Автобиография. История моей жизни и убеждений

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

формулирует определение рядом различий, заботливо установленных между этим предме# том и теми, которые близки к нему, имея в виду устранить возможность их смешивания. Все эти действия чрезвычайно ценны для то# го, чтобы поставить человека на путь точного мышления. Даже в это время моего детства они настолько завладели мною, что сдела# лись, так сказать, элементами моего собствен# ного ума. С этих пор я стал думать, что назва# ние учеников Платона скорее принадлежит мыслителям, которые воспитались на его про# цессе исследования и старались держаться его, чем людям, принимающим только неко# торые догматические заключения, заимство# ванные из его наиболее непонятных сочине# ний, тогда как гений Платона и характер его творений заставляют сомневаться, не смотрел ли он сам на эти произведения только как на поэтическою фантазию иди на философскую гипотезу.

При изучении Платона и Демосфена, как только я стал в состоянии читать этих авторов, не испытывая затруднений со стороны языка, отец уже не требовал от меня перевода каждой фразы. Он заставлял меня читать вслух и пред# лагал вопросы, на которые я должен был отве#

31

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

чать; но так как он обращал особенное внима# ние на самый процесс чтения, в чем он сам до# стиг совершенства, то это чтение вслух было для меня тяжелым трудом. Из всего, что он за# ставлял меня делать, ни одно занятие не шло так дурно, как это, и я постоянно выводил его из терпения. Отец много размышлял об осно# вах искусства чтения, особенно той его части, которой наиболее пренебрегают, я хочу ска# зать об изменениях голоса, или, как называют авторы в своих рассуждениях, о модуляции в

отличие от произношения и выражения; отец составил свои правила об изменениях голоса, основываясь на логическом анализе фразы, и энергично вбивал их мне в голову, делая стро# гие выговоры всякий раз, когда я ошибался. При этом я замечал, хотя и не осмеливался ему сказать, что, упрекая за дурно произнесен# ную фразу, он ограничивался указанием, как я должен был ее читать, сам же никогда не про# читывал мне вслух. То же упущение сказыва# лось во всех его приемах образования, весьма замечательных в других отношениях. Отец слишком был уверен, что отвлеченные поня# тия достаточно ясны и доступны сами по себе, без помощи какой#либо конкретной формы. Гораздо позднее, упражняясь в чтении один

32

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

или с товарищами своего возраста, я в первый раз понял психологические основания, на ко# торых он строил свои правила. Я проследил этот вопрос во всех отношениях и мог бы со# ставить очень полезный труд, согласный с принципами отца, который сам ничего не со# чинял по этому предмету. Я сожалею, что не воспользовался временем, когда я занимался этим и систематически практиковал упомяну# тые правила, для того, чтобы изложить мысли отца вместе с усовершенствованиями, введен# ными мною.

Одною из книг, чрезвычайно способство# вавших моему образованию в лучшем смысле этого слова, была «История Индии» моего отца. Это сочинение вышло в свет в начале 1818 го# да. Перед этим, когда оно печаталось, я читал отцу корректурные оттиски, или, скорее, я чи# тал ему рукопись, а он правил корректуру. Это замечательное произведение открыло мне мас# су новых мыслей. Я нашел там критические отзывы и исследования об обществе и цивили# зации, особенно в Индии, об учреждениях и действиях английского правительства. Мои размышления получили толчок и направле# ние, которые принесли мне впоследствии гро# мадную пользу. Хотя я сознаю теперь недо#

33

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

статки этого сочинения, сравнивая его с более совершенными трудами, но все#таки держусь того мнения, что оно одно из самых поучи# тельных исторических произведений, из кото# рого ум, занятый своим развитием, может из# влечь много пользы.

Предисловие к «Истории Индии», являю# щееся самым характеристичным и вместе с тем в высшей степени богатым по мыслям со# чинением из написанных отцом, представляет верное изображение тех чувств и надежд, ко# торые вдохновляли его в ту эпоху. Во всем труде развеяны мнения и суждения демокра# тического радикализма, считавшиеся в то вре# мя крайними; с суровостью, редкою в тогдаш# нюю эпоху, он трактовал о строе и законах Англии, о партиях и классах, имевших значи# тельное влияние в стране. Если он и мог наде# яться на то, что его произведение создаст ему репутацию, то, во всяком случае, не мог ни ожидать от него улучшения своего положения, ни предполагать, что оно приобретет ему что# либо другое, кроме врагов в лице могуществен# ных людей. Всего же менее он должен был на# деяться на благосклонность со стороны Ост# Индской компании, к торговым привилегиям которой он относился так враждебно и кото#

34

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

рую он так часто порицал с суровостью поли# тического деятеля. Правда, в некоторых ме# стах своей книги он приводил в пользу компа# нии свидетельство ее заслуг, особенно когда он говорит, что ни одно правительство не да# вало столько доказательств своих добрых от# ношений к подчиненным и что если бы дей# ствия других правительств были бы обнародо# ваны, они оказались бы гораздо менее способными выдерживать критику.

Несмотря на это, весною 1819 года, спустя год после выхода в свет «Истории Индии», узнав, что директора компании желают увели# чить состав конторы, ведавшей индийскую корреспонденцию, отец ходатайствовал перед ними относительно этого места и получил его. Он был назначен помощником инспектора ин# дийской корреспонденции, обязанность кото# рого состояла в приготовлении проектов де# пеш, отправляемых в Индию. На этом месте, а затем и став инспектором, он сумел приобре# сти своими талантами, известностью и реши# тельностью характера такое влияние на своих начальников, желавших действительно обе# спечить хорошее управление в Индии, что они позволяли ему проводить его действительное мнение о делах этой страны в проектах депеш

35

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

и представлять их почти без изменения на об# суждение собрания директоров и контрольно# го совета. Отец уже в своей «Истории» изло# жил истинные принципы управления этой об# ластью, а его депеши способствовали в значительной мере улучшению управления в Индии и указывали служащим компании, как они должны понимать свои обязанности. Если бы был опубликован этот сборник депеш, то я убежден, что отец как философ мог бы быть поставлен наряду с любым государственным деятелем.

Новые занятия ничуть не ослабили той за# ботливости, с которой он относился к моему воспитанию. В том же 1819 году он заставил меня пройти полный курс политической эко# номии. Его близкий друг Рикардо только что выпустил в свет сочинение, составившее це# лую эпоху в истории этой науки; без настоя# ний и деятельных одобрений со стороны отца он никогда не издал бы и даже не написал бы его, ибо, будучи самым скромным из всех лю# дей, он хотя и был глубоко убежден в справед# ливости своих доктрин, но считал себя так ма# ло способным изложить их в понятной форме, что боялся их издавать. Год или два спустя те же дружеские настояния побудил его вступить

36

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

в английский парламент. Там он оказал, бла# годаря своим идеям и идеям моего отца, много выдающихся заслуг, как в области политиче# ской экономии, так и в других вопросах, в те# чение последних лет своей слишком недолго# временной жизни, которую пресекла смерть в момент самого высокого развития его ума.

Хотя великий труд Рикардо был уже напе# чатан, но не существовало удобного руковод# ства, которое бы резюмировало его идеи для более наглядного изучения. Чтобы дать мне понятие о политической экономии, отец дол# жен был начать со мною уроки по этому пред# мету во время прогулок. Каждый день он из# лагал мне часть этой науки, а на следующий день я представлял ему сочинение о том, что он говорил; при этом он заставлял меня пере# делывать по нескольку раз мою работу до тех пор, пока она не становилась ясной, опреде# ленной и не охватывала предмет со всех сто# рон. Таким образом изучил я всю политиче# скую экономию и составил письменно очерк, образовавшийся из моих отчетов; позднее отец воспользовался им как замечаниями для свое# го сочинения «Основания политической эко# номии». Подготовившись таким образом, я прочел Рикардо, представляя ежедневно отцу

37

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

отчет в прочитанном и рассуждая, как только мог, о побочных вопросах, выступавших на сцену по мере того, как я прочитывал это со# чинение. Относительно денег — самого запу# танного вопроса политической экономии — отец заставил меня прочесть тем же порядком замечательные брошюры Рикардо, которые тот написал в эпоху полемики о драгоценных металлах. Вслед за этим он перешел со мною к изучению Адама Смита. При разборе послед# него моею главною задачею было приложить к поверхностным идеям Смита глубокий взгляд Рикардо и находить самому, что было ошибоч# ного в аргументах Смита или в его заключени# ях. Такой метод образования прекрасно ском# бинирован для того, чтобы образовать мысли# теля, но при этом необходимо, чтобы им управлял такой совершенный и строгий мыс# литель, каким был отец. Даже для него этот путь был тяжел, и тем более для меня, хотя я очень интересовался этим предметом. Но и отец терял часто терпение, и даже иногда не# благоразумно, когда я неуспешно выполнял работу, от которой и невозможно было ожи# дать успеха; но в итоге метод был прекрасен и привел к самым благоприятным результатам. Не думаю, чтобы какое#нибудь другое научное

38

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

обучение проникало глубже и более подходи# ло к цели — развить умственные способно# сти, — чем та система, которою пользовался отец, преподавая мне логику и политическую экономию. Он старался, и иногда сверх меры, вызывать во мне деятельность ума, заставляя меня доходить до всего самому, и не давал мне объяснения раньше, чем я не сознавал всю си# лу встречающихся затруднений. Я не только близко познакомился с этими двумя науками в том объеме, как их тогда понимали, но и нау# чился мыслить о предметах, составляющих их содержание. Почти с самого начала я стал мыслить сам и иногда расходился во взглядах с отцом; долгое время эта рознь являлась толь# ко во второстепенных вопросах, и его мнения служили для меня пробным камнем. Позднее мне приходилось убеждать его в некоторых случаях и изменять его мнение в частностях. Я говорю это к чести его, а не к восхвалению самого себя; это — доказательство его полной добросовестности и превосходства его педаго# гического метода.

На этом кончается то, что я собственно мо# гу назвать «учением». Мне было около четыр# надцати лет; я покинул Англию не более чем на год, а по возвращении, хотя мои занятия и

39

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

оставались еще под общим направлением от# ца, он не давал мне более уроков. Мне следует здесь на время остановиться, чтобы рассмо# треть вопросы более общего характера, отно# сящиеся к тем годам моей жизни, из которых я только что привел эти воспоминания.

Обстоятельство, наиболее всего бросающее# ся в глаза в воспитании, только что мною опи# санном, состоит в той громадной заботе, кото# рую проявил мой отец, чтобы доставить мне в течение детских лет такой запас учености, та# кого знания высших отраслей наук, какие при# обретаются только при изучении в зрелые го# да. Результат его попытки доказывает, с какою легкостью можно этого добиться, и чрезвычай# но ясно освещает несчастную трату стольких драгоценных лет, которые множество воспи# танников употребляют для того, чтобы приоб# рести скудный запас знаний из латинского и греческого языков. Эта потеря времени заста# вила немалое число сторонников педагогиче# ской реформы поддерживать ту ошибочную мысль, что следовало бы совершенно устра# нить древние языки из общего образования. Если бы я был от природы наделен особенною способностью легко и быстро усваивать то, че# му меня обучали, или если бы я обладал край#

40