Автобиография. История моей жизни и убеждений
.pdf
А В Т О Б И О Г РА Ф И Я
после, производил на меня также большое впе# чатление, но совсем в другом роде. Будучи не# сколькими годами старше меня, он только что кончил университет, где он пользовался из# вестностью за свой ум и заслужил репутацию замечательного оратора и остроумного собе# седника. Впечатление, производимое им на то# варищей в Кембридже, заслуживает быть пе# реданным как исторический факт. Ему отча# сти принадлежит слава за то, что он пробудил склонность к либерализму вообще и к либера# лизму, проповедываемому идеями Бентама, в частности, а также и к политической эконо# мии, склонность к которой обнаружилась в наиболее энергичных юношах высших клас# сов после 1830 года. Union debating society, стоявший в эту эпоху на вершине своей славы, представлял арену, на которой люди, обладав# шие мнениями, считавшимися тогда крайни# ми в философии и политике, состязались с своими противниками перед собранием отбор# ной молодежи Кембриджа. Хотя несколько лиц, которые стали впоследствии более или менее известными, и из них самым знамени# тым — Маколей, и заслужили свой первый ораторский венец в этих спорах, но человек, ум которого бесспорно возвышался над этими
91
Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь
борцами, был Чарльз Остен. Покинув универ# ситет, он продолжал благодаря своему красно# речию и личному превосходству играть роль leader среди молодых людей, бывших его това# рищами по Кембриджу; к ним он причислил и меня. Через него я познакомился с Маколеем, Гайдом, Чарльзом Виллерсом, Трутом (теперь лорд Бельпер), Ромильи и с многими другими молодыми людьми, занявшими впоследствии видные места в литературе или в политике. В их обществе я услыхал обсуждение многих вопросов, которые до известной степени были для меня новыми. Влияние, оказываемое Чарльзом Остеном на меня, существенно от# личалось от влияния людей, упоминаемых мною прежде; там являлось отношение чело# века к мальчику, здесь же — взрослого товари# ща к младшему. Благодаря ему я впервые по# чувствовал себя уже не учеником перед учите# лем, а человеком среди равных мне людей. Он был первым талантливым человеком, с кото# рым я сошелся на равной ноге, хотя я был го# раздо ниже его в умственном отношении. Он всегда производил сильное впечатление на тех, с кем ему приходилось сталкиваться, да# же когда их убеждения шли вразрез с его соб# ственными. Впечатление, производимое им на
92
А В Т О Б И О Г РА Ф И Я
людей, было впечатлением его безграничной силы характера; в соединении с дарованиями, поддерживаемыми также энергией воли, оно делало его, по#видимому, способным властво# вать над людьми. Люди, его знавшие, были ли они его друзьями или нет, с уверенностью предсказывали, что он будет играть выдающу# юся роль в общественной жизни. Редко встре# чается, что люди производят такое громадное и непосредственное действие силою слова, не посвящая себя всецело этому искусству, он же делал это без всякого усилия. Он любил пора# жать и приводить в изумление собеседника. Он знал, что решительность есть главный фак# тор эффекта, и выставлял свои убеждения со всею твердостью, на которую только был спо# собен, и никогда не был так доволен, как если ему удавалось ошеломить кого#нибудь своим смелым мнением. Расходясь совершенно с сво# им братом, который восставал против узких толкований и применений принципов, при# знаваемых ими обоими, Чарльз Остен пред# ставлял доктрины Бентама в самых широких размерах, насколько возможно, преувеличивая в этих идеях все то, что вело к следствиям, воз# мущающим предвзятые чувства людей. Из всех споров, в которые он вступал с пылко#
93
Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь
стью и резкостью и вместе с тем с увлекатель# ностью и энергией, он всегда выходил победи# телем или разделял почести с противником. Я убежден, что мнение, господствовавшее отно# сительно доктрин и мыслей, известных под именем учения бентамистов или утилитари# стов, вело свое начало из парадоксов, приду# манных Чарльзом Остеном. Надо также ска# зать, что его примеру следовали haud passibus acquis многие юные прозелиты; утрировка все# го, что могло считаться оскорбительным в док# тринах и правилах бентамизма, в течение не# которого времени была девизом небольшого общества молодежи. Всем тем, кто стоял выше посредственности, в том числе и мне, опроти# вело это ребячество; другим же наскучило ид# ти вразрез с другими, и они сразу отбросили то, что было хорошего и дурного в еретиче# ских мнениях, которые они некоторое время исповедовали.
Зимой 1822/23 года я составил план неболь# шого кружка, который должен был состоять из молодых людей, согласных между собою в основных принципах, принимавших полез# ность критериумом этики и политики и при# знававших известные основные положения, выведенные из той философии, которую я
94
А В Т О Б И О Г РА Ф И Я
признавал правильною. Мы должны были со# бираться раз в две недели, читать сочинения и обсуждать встречающиеся вопросы сообразно принципам, которых мы все придерживались. Не стоило бы труда говорить об этом кружке, составленном по моему плану, если бы не встретилось здесь одного обстоятельства, а именно: я назвал наш кружок Обществом утилитаристов. В первый раз здесь было употреблено это выражение, и, невзирая на та# кое низкое происхождение, оно пробило себе дорогу и получило в языке право гражданства. Я не сам изобрел это слово, а нашел его в одной из повестей Гольта — «Приходская ле# топись», где шотландский пастор в своей авто# биографии убеждал своих прихожан не поки# дать догматов Писания, чтобы стать утилита# ристами. С детскою любовью ко всякого рода громким прозвищам и знаменам я пристра# стился к этому слову, и в течение нескольких лет я удерживал его за собою и давал это имя другим, как бы девиз секты. Случалось, что им пользовались и посторонние люди, поддержи# вавшие мнения, которые я хотел выделить из ряда других. По мере того как эти мнения ста# новились все более и более распространенны# ми, это выражение стали употреблять и совер#
95
Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь
шенно посторонние люди и противники, и оно сделалось обычным достоянием языка при# близительно в то время, когда первые состави# тели отбросили его вместе со всем тем, что могло отличать их как сектаторов. Кружок, по# лучивший такое название, состоял вначале только из трех членов; один из них, секретарь Бентама, походатайствовал позволение соби# раться в доме последнего. Число членов ни# когда не превышало десяти, и общество рас# палось в 1826 году и, таким образом, существо# вало три с половиною года. Главная польза, какую я извлек из него, состояла в словесном упражнении, а затем в том, что я вступал в сношения с различными молодыми людьми, тогда менее развитыми, чем я, но тех же убеж# дений. Я играл одно время роль leader’а и имел значительное влияние на их интеллектуальное развитие. Всех образованных молодых людей, которых я встречал и мнения которых были несовместны с мнениями нашего общества, я старался завербовать в свой кружок, и между ними встречаются такие лица, каких я, веро# ятно, никогда бы не узнал, если бы они не при# няли участие в этой затее. Из членов этого кружка, ставших моими близкими друзьями (ни один из них не был, собственно говоря,
96
А В Т О Б И О Г РА Ф И Я
моим учеником, но все являлись самостоя# тельными в сфере мышления), я укажу на сы# на выдающегося экономиста, Вильяма Эйтана Тука, молодого человека, обладавшего в высо# кой степени как умственными, так и душев# ными качествами, но преждевременно похи# щенного смертью; далее наиболее дорогими для меня были: его друг Вильям Эллис, ориги# нальный мыслитель в области политической экономии, известный и ныне своим апостоль# ским усердием в деле улучшения обществен# ного образования; Джорж Грэгем, энергично и своеобразно обсуждавший почти все отвлечен# ные вопросы; и, наконец, человек, который со дня своего прибытия в первый раз в Англию для подготовки к деятельности адвоката, в 1824 или 1825 году, наделал больше шума в мире, чем все лица, мною названные, — Джон Артур Робук.
В мае 1813 года моя профессия и карьера окончательно определились на следующие тридцать шесть лет назначением меня на ме# сто в Ост#Индской компании по ходатайству отца; я был причислен к бюро, заведовавшему индийской корреспонденцией под непосред# ственным его начальством. Назначен я был по обыкновению младшим; имя мое фигуриро#
97
Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь
вало в самом конце списка чиновников, кото# рые должны были, по крайней мере на первое время, получать повышения по старшинству; но подразумевалось, что я с самого начала бу# ду назначаться для составления проектов де# пеш и что этой работой я буду подготовляться к тому, чтобы быть способным заместить лю# дей, занимавших высшие должности в этой конторе. Действительно, в течение некоторого времени я нуждался в поправках со стороны непосредственных начальников, но вскоре я уже совершенна вник в суть дела; инструкции отца, равно и собственные успехи, через не# сколько лет позволили мне взять в свои руки управление индийской корреспонденцией в одном из главных отделов, а именно по сноше# ниям с туземными государствами; и действи# тельно, я выполнил это с успехом. Таковы бы# ли мои служебные занятия до тех пор, пока я не был назначен инспектором за два года пе# ред отменою Ост#Индской компании как по# литического учреждения, что и решило мою отставку. Я не знаю занятия, которое, подобно этому, представляло бы столько удобств для человека, не обладающего независимым поло# жением, но желающего посвятить часть своего дня собственному умственному развитию. Лю#
98
А В Т О Б И О Г РА Ф И Я
ди, которые чувствуют себя способными со# вершить что#либо в высших областях литера# туры и философии, не найдут в писательстве постоянных средств к существованию, не толь# ко по причине сомнительности этого источни# ка, особенно если писатель обладает достаточ# ною совестью и решительностью для того, что# бы служить только своим убеждениям, но и потому, что сочинения, дающие возможность существовать, не принадлежат к числу долго# вечных и никогда не бывают обработаны авто# ром так, как он мог бы это сделать. Чтобы на# писать книгу, предназначаемую для образова# ния будущих мыслителей, надо слишком много времени, а когда она написана, то при# обретает известность слишком медленно для того, чтобы автор мог надеяться на ее успех, для материальной поддержки. Человек, зара# батывающий своим пером средства к жизни, принужден вступать в сношения с какой#либо книжной фирмой или по крайней мере писать для толпы, он может посвящать своим заняти# ям только время, свободное от обязательной работы, а этого времени в данном случае го# раздо меньше, чем при конторской службе. Кроме того, работа в конторе гораздо менее обессиливает и утомляет ум. Что касается ме#
99
Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь
ня, то я в течение всей жизни находил в этой работе истинное отдохновение от других заня# тий, которым я предавался в то же самое вре# мя. Моя служба доставляла мне умственную работу, никогда не превращавшуюся в надоед# ливый труд, но вместе с тем она не напрягала до крайней степени ум, привыкший к раз# мышлению об отвлеченных предметах и к со# ставлению литературных произведений. Неу# добства этой карьеры, как и всякой, однако, давали себя чувствовать. Я не был нисколько озабочен тем, что теряю шансы на богатство и почести, которые составляют удел известных профессий, особенно адвокатской, к чему, как я говорил, меня и предназначал отец, но я чув# ствовал лишение в том, что парламент и обще# ственная деятельность были закрыты для меня, и к тому для меня очень сильна была неприят# ность быть обреченным на обязательную жизнь в Лондоне. Компания не имела обыкно# вения давать служащим отпуска более одного месяца в году, а я страшно любил сельскую жизнь, и мое пребывание во Франции зароди# ло во мне пламенное желание путешествовать. Хотя я и не мог свободно удовлетворить свою склонность, однако я никогда не приносил ее совсем в жертву. Бо́льшую часть воскресных
100