Автобиография. История моей жизни и убеждений

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

не признавали обязательными для себя обще# ственные правила в таком исключительно личном деле, но мы считали своим долгом, чтобы наше поведение не бросало ни малей# шей тени на честь ее мужа, а следовательно, и на нее.

В этом третьем периоде (я вполне могу его так назвать) моего умственного развития, ко# торое отныне шло наравне с ее развитием, мои убеждения много выиграли как в широте, так и в глубине. Я понял теперь многое, что мне раньше было недоступно, а то, что понимал и прежде, я усвоил теперь более ясно и точно. Мало#помалу я отказался от всех крайностей в моей умственной реакции против философии Бентама. Под сильным влиянием этой реакции я, конечно, стал относиться гораздо снисходи# тельнее к общепринятым мнениям общества и света; я чувствовал, что стал примиряться да# же с самыми поверхностными улучшениями в этих мнениях, что не приличествовало челове# ку, убеждения которого в стольких отношени# ях радикально расходились с образом мыслей большинства. Я был тогда гораздо более, чего не могу сказать о себе теперь, расположен от# бросить весь тот сенаторский дух в моих убеж# дениях, который теперь я считаю единственно

281

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

способным содействовать в какой бы то ни бы# ло степени возрождению человеческого обще# ства. В этом отношении, я должен прибавить, помощь мистрисс Тэйлор имела для меня важ# ное значение. В то время мои взгляды не про# стирались далее старой школы экономистов по вопросу об основном улучшении социаль# ных учреждений. Злоупотребления, вытекав# шие из чисто аристократического строя зако# нодательства в Англии, казались ненормаль# ными, но я не видел другого средства смягчить неравенства, вытекающие из этих учреждений, кроме отмены права первородства и распреде# ления наследства. Мысль, что можно было ид# ти далее в уничтожении этого неравенства, — так как несправедливость этого неравенства кроется в том факте, что незначительное число рождается для богатства, а громадное боль# шинство для бедности, — казалась мне тогда химерою; однако я надеялся, что результаты всеобщего образования, особенно такого, ко# торое повлечет добровольное ограничение числа народонаселения, сделает более снос# ною участь бедных. Одним словом, я был де# мократом, но отнюдь не социальным деятелем. Теперь же наши демократические мнения не# сколько умерились, так как мы страшились

282

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

невежества, а в особенности эгоизма и грубо# сти народной массы, пока образование оста# нется, как теперь, в таком жалком положении. Но наш идеал конечного развития далеко пре# восходил демократический идеал и вел нас значительно дальше. С одной стороны, мы особенно восставали против тирании обще# ства над индивидуумом, которая, по общепри# нятому мнению, лежит в основании большин# ства социалистических систем; с другой сто# роны, мы смотрели вперед на будущее, когда общество не будет более разделяться на два класса, праздных и работающих, когда закон, что те, которые не работают, не должны есть, будет применяться не только к бедным, но ко всем без исключения, когда распределение продуктов труда, вместо того чтобы зависеть, как теперь, от случайного происхождения, бу# дет опираться, с общего признания, на при# знанном принципе справедливости, когда, на# конец, будет более невозможным для работаю# щих людей приобретать такие выгоды, которые не будут идти исключительно в их пользу, а будут делиться между обществом, в котором они живут. Мы полагали, что соци# альная задача будущего состоит в согласова# нии самой широкой индивидуальной свободы

283

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

действий с правом всех на собственность сы# рого материала, представляемого земным ша# ром, и с участием всех в прибыли от обще# ственного труда. Мы не имели притязания ду# мать, что мы могли предвидеть точную форму учреждений, которым, всего вероятнее, сужде# но достигнуть этой цели, а также близкое или далекое время их применения. Мы ясно виде# ли, что для осуществления такой великой ре# формы требовалось произвести такое же гро# мадное изменение в характере как необразо# ванных нынешних народных масс, так и в понятиях громадного большинства людей, экс# плуатирующих труд этих масс. Эти два класса должны на практике научиться работать и сое# динять свои усилия в преследовании благо# родных целей, и во всех случаях они должны трудиться для общественного и социального интереса, а не так, как до сих пор, иметь в ви# ду только частные выгоды. Но способность к таким усилиям всегда существовала в челове# честве, она не исчезла и, по всей вероятности, никогда не исчезнет. Образование, привычка и развитие чувств побудят человека рыть за# ступом землю и ткать на благо своей страны так же охотно, как и сражаться за нее. Без со# мнения, только очень медленно, благодаря

284

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

действию воспитательной системы, поддержи# ваемой в течение долгого ряда поколений, лю# ди могут вообще достигнуть такого положе# ния. Но такое препятствие не может считаться существенным для человеческой природы. Ес# ли интерес к общественному благу в нынеш# нее время является таким слабым рычагом для возбуждения народной массы, то это не отто# го, чтобы его совсем не было в ней, а потому что ум не привык применяться к этому так, как он привык применяться с утра до вечера к вопросам, касающимся наших личных инте# ресов. Сочувствие к общему благу, если толь# ко его поддерживать так же, как теперь под# держивают личный интерес, то общий ход жизни в связи с любовью к отличию и страхом позора может вызвать появление даже среди обыкновенных людей самых энергичных дей# ствий, равно как и самых героических пожерт# вований. Если вкоренившийся эгоизм, образу# ющий характер существующего общественно# го порядка, так глубоко внедрился в нас, то это единственно потому, что все существующие учреждения благоприятствуют его развитию, и современные учреждения в известных отно# шениях более стремятся к этому, чем древние, так как случаи, когда индивидуум призывает#

285

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

ся сделать что#либо для общества бескорыст# но, гораздо менее часты в современной жизни, чем в мелких республиках древности. Эти со# ображения не мешали нам считать безумием преждевременные попытки удалить частный интерес из общественных дел, когда еще не нашли или нельзя найти, чем его заменить. Мы смотрели на все существующие учрежден# ные общественные порядки нашего времени как «на чисто временное состояние» (выраже# ние это я слышал как#то от Остена), и мы с удовольствием и интересом встречали всякую благородную попытку мыслящих людей (на# пример, кооперативные общества), попытку, предпринимавшуюся для развития в людях способности действовать под влиянием беско# рыстных побуждений, ради общего блага.

Мнения эти в моих «Основаниях политиче# ской экономии» высказаны менее ясно и пол# но в первом издании, немного лучше во вто# ром и, наконец, совершенно обстоятельно в третьем. Различия эти происходили отчасти от перемен, вызванных временем. Первое из# дание было написано и отдано в печать до Французской революции 1848 года. Но после этого события в английском обществе произо# шла значительная перемена: оно стало доступ#

286

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

нее для новых идей, и многое, что прежде счи# талось чистой утопией, теперь стало призна# ваться вполне осуществимым. В первом издании все затруднения социальной задачи были так резко освещены, что общий тон со# чинения казался враждебным ей. В течение следующих двух лет я занялся внимательным изучением главных писателей континента; по социологии я обдумал и обсудил все спорные вопросы. Результатом этой работы было то, что все написанное мною по этому предмету в пер# вом издании было уничтожено и заменено до# казательствами и размышлениями, выражаю# щими более либеральное мнение.

«Политическая экономия» была написана гораздо скорее, чем «Логика» или какой#либо из других важных трудов, исполненных мною в эту эпоху. Я начал ее осенью 1845 года, а окончил и совершенно приготовил к печати в конце 1847 года. В течение этого немного бо# лее двухлетнего периода был только один промежуток в полгода, когда я оставил этот труд для того, чтобы сотрудничать в «Morning Chronicle», который совершенно неожидан# ным образом вошел в тесное соприкоснове# ние с моими взглядами. Я хотел ускорить об# разование мелких крестьянских собственни#

287

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

ков на невозделанных землях Ирландии. Это было зимою 1846/47 г., когда тяжелые требо# вания времени доставляли, по#видимому, удобный случай привлечь общественное вни# мание в пользу единственного средства, ка# завшегося способным принести облегчение бедствию ирландского народа и улучшить на продолжительное время его общественное и экономическое положение. Но эта идея была нова и оригинальна — в истории Англии не было ни одного прецедента в защиту подоб# ной меры. Глубокое невежество английских государственных деятелей и публики относи# тельно социальных явлений, не встречаю# щихся в Англии, хотя они и присущи другим народам, помешало успеху моей попытки. Вместо распределения невозделанных земель и превращения крестьян в собственников парламент вотировал закон о бедных, кото# рым превратил их в нищих. Если английская нация не дошла еще до безвыходного положе# ния, как благодаря старым грехам, так и но# вой необдуманной мере, то это именно в силу того, что она была спасена неожиданным и изумительным фактом, уменьшением наро# донаселения Ирландии благодаря голоду и эмиграции.

288

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

Быстрый успех моей «Политической эконо# мии» доказал, что общество нуждалось и было подготовлено к восприятию подобного сочине# ния. Первое издание, напечатанное в количе# стве тысячи экземпляров в 1848 году, было распродано менее чем в течение года. Второе издание, оттиснутое в таком же количестве, вышло весною 1849 года, а третье, в 1250 эк# земпляров, в начале 1852 года. С самого начала на эту книгу ссылались и указывали как на авторитет, потому что она была не только от# влеченным научным исследованием, но и практическим применением политико#эконо# мической науки, причем политическая эконо# мия трактовалась там не как отдельная наука, сама по себе существующая обособленно, а как часть громадного целого, как отрасль социаль# ной философии, соединенная с другими отрас# лями настолько тесно, что заключения, кото# рые она представляет даже в ее собственной сфере, справедливы только условно, они под# чинены вмешательству и противоположному влиянию причин, которые прямо не входят в ее область; вместе с тем она никогда не имела притязания быть практическим руководством.

Политическая экономия в действительно# сти никогда не претендовала на управление

289

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

человечеством на основании своих данных, хотя люди, знавшие только политическую эко# номию, а поэтому и знавшие ее дурно, брались давать советы и в этой области. Но многочис# ленные враги политической экономии успели убедить общество в справедливости этого об# винения. «Основания политической эконо# мии», несмотря на выраженные в них прогрес# сивные взгляды, сделались самым популяр# ным сочинением по политической экономии и способствовали обезоружению врагов этой важной науки. Значение моей книги как науч# ного трактата в связи с практическими резуль# татами, из него выводимыми, подлежит, ко# нечно, суждению других людей, а не автору.

После напечатания «Оснований политиче# ской экономии» я довольно долгое время не выпускал в свет ни одного большого труда; я помещал иногда статьи в периодических изда# ниях, и моя переписка, по большей части с людьми мне совершенно незнакомыми, о во# просах, касающихся общественного интереса, приняла значительные размеры. В течение этих лет я написал или начал писать несколь# ко различных очерков, имея в виду напечатать их при случае, об основных вопросах челове# ческой и общественной жизни; в отношении к

290