мне попался «Курс положительной философии» Конта или, ско# рее, два тома этой философии, единственные изданные в то время.

Моя теория индукции была закончена по существу прежде, чем я познакомился с сочи# нением Конта, и, быть может, хорошо, что я дошел до этой теории другим путем, чем Конт, так как в результате мой труд содержит то, че# го, конечно, нет в его книгах, а именно приве# дение индуктивного метода к строгим прави# лам и к научному критерию, который играет в индукции ту же самую роль, как силлогизм в умозаключении. Конт всегда точен и глубок, когда говорит о методах научного исследова# ния, но он даже не пытается дать точное опре# деление условий доказательства. Его сочине# ния показывают, что он никогда не доходил до ясного представления о них. А это именно и составляло мою специальную задачу при об# суждении индукции.

Несмотря на это, я извлек много пользы из чтения Конта; я воспользовался им, чтобы по# полнить те главы, которые я уже прежде со# ставил, и те, которые я написал вновь; чтение это принесло мне капитальную пользу для не# которых частей, еще остававшихся ненапи#

256

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

санными. Я читал с жадностью следующие то# ма по мере того, как они появлялись в свет; но, когда Конт дошел до социальных наук, мои чувства изменились. Четвертый том принес мне глубокое разочарование. В этом томе бы# ли изложены такие мнения Конта относитель# но социальных вопросов, с какими я не мог совсем согласиться. Пятый том, содержавший систематический взгляд на историю, возбудил во мне энтузиазм. Шестой (последний) охла# дил несколько мой восторг. В области логики я обязан Конту только одной важной идеей, а именно идеей обратного дедуктивного метода, который применяется главным образом к сложным предметам истории и статистики. Этот процесс отличается от самой общей фор# мы дедуктивного метода тем, что, вместо того чтобы приходить к своим выводам путем об# щего умозаключения и доказывать их специ# альным опытом, сообразно обычному порядку в естественных науках, метод которых — де# дукция, он достигает своих обобщений через определение специальных опытов и поверяет их исследованием: таковы ли они, как им сле# дует быть в качестве следствий известных об# щих принципов? Эта мысль была для меня со# вершенно нова, когда я открыл ее у Конта, и

257

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

без него я не скоро, а может быть, и никогда не дошел бы до нее.

Я был долгое время восторженным почита# телем Конта, прежде чем вступил с ним в пе# реписку; лично я его никогда не видал. В про# должение нескольких лет мы поддерживали переписку до тех пор, пока она не преврати# лась в спор и наша пылкость не охладела. Я первый начал писать реже; Конт первый со# всем прекратил переписку. Я нашел, а может быть, и он также, что я не мог принести ника# кой пользы его уму, а все, что он мог для меня сделать, он уже сделал своими сочинениями. Но это убеждение не повлекло бы за собою прекращение наших отношений, если бы раз# личие наших взглядов касалось вопросов толь# ко одной чистой теории. Главным образом раз# личие это относилось к таким убеждениям, которые, как у него, так и у меня, сливались с нашими самыми сильными чувствами и опре# деляли безраздельно наши стремления. Я впол# не соглашался с ним, что масса человечества, в том числе и люди, в руках которых сосредо# точивается главное заведывание человечески# ми делами, должны по необходимости осно# вывать большинство своих мнений относи# тельно политических и социальных вопросов,

258

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

так же как и относительно естественных наук, на мнениях людей, изучивших эти предметы более глубоко, чем они. Это учение глубоко за# печатлелось в моем уме после первого сочи# нения Конта, о котором я уже говорил. Всего более удивлялся я в его громадном труде заме# чательному изложению тех выгод, которые из# влекли современные европейские нации от происшедшего в Средние века разделения свет# ской власти от духовной и из обращения этой последней в обособленную организацию. Я со# глашался с ним, что моральное и интеллекту# альное главенство, некогда составлявшее при# надлежность духовенства, со временем должно перейти к философам, и я полагаю, что это произойдет естественным путем, когда они бу# дут достаточно солидарны между собой и в других отношениях будут достойны обладать этим главенством. Но когда я увидал, что он развивает эту идею с целью вывести из нее практическую социальную систему, в которой философы организовались бы в особую иерар# хию, облеченную почти той же духовной вла# стью, которою обладала некогда католическая церковь, когда я увидел, что он считал этот ду# ховный авторитет единственной гарантией хо# рошего правления, единственным оплотом об#

259

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

щества против действительного угнетения я был счастлив, что Конт дожил до того, что при# вел свою теорию к ее крайним последствиям, набрасывая план своего последнего труда «Си# стемы положительной политики».

Это самая совершенная система духовного и светского деспотизма, которая когда#либо была создана умом человека, за исключением разве Игнатия Лойолы. Организованный со# став духовных учителей и правителей накла# дывает ярмо общественного мнения на всякое действие, на всякую мысль каждого члена об# щества, как в предметах, касающихся только его, так и относящихся к интересам других. Справедливо только то, что этот труд представ# ляет значительное развитие чувства во многих вопросах в сравнении с предыдущими сочине# ниями, которые Конт посвятил этим предме# там. Но по отношению к развитию социальной философии единственная заслуга этого труда, по моему мнению, та, что он окончательно определяет возможность существования в об# ществе нравственной власти и без поддержки со стороны верований. Действительно, Конт признает один культ человечества. Он оставля# ет в уме неоспоримое убеждение в том, что всякое нравственное верование, поддерживае#

260