Автобиография. История моей жизни и убеждений

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

или шести недель перед переполненным залом, где присутствовали кроме членов общества и их друзей многочисленные посторонние слу# шатели и несколько ораторов из Juns of Court.

Когда эти прения пришли к концу, мы на# чали обсуждать другие достоинства системы Овена; новые дебаты продолжались около трех месяцев. Это была борьба не на жизнь, а на смерть между овенистами и политико#эконо# мистами, на которых первые смотрели как на своих заклятых врагов, но диспут происходил в дружелюбном тоне. Мы, представители по# литической экономии, имели в виду те же це# ли, как и овенисты, и старались доказать им это. Главным оратором овенистов был очень уважаемый человек, с которым я хорошо был знаком, Вильям Томсон из Корка, автор книги «О разделении богатства» и «Воззвания» в пользу женщин, направленного против мне# ний моего отца относительно этого предмета в его «Очерке правительственной системы». Эл# лис, Робук и я приняли деятельное участие в спорах, а между ораторами из Juns of Court, пришедших к нам на помощь, я припоминаю Чарльза Виллерса. Наши противники получи# ли также серьезную поддержку со стороны. Очень известный Гэль Джонс, тогда уже пожи#

151

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

лой человек, произнес перед нами цветистую речь, но самое глубокое впечатление произвел на меня, хотя я и не был согласен ни с одним из его возражений, историк Тирльваль, сде# лавшийся впоследствии епископом св. Дави# да; тогда он был адвокатом и был известен только как блестящий красноречивый оратор, стяжавший свою репутацию в Кембридже до эпохи Остена и Маколея. Его речь следовала непосредственно за моей.

Он не произнес еще десяти фраз, как я уже признал в нем наилучшего оратора, ка# кого я когда#либо встречал, и с тех пор я не слыхал никого, кого бы мог поставить выше его в этом отношении.

Большой интерес с нашей стороны к этим дебатам предрасположил некоторых из нас к восприятию идеи, выработанной Мак#Кулло# хом. Он думал, что было бы полезно иметь в Лондоне общество, подобное Умозрительному обществу в Эдинбурге, где, между прочим, Брум и Гарнер начали свое изучение оратор# ского искусства. Опыт, который мы сделали в

Кооперативном обществе, не позволял нам сомневаться, что в Лондоне найдутся желаю# щие вступить в подобный союз. Мак#Куллох сообщил эту идею нескольким влиятельным

152

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

молодым людям, которым он давал частные уроки по политической экономии. Некоторые из них горячо взялись за этот проект, в особен# ности Джордж Виллерс (впоследствии лорд Кларендон). Он с своими братьями Гайдом и Чарльзом, Ромильи, Чарльз Остен, я и некото# рые другие — мы соединились и выработали программу общества. Мы решили сходиться в таверне «Free mason’s» и составили блестящий список членов, где наряду с именами некото# рых членов парламента фигурировали почти все наиболее знаменитые ораторы Кембриджа и Оксфорда. Любопытным фактом, который может служить характеристикой направлений того времени, явилось затруднение при наби# рании членов нашего общества в том, что мы не могли найти достаточного количества то# рийских ораторов. Почти все те, которых мы завербовали в наш союз, были либералы всех оттенков и степеней. Кроме уже вышеназван# ных к нам присоединились: Маколей, Тирль# валь, Прэд, лорд Говик, Самюэль Вильберфорс, впоследствии епископ Оксфордский, Чарльз Пулет Томсон (позднее лорд Сайденгам), Эду# ард и Генри Литтон Бульвер, Фонбланк и мно# го других, которых я теперь не припомню, но которые стали известны более или менее впо#

153

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

следствии на политическом или литературном поприще. Все предвещало успех, но когда на# ступило время открытия собраний и необхо# димо было выбрать председателя и найти кого# нибудь, кто произнес бы вступительную речь, то никто из наших знаменитых членов не со# гласился взять на себя ни одну из этих обязан# ностей. В числе лиц, к которым мы обраща# лись, только один снизошел до наших просьб, а именно человек, которого я знал очень мало, но который пользовался громадным успехом в Оксфорде; говорили, что он стяжал там славу великого оратора. Несколько времени спустя он вступил в парламент представителем тори# ев. Он был избран нами для того, чтобы занять председательское место, и с тем, чтобы произ# нести вступительную речь. Великий день на# ступил — скамьи были переполнены, все зна# менитые ораторы находились здесь, чтобы критиковать наши усилия, но не для того, что# бы оказывать нам помощь. Речь оксфордского оратора была совершенно неудачна. Такое на# чало неблагоприятно отразилось и на всем хо# де собрания; ораторы, следовавшие за ним, были немногочисленны и посредственны.

Предприятие потерпело полнейшее фиа# ско; знаменитые ораторы, на которых мы рас#

154

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

считывали, исчезли со сцены и больше не по# являлись. Что касается до меня, то я по край# ней мере получил урок в знании людей. Эта неожиданная неудача вполне изменила роль, которую я играл в нашем обществе. Я никогда не мечтал ни занимать первенствующее место, ни говорить много и часто, но я отлично видел, что успех предприятия зависел от людей но# вых, и я горячо принялся за это дело. Я открыл прения по второму вопросу и с этого времени говорил почти в каждом заседании. В течение некоторого времени нам приходилось бороть# ся с большими затруднениями. Трое Виллер# сов и Ромильи оставались верными нам еще в продолжение некоторого времени; но наконец терпение основателей общества истощилось, за исключением Робука и меня. В следующий сезон, 1826–1827, положение дел улучшилось.

Мы завербовали двух ораторов#ториев, Гэй# варда и Ши; радикальная партия получила подкрепление в лице Чарльза Буллера, Кок# бурна и нескольких других из второго поколе# ния бентамистов Кембриджа, которые при# мкнули к нашей стороне. С помощью их, а так# же и других случайных членов, благодаря обоим ториям, Робуку и мне, в качестве насто# ящих ораторов почти каждое прение являлось

155

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

генеральным сражением между философски# ми радикалами и юристами#ториями; в конце концов о наших спорах стали говорить, и мно# гие известные лица приезжали слушать наши дебаты. Еще более стал заметен успех в следу# ющие сезоны, 1828–1829 годов, когда последо# ватели Кембриджа в лице Мориса и Стерлинга вступили в наше общество, где они образовали вторую партию либералов и даже радикалов на основах, совершенно противоположных бентамизму и даже крайне враждебных этой доктрине; они внесли в наши прения общие идеи и методы реакции, свирепствовавшие в Европе против философии ХVIII столетия; это была третья партия, и партия совершенно се# рьезная, принявшая участие в нашей борьбе и являвшаяся полным отражением политических мнений в наиболее образованной части нового поколения. Наши споры в значительной степе# ни отличались от обыкновенных прений — у нас было правило, что все обязаны выставлять только наиболее убедительные свои доказа# тельства и опровергать противников в самых точных, определенных выражениях.

Это упражнение, естественно, чрезвычайно полезно для нас, а в особенности для меня. Я никогда, правда, не научился искусству

156

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

красноречия и всегда говорил чрезвычайно дурно, но я добивался того, чтобы меня слуша# ли; кроме того, так как я постоянно излагал письменно свои речи в том случае, если они казались мне имеющими особое значение, ког# да идеи или чувства, в них выражаемые, тре# бовали внимательного изложения, то я этим в значительной степени усовершенствовал свою способность писать; я не только приучил свое ухо к гладкости и размеру слога, но и приоб# рел практический навык в выборе выражений, наиболее производящих эффект на слушате# лей, и научился понимать, какое из них осо# бенно действует на смешанное собрание.

Участие в обществе и подготовительные ра# боты, которых оно требовало, вместе с приго# товлением к утренним чтениям в доме Грота поглощало все мое свободное время, и поэто# му я почувствовал облегчение, когда весною 1828 года я перестал участвовать в «Вестмин# стерском обозрении». Журнал этот очутился в крайне стеснительном положении, хотя пер# вый номер предвещал большой успех, но по# стоянных доходов не было достаточно, чтобы покрыть необходимые издержки по изданию журнала. Затраты были действительно покры# ты, но это было еще мало. Один из редакторов,

157

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

Саутерн, вышел из состава редакции, а неко# торые из сотрудников, в том числе отец и я, получавшие вознаграждение за первые статьи, под конец писали даром. Однако основной ка# питал, который дал начало журналу, был со# вершенно израсходован, и нельзя было про# должать издание журнала без какого#либо но# вого фонда. Отец и я имели по этому поводу несколько совещаний с Баурингом. Мы были готовы на все, чтобы поддержать журнал, ор# ган наших мнений, но мы не желали более иметь Бауринга редактором. К тому же и не было возможности сохранить редактора, полу# чающего жалованье, и потому мы имели пред# лог предложить ему удалиться, не оскорбляя ничем его самолюбие. Мы с несколькими дру# зьями были совершенно готовы дать ход жур# налу в качестве бесплатных сотрудников и, ес# ли не найдется среди нас редактора, разделять редакторский труд между собою. Между тем как это происходило с мнимого одобрения Ба# уринга, сам он преследовал другую цель в со# обществе с полковником Перронетом Томсо# ном, мы получили первое уведомление об этом из письма Бауринга, в котором он изве# щал нас как редактор о приведении дел в по# рядок и предлагал нам писать для журнала за

158

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

плату. Мы отнюдь не оспаривали права Бау# ринга входить в сделку, наиболее для него вы# годную и более благоприятную для его личных интересов, чем те, которые мы ему предлага# ли, но тайна, которою он облекался по отно# шению к нам, в то время как, по#видимому, его интересы совершенно совпадали с наши# ми, показалась для нас чрезвычайно оскорби# тельной; к тому же мы не считали его подходя# щим редактором и не были расположены бо# лее тратить свое время, употребляя его на поддержку журнала под его редакцией. Вслед# ствие этого мой отец отказался от сотрудниче# ства, однако два или три года спустя, уступая настойчивым просьбам, он написал еще одну политическую статью.

Что касается меня, то я положительно отка# зался от всякого участия в журнале. Таким об# разом кончились мои отношения к «Вестмин# стерскому обозрению» в его первоначальном виде. Последняя статья, которую я там поме# стил, стоила мне гораздо больше труда, чем какая#либо из предшествующих; но это оттого, что в нее я вложил всю свою душу; это была защита первых виновников Французской ре# волюции против ложных нападок, которые привел сэр Вальтер Скотт в предисловии к

159