Автобиография. История моей жизни и убеждений

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

некоторым из них я уже в значительной мере переступил границы того сурового отношения, какое предписывается Горацием. И продолжал

сбольшим интересом следить за ходом поли# тических событий, хотя они не представляли ничего выдающегося. Европейская реакция 1848 года и торжество узурпатора в декабре 1851 года, казалось, положили теперь конец всякой надежде на свободу и улучшение соци# альных условий во Франции и на континенте. В Англии я видел прежде, да и теперь замечаю, что большая часть убеждений времен моей мо# лодости усваивается обществом и многие ре# формы, в защиту которых я боролся, или уже осуществились, или же близки к осуществле# нию. Но эти перемены не повлекли за собой тех выгод для людского благосостояния, на ка# кие я сначала надеялся, так как они являются только незначительной поправкой среди тех условий, от которых зависит всякое действи# тельное улучшение человеческой жизни; я хо# чу сказать, что они мало улучшили умственное и нравственное состояние народа. Трудно ска# зать утвердительно, выиграл ли что#либо на# род из этой борьбы прогрессивного движения

снаправлением ему противоположным. Я убе# дился из опыта, что замена ошибочных мне#

291

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

ний верными взглядами вовсе не влечет за со# бою необходимо изменений того склада ума, результатами которого были эти ошибки. На# пример, английская публика так же неразвита и не способна обсуждать вопросы политиче# ской экономии после введения свободной тор# говли, как и прежде, и многое нужно, чтобы она приобрела лучшие умственные привычки или окрепла против заблуждений по отноше# нию к более возвышенным предметам. Хотя общество и сознало некоторые заблуждения, общий строй ума у англичан с интеллектуаль# ной и моральной точки зрения ничуть не из# менился. Я убежден теперь, что никакой зна# чительный прогресс в судьбе человечества не возможен, пока не произойдет громадной пере# мены в основном строе образа мыслей. Ста# ринные убеждения, религиозные, нравствен# ные и политические, до такой степени потеря# ли значение в глазах образованных людей, что лишились самой большой доли своей способ# ности к добру, сохраняя, однако, достаточно жизненности, чтобы противопоставить серьез# ное препятствие развитию наилучших идей по этим предметам. Когда философские умы не могут более верить в религию мира или верят в нее только под условием таких изменений,

292

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

которые придают им совершенно другой ха# рактер, тогда начинается переходная эпоха, период слабых убеждений, парализованных умов, все более и более расшатанных принци# пов, который может закончиться только пере# воротом в коренных верованиях, благоприят# ным развитию какого#либо нового верования религиозного или чисто человеческого харак# тера, с которым могло бы согласиться научное знание. При таком положении вещей всякая мысль, всякое сочинение, не стремящееся под# готовить такое возрождение, имеет только не# значительное, скоропреходящее значение. Так как видимое настроение общества ничуть не обнаруживало стремления к возрождению, то я мало надеялся на немедленный прогресс в виде улучшения общественных дел. Сравни# тельно только недавно обнаружился дух сво# бодной мысли, и перед нашими глазами от# крылась более утешительная перспектива по# степенного умственного освобождения Англии; вместе с тем возрождение в пользу политиче# ской свободы, возобновившееся в остальной Европе, дало более утешительный вид настоя# щему положению человеческого общества1.

1 Писано в 1861 году.

293

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

В промежуток времени начиная с того мо# мента, о котором я только что говорил, и до настоящего момента произошли самые важ# ные события в моей частной жизни. Одним из этих событий был мой брак в апреле 1851 года с женщиною, несравненные достоинства кото# рой благодаря дружбе, выказанной ею ко мне, способствовали более, чем что#либо другое, моему счастью и умственному развитию в те# чение стольких лет, когда мы даже и не мечта# ли о более близких отношениях. Как горячо я ни стремился к такому союзу с любимым су# ществом, но мы скорее бы отказались навсегда от него, если бы нам предстояло купить его це# ною смерти человека, к которому я питал са# мое искреннее уважение, а она горячую при# вязанность. Однако, когда он умер в июле 1849 года, ничто не воспрепятствовало мне извлечь из этого несчастного события свое величай# шее счастье, прибавляя к уже давно существо# вавшей связи мыслей, чувств и литературных занятий еще новую, слившую воедино наши существования. Семь с половиною лет я на# слаждался этим счастьем, только семь с поло# виною лет! Я не могу выразить то, чем была и есть до сих пор для меня эта потеря. Но, зная ее задушевные желания, я стараюсь употре#

294

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

бить оставшиеся у меня жизненные силы к до# стижению тех целей, к которым она стреми# лась, и лучшую поддержку в своем деле я на# хожу в мыслях о ней и в постоянном общении с ее памятью.

Когда между двумя лицами царит совер# шенная гармония идей и мыслей, когда все предметы, возбуждающие ум и сердце, еже# дневно обсуждаются или исследуются гораздо глубже, чем обыкновенно делают это авторы в своих сочинениях, предназначенных для мас# сы читателей, когда они оба исходят из одних и тех же точек и приходят к тем же заключе# ниям путем совместного размышления, тогда мало имеет значения вопрос, на долю кого вы# пало написать обдуманное. Тот, кто менее со# действует самому процессу написания книги, тот, может быть, более всего способствовал при ее обдумывании; сочинения, получающи# еся от подобной совместной работы, представ# ляют общее творение того и другого, и часто бывает трудно определить долю участия каж# дого и сказать: это — дело одного, а это — дру# гого. С такой широкой точки зрения можно сказать, что не только после моей женитьбы, но и в течение долгих предыдущих лет, когда мы были соединены только дружбою и дове#

295

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

рием, все, что я напечатал, столько же принад# лежит моей жене, сколько и мне; и это участие возрастало с каждым годом. Однако в некото# рых случаях то, что составляет исключительно

еетворчество, может быть указано и определе# но. Кроме общего влияния, которое оказывал

ееум на мой, от нее же я заимствовал идеи и достоинства, наиболее важные для тех общих произведений, которые повлекли за собою наи# более обильные и значительные результаты и всего более способствовали успеху и репута# ции самих сочинений; они имели источником

ееум, а мое участие в этом было не более того, когда я находил мысли у предшествовавших мне писателей, я усваивал их себе, включая их в систему моих собственных идей. В течение большей части моей авторской жизни я ис# полнял по отношению к ней роль, которую считал с ранней юности самой полезной, ка# кую я только мог выполнить в области мышле# ния, именно роль истолкователя оригиналь# ных мыслителей и посредника между ними и публикой. На самом деле я всегда имел скром# ное мнение о своих способностях как ориги# нального мыслителя, за исключением отвле# ченных наук (логики, метафизики и теорети# ческих основ политической экономии), но я

296

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

считал себя гораздо выше большинства моих современников готовностью и умением учить# ся у всех; мне не случалось встречать людей, которые, подобно мне, считали бы своим дол# гом исследовать все, что было сказано в защи# ту какого#либо старого или нового взгляда, притом с таким убеждением, что даже если бы взгляды эти были ошибочными, то под ними может быть скрыта известная доля истины, и что во всяком случае истина только выигрыва# ла от раскрытия причин, делавших эти взгля# ды правдоподобными. Следовательно, я выбрал эту сферу полезной деятельности, к какой я чувствовал себя специально обязанным при# ложить свою энергию, тем более, что знаком# ство с идеями последователей Кольриджа, не# мецких мыслителей и Карлейля, совершенно враждебных тем взглядам, в которых я воспи# тывался, убедило меня, что наряду со многи# ми заблуждениями они обладали значитель# ной долей истины, которая оставалась скрытой благодаря туманному и мистическо# му языку, в который они имели привычку об# лекать ее и от которого они или не хотели, или не могли освободить ее. Я надеялся отделить истину от заблуждения и изложить ее в таких выражениях, которые бы делали ее понятной

297

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

ине отталкивали бы от нее сторонников моей философской партии. Легко понять, что, когда с такой подготовкой я вступил в тесное интел# лектуальное общение с человеком, обладаю# щим громадными способностями, гений кото# рого, по мере того как возрастал и углублялся в область мысли, обнаруживал истину гораздо прежде, чем я мог открыть какую#либо при# месь заблуждения; отсюда понятно, повторяю я, что большая часть моего умственного разви# тия заключалась в усвоении этих истин и что самая значительная доля моего умственного труда состояла в наведении мостов и в откры# тии путей, которыми эти истины приходили бы в сообщение с общей системой моего мыш# ления1. Первым из моих сочинений, в котором

1 Умственное развитие, которым я обязан своей же# не, далеко не такого характера, как могут подумать лю# ди, мало знакомые с моей жизнью. Можно предполо# жить, например, что я от нее заимствовал твердое убеж# дение, которое высказывал в защиту равенства мужчин

иженщин в юридическом, политическом, обществен#

ном и семейном отношениях. Ничего подобного нет: напротив, это убеждение было одним из первых резуль# татов моего изучения политических вопросов, а сила, с какою я его защищал, более, чем какая#либо другая причина, была главным поводом, возбудившим ее вни# мание ко мне. Действительно, пока я с ней не был зна# ком, это убеждение было в моем уме не что иное, как

298

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

ее участие было особенно заметно, были «Ос# нования политической экономии»1. «Система

отвлеченный принцип. Я не видел основания, почему женщины должны были находиться в законном подчи# нении, а мужчины — нет. Я был уверен, что их интере# сы требуют столько же обеспечения, как и интересы мужчин, и что слишком маловероятно, чтобы они до# стигли этого, не имея наравне с мужчинами права уча# ствовать в составлении законов, которым они подчине# ны. Но только благодаря ее наставлениям я понял впол# не громадное значение практических последствий неправоспособности женщин, изложенных мною в кни# ге «О подчинении женщин». Без помощи ее редкого зна# ния человеческой природы и без проницательности, с какою она улавливала действия нравственных и обще# ственных влияний, я, без сомнения, высказал бы те же убеждения, как и теперь, но имел бы только несовер# шенное представление о том, как последствия подчи# ненного положения женщин смешиваются с недостатка# ми современного общества и с затруднениями, задержи# вающими человечество на пути прогресса. С печалью я рассуждаю о всех ее лучших мыслях по этому предме# ту, которых мне не удалось воспроизвести, и вижу все громадное расстояние, отделяющее мой небольшой труд от того, каким бы он мог быть, если бы она изложи# ла на бумаге все свои мысли но данному вопросу или если бы она прожила достаточно для того, чтобы испра# вить и усовершенствовать мои неполный очерк.

1 Единственный человек, оказавший мне действи# тельную помощь в обработке «Системы логики» был мистер Бэн, который с того времени сделался знамени# тым благодаря своим философским сочинениям. Он внимательно прочел мою рукопись, прежде чем я от#

299

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

логики» обязана ей немногим, если не считать мелких замечаний. В последнем случае я из# влек громадную пользу во всех своих и боль# ших и мелких трудах из ее критических отзы# вов, проникнутых справедливостью и ясным взглядом.

Глава в «Политической экономии», оказав# шая наиболее влияния на общественное мне# ние, чем вся остальная книга, о «Вероятном будущем рабочих классов» всецело принадле# жит ее творчеству. В первоначальном плане книги этой главы не существовало. Она дала

правил ее в печать, и снабдил ее многими примерами и объяснениями, заимствованными из естественных на# ук, приведенными мною почти дословно, наравне с другими замечаниями, которые он охотно прибавил для поддержки моих логических взглядов.

Я обязан Конту только тем, о чем я уже упоминал выше в этом сочинении. Из слов моих видно, что моя обязанность перед ним была далеко не так велика, как это некоторые приписывали мне. Первый том «Логи# ки», заключающий в себе все основные теории по это# му предмету, был окончен в самых существенных ча# стях ранее, чем я прочел труд Конта. Я заимствовал от# туда несколько важных идей, особенно для главы о гипотезах и для изложения понятий о логике алгебры. Но только в последней книге, трактующей о логике нравственных наук, я обязан ему радикальными улуч# шениями, введенными в область моих взглядов о при# менении логических методов. Я уже изложил и охарак# теризовал это улучшение в этих воспоминаниях.

300