Автобиография. История моей жизни и убеждений

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

Когда осуждение последовало и беспокойство развеялось, я напечатал в январе 1862 года ста# тью под заглавием «Борьба в Америке».

Написанная и напечатанная в то время, она способствовала ободрению либералов, которые чувствовали себя подавленными потоком анти# либеральных мнений, и образованию нового центра общественного мнения, сначала возрас# тавшего понемногу, а затем и быстро, когда торжество Севера, по#видимому, становилось вероятным. По возвращении из путешествия я написал вторую статью, разбор книги профес# сора Керна, напечатанную в «Вестминстерском обозрении». Англия с тех пор поплатилась во многих отношениях за глубокое негодование, возбужденное в Соединенных Штатах тем тщеславием наших правящих классов, с каким они подавали мнения за уничтожение амери# канской национальности; эти классы должны относиться с благодарностью к тому, что не# большое число англичан, я хочу сказать, не# большое число писателей и ораторов твердо стояли на стороне американцев во время их са# мых затруднительных обстоятельств и частью оказали противовес этим чувствам негодова# ния и помешали Англии сделаться совершенно ненавистной в глазах американцев.

331

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

Исполнив этот долг, я в течение двух после# дующих лет занимался трудами, совершенно не касавшимися политических вопросов. Из# дание «Лекций по юриспруденции» мистера Остена после его смерти дало мне случай воз# дать должную дань его памяти и вместе с тем высказать несколько мыслей по предмету, к которому я серьезно относился уже в преж# нюю эпоху моего увлечения бентамизмом. Но главным моим трудом в течение этих лет был «Разбор философии сэра Вильяма Гамильто# на». Лекции его были изданы в 1860 и 1861 го# дах. Я прочел их в конце предшествующего года и уже почти совсем составил план отчета о них для журнала, но скоро я убедился, что этот труд не послужит ни к чему и что для основательной критики по этому предмету следовало написать по крайней мере целую книгу. Затем мне пришло в голову, следовало ли мне самому брать на себя эту задачу. После зрелого размышления я нашел, что были силь# ные доводы к такой работе. Я был очень разо# чарован этими лекциями, хотя я прочел их без всякого предубеждения против сэра В. Гамиль# тона. До сих пор я все откладывал изучение его «Замечаний о виде», но прочел его «Философ# ские рассуждения», и хотя я знал, что фило#

332

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

софская система Гамильтона отличалась от признаваемой мною, однако я чувствовал сим# патию к некоторым его идеям благодаря его пылкой полемике с трансценденталистами и той твердости, с какою он поддерживал прин# цип условности человеческого знания. Я пола# гал, что здравая психология скорее выигрыва# ла, чем теряла, становясь под охрану его авто# ритета и репутации. Его «Лекции» и «Замечания о Риде» рассеяли эту иллюзию. Его «Рассужде# ния» при том освещении, какое им придавали «Лекции», потеряли много цены в моих глазах. Я нашел, что сходство, какое, казалось, суще# ствовало между его мнениями и моими, каса# лось более слов, чем дела. Великие философ# ские принципы, которые, я думал, признава# лись им, в его изложении теряли всякое значение или же не приводили ни к чему; он постоянно упускал их из вида и в то же время повсюду в своих философских сочинениях проповедовал доктрины, радикально несоот# ветствующие этим принципам. Моя оценка изменилась потому, что вместо того, чтобы считать его мыслителем, стоящим в равном расстоянии между двумя враждующими фи# лософскими направлениями, признающим некоторые принципы обоих и приписываю#

333

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

щим той и другой могучую силу — как оборо# нительную, так и наступательную, я стал смо# треть на него, благодаря громадному фило# софскому значению, которым он пользовался в Англии, как на главную опору той философ# ской школы, которую я считал ложною.

Сверх того, различие между двумя фило# софскими школами — школой созерцатель# ной и опытной — не составляет более только вопроса отвлеченного наблюдения; оно полно практических следствий и лежит в основании всех противоположных мнений о практиче# ских вопросах, которыми отличается наш про# грессивный век. Практический реформатор должен постоянно требовать изменений в та# ких вещах, которые поддерживаются могучи# ми и очень распространенными чувствами, или отрицать кажущуюся необходимость и не# преложность существующих фактов. Поэтому он часто принужден в своей аргументации указывать, каким образом могут возродиться эти могущественные чувства и каким образом можно считать эти явления необходимыми и непреложными. Следовательно, царит есте# ственная вражда между реформатором и фи# лософией, не желающей объяснить чувства и нравственные явления обстоятельствами и ас#

334

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

социацией и предпочитающей считать их пер# вичными элементами человеческой природы.

Что касается меня, я чувствовал с давних пор, что господствующее стремление, в силу которого мы считаем отличительные черты че# ловеческого характера врожденными и вообще неизгладимыми и которое заставляет нас не признавать неоспоримые доказательства, ука# зывающие на то, что громадное большинство этих отличий в индивидуумах, расах и полах не только могли бы естественно проистекать из обстоятельств, но и проистекают из них, — я чувствовал, повторяю я, что это стремление является одним из главных препятствий к ра# циональному разрешению великих социаль# ных вопросов и самым значительным «камнем преткновения» на пути человеческого прогрес# са. Это направление получает свое начало из интуитивной метафизики, которая характери# зует реакцию XIX столетия против XVIII, и оно так соответствует человеческой беспечности и консервативным интересам вообще, что если не нападать на его основы, то оно может зайти гораздо далее, чем это допускают в сущности самые умеренные системы этой философии. Сверх того, эта философия, да и не всегда еще в умеренных формах, господствует в наш век

335

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

над европейскою мыслию. «Анализ ума» моего отца, моя «Логика» и великий труд профессора Бэна являются попытками (более счастливы# ми, чем можно было ожидать) ввести лучшую философскую систему. Но я несколько време# ни тому назад понял, что было недостаточно ограничиваться одним контрастом между дву# мя философиями, а следовало поставить их лицом к лицу, что наряду с научными изложе# ниями доктрин необходима полемика, что, на# конец, благоприятное время для подобной борьбы наступило. Я был убежден, что сочине# ния и репутация сэра В. Гамильтона были глав# ной опорой интуитивной философии в Анг# лии, и опорой еще более страшной благодаря его возвышенному характеру и во многих от# ношениях громадным личным достоинствам и талантам. Я полагал, что было бы истинною услугой для философии попытаться сделать основательную критику его основных теорий и разобрать его притязания на звание перво# степенного философа. В этом решении меня подкрепило то, что я видел, как один из наибо# лее способных учеников сэра В. Гамильтона употреблял в своих статьях доктрины своего учителя для оправдания мыслей о религии, ко# торые я считаю глубоко безнравственными.

336

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

По мере того как мой труд подвигался, ущерб, наносимый мною репутации сэра В. Га# мильтона, становился все значительнее, чего я не ожидал сначала и что произошло только благодаря бесчисленным противоречиям, бро# сившимся мне в глаза, когда я стал сравнивать между собою различные места его сочинений. Однако я должен был выставить все предметы так, как они есть, и я не отказался от этой обя# занности. Я приложил все свои старания, что# бы составить критический обзор сочинений этого философа с наибольшей верностью. Я знал, что у него не было недостатка в учени# ках и почитателях, которые бы исправили ме# ня, если бы мне пришлось без умысла допу# стить по отношению к нему какую#либо не# справедливость. На самом деле некоторые из них отвечали более или менее искусно. Они указывали на мои пропуски и ошибки, хотя их было немного и большинство их не имело зна# чения. Я исправил в последнем издании (тре# тьем) промахи, указанные мне, насколько до меня доходили критические отзывы, и я воз# ражал другим критикам, насколько мне каза# лось это необходимым. В общем, книга достиг# ла своей цели: она привлекла внимание на слабые стороны философии сэра Вильяма Га#

337

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

мильтона, она заключила в более узкие преде# лы громадную репутацию его философии. Сверх того, своими рассуждениями, а в осо# бенности двумя догматическими главами о по# нятиях материи и духа, она, может быть, бро# сила немного более света на некоторые спор# ные вопросы психологии и метафизики.

Окончив сочинение о Гамильтоне, я при# нялся за другое, которое по многим причинам казалось мне совершенно особенным, а имен# но за резюмирование и оценку теории Огюста Конта. Я способствовал более, чем кто#либо, распространению его теорий в Англии, также, благодаря отзывам о нем в моей «Логике», он имел читателей и поклонников среди мысли# телей этой страны в ту эпоху, когда его имя еще не было известно во Франции. Его так ма# ло знали и ценили в то время, когда я писал свою «Логику», что было бы совершенно бес# полезно критиковать слабые стороны его док# трин, напротив, я считал своим долгом ука# зать, насколько было возможно, те важные услуги, которые он оказал философии. Одна# ко в то время, на котором мы остановились, дело было совсем не так. Имя Конта сделалось наконец известным всему миру; почти повсюду знали, в чем состоят его теории. Как у друзей,

338

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

так и у противников он занимал подобающее место. Он стал одним из самых крупных мыс# лителей современной философии. Самая разу# мная часть его философских наблюдений при# влекала к себе значительное число мыслителей, по натуре способных воспринять их. Под по# кровом этих хороших теорий также пролагали себе путь и другие, менее хорошие, которые он развил и значительно дополнил в своих послед# них сочинениях: они находят деятельных и вос# торженных сторонников среди выдающихся людей в Англии, Франции и в других странах.

По этим причинам не только было жела# тельно, чтобы кто#нибудь взялся за критику теорий Конта, чтобы отделить добро от зла, но мне казалось, что я был исключительно при# зван к подобной задаче.

Я выполнил ее, поместив два очерка в «Вест# минстерском обозрении», и перепечатал их в небольшую брошюрку под заглавием «Огю# стин Конт и позитивизм».

Сочинения, о которых я только что упомя# нул, несколько статей, которых я не считал за# служивающими быть сохраненными, — вот и все, что вышло из#под моего пера в промежу# ток между 1859 и 1865 годами. В начале по# следнего года, чтобы удовлетворить желание,

339

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

часто выражаемое мне рабочими, я выпустил народное издание тех из моих сочинений, ко# торые, мне казалось, скорее всего способны были найти читателей среди рабочего класса, именно: «Основания политической эконо# мии», «О свободе» и «Представительное прав# ление». Я принес в жертву для этого в значи# тельной степени свои материальные интере# сы, так как я отказался от всякой надежды извлечь выгоду из дешевых изданий. Я узнал от своих издателей самую низкую цену, при которой они получили бы достаточное возна# граждение по обычным условиям равного де# лежа прибыли между ими и мною, а затем я отказался от своей половины, чтобы еще более дать возможность им понизить цену. Я должен сказать, к чести фирмы «Лонгман», что она по собственной инициативе определила извест# ное число лет, после чего авторские права и клише сделаются моею собственностью, а так# же количество экземпляров, после продажи которых я буду получать половину дохода. Это количество экземпляров, доходившее для «По# литической экономии» до десяти тысяч уже несколько времени, перешло пределы, и на# родные издания начали приносить мне доход, правда незначительный, но неожиданный, хо#

340