Автобиография. История моей жизни и убеждений

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

новенно напрягать свой ум для разрешения вопросов о добре и зле. Я не знал, что у боль# шинства англичан чувства и умственные спо# собности потому именно остаются неразвиты# ми или развиваются односторонне, что они не интересуются ничем, не касающимся их лич# ного интереса, за исключением очень специ# альных случаев, и не только не говорят дру# гим, но часто и сами себе не отдают отчета в том, что их действительно интересует, вслед# ствие этого они как существа умственные ве# дут какую#то отрицательную жизнь. Все это я понял много времени спустя, но уже тогда я чувствовал, не отдавая себе ясного отчета, кон# траст между обыкновенною общительностью и добродушными отношениями французов и образом жизни англичан, из которых каждый поступает так, как будто мир (за немногими исключениями, если только они бывают) со# стоит из врагов или недовольных. Во Франции действительно дурные и хорошие стороны ха# рактера, как индивидуальные, так и нацио# нальные, обнаруживаются и высказываются гораздо резче в обыденных жизненных отно# шениях, чем в Англии. Во Франции общим обыкновением является свидетельствовать дружеские чувства всем, и того же они ждут от

71

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

всякого, за исключением тех случаев, когда су# ществуют действительные причины вражды. В Англии это можно сказать только о высших классах или о первых рядах среднего сословия.

Проезжая через Париж туда и обратно, я останавливался на некоторое время у Сея, вы# дающегося экономиста, друга и корреспонден# та моего отца, с которым он сошелся во время поездки в Англию, год или два спустя после заключения мира. Он принадлежал к послед# нему поколению людей, рожденных Француз# ской революцией; это был прекрасный тип на# стоящего республиканца, он не склонялся пе# ред Бонапартом, несмотря на все обольщения со стороны последнего, он был честный, бла# городный, просвещенный человек и вел спо# койную, трудолюбивую жизнь, благополучию которой способствовали пылкие изъявления почтения со стороны частных лиц и обще# ственное уважение. Сей был знаком с боль# шинством вожаков либеральной партии, и во время моего пребывания у него я имел случай видеть нескольких замечательных личностей, между которыми я с удовольствием вспоми# наю о Сен#Симоне, который тогда еще не был основателем новой философской школы и ре# лигии, а имел репутацию только как умного

72

Глава III

КОНЕЦ МОЕГО ВОСПИТАНИЯ ПОД РУКОВОДСТВОМ ОТЦА

И НАЧАЛО САМООБРАЗОВАНИЯ

После моего путешествия во Францию я год или два продолжал свои прежние занятия, прибавив к ним несколько новых. По прибы# тии моем в Англию отец только что кончил свои «Основания политической экономии» и заставил меня по его рукописи, как это делал Бентам во всех своих сочинениях, составить на полях sommaires marginaux, т. е. конспект каждого параграфа, дозволявший автору легче судить о порядке мыслей и о ходе изложения. Немного спустя отец дал мне «Traité des sensa# tions» Кондильяка и его «Cours d’Etudes», со# держащий в себе логику и метафизику. Пер# вое сочинение, несмотря на внешнее сходство между системою Кондильяка и своими идея#

74

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

ми, он заставил меня прочесть для того, чтобы предостеречь меня и представить мне пример. Не помню хорошо, в эту или в следующую зи# му я прочел «Историю Французской револю# ции». Я узнал, и не без удивления, что демо# кратические принципы, которые, казалось, имеют в Европе поддержку только незначи# тельного меньшинства и не имеют никакой будущности, тридцать лет тому назад были преобладающим направлением во Франции и сделались там религией нации. По этому мож# но судить, что я имел только очень смутное представление об этом великом перевороте. Я знал только, что французы свергли неогра# ниченную монархию Людовика XIV и Людови# ка XV, предали смерти короля и королеву, ги# льотинировали массу людей и в конце концов подчинились деспотической власти Бонапар# та. С этого момента Французская революция, вполне естественно, сделалась любимым пред# метом моих дум, она придавала окраску всем моим юношеским грезам. Я не видел причин, почему такие недавние происшествия не мо# гут возобновиться, и крайней славой, о кото# рой я мечтал, было для меня выступить, счаст# ливо или нет, в качестве жирондиста в англий# ском Конвенте.

75

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

В течение зимы 1821/22 года Джон Остен, с которым мой отец познакомился во время мо# его путешествия во Францию, пожелал пройти со мною римское право. Отец, несмотря на ужас, который ему внушал варварский хаос английского законодательства, решил выбрать для меня судебную карьеру: в ней он находил меньше неудовлетворительных сторон, чем в других профессиях. Остен близко усвоил себе то, что было лучшего в доктринах Бентама, при# бавив к ним много идей, почерпнутых из других источников или из собственного запаса знаний; занятия с ним были не только превосходным введением к изучению права, но и важным от# делом моего общего воспитания. Я прочел с Остеном книгу Гейнеция «Об институтах», его «Римские древности» и часть изложения Пан# дектов, ко всему этому мы прибавили еще боль# шую часть Блэкстона. Прежде чем приступить к этому изучению, отец рекомендовал мне как не# обходимое пособие «Le Traité de Législation» Дю# мона из Женевы, сочинение, которое излагает главные доктрины Бентама. Чтение этой кни# ги составило эпоху в моей жизни и вызвало кризис в развитии моего ума.

До этой поры мое воспитание было в извест# ном смысле курсом бентамизма: меня всегда

76

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

учили применять критериум Бентама «понятие наибольшего блага»; я также очень хорошо знал отвлеченное обсуждение этих идей, напи# санное отцом в форме диалога по примеру диа# логов Платона; однако с первых страниц Бента# ма эти доктрины поразили меня своею силою новизны. Всего более произвела на меня впе# чатление та глава, в которой Бентам разбирает различные способы анализа нравственных и юридических вопросов, вытекающих из таких выражений, как «законы природы», «истинный разум», «нравственное чувство», «естественная справедливость» и т. д.; он доказывает, что эти способы не что иное, как скрытый догматизм, предписывающий свои мнения другому в виде изречений и формул, которые не дают никако# го разумного начала этим понятиям, а прямо заменяют их. Меня никогда не поражала рань# ше эта мысль, пока принцип Бентама не поло# жил конца всей этой морали. Я понял, что прежние философы#моралисты были свергну# ты с пьедестала и что началась новая эра в че# ловеческой мысли. Это впечатление еще более усилилось тем, что Бентам применял в научной форме принцип счастья к нравственной сторо# не действий, анализируя их различные виды и вытекающие из них разноречивые следствия.

77

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

Но более, чем все остальное, меня поразила классификация преступлений, которая изло# жена в редакции Дюмона гораздо более ясно, сжато и увлекательно, чем в оригинальном со# чинении Бентама, откуда она заимствована. Логика и диалектика Платона, игравшие та# кую важную роль в моем умственном разви# тии, пробудили во мне сильное влечение к точной классификации. Эта склонность была усилена и развита изучением ботаники, кото# рой я занимался с большим жаром на основа# нии принципов естественного метода во время моего пребывания во Франции, хотя это слу# жило для меня только развлечением. Когда я увидал, что Бентам вводит научную классифи# кацию в законодательство, применяет ее к са# мому важному и наиболее сложному вопросу о наказуемых действиях, руководясь этиче# ским принципом счастливых или бедствен# ных последствий, и доходит до самых мело# чей, я почувствовал себя поднятым на высоту, с которой я мог окинуть взором беспредель# ную область мысли и видеть, как распростра# няются, подобно ветвям одного дерева, далее и далее философские следствия громадной важ# ности. По мере того как я подвигался в этом изучении, я замечал, как к ясному изложению

78

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

идей присоединяется самая обильная перспек# тива практических улучшений в человеческих делах. Общие идеи Бентама об устройстве за# конодательной системы не были для меня со# вершенно новы; я читал со вниманием замеча# тельный очерк этих мыслей в статье моего от# ца об юриспруденции, однако я просмотрел эту книгу с малой для меня пользой и почти без интереса, вероятно по причине ее произ# вольной и общей формы, а может быть, также и потому, что отец занимался более внешно# стью, чем внутренним содержанием «Corpus juris», скорее логикою, чем этикою законода# тельства. Бентам обращает особенное внима# ние на законодательства, только формальную часть которых составляет юриспруденция; у него с каждою страницею передо мною развер# тывался более светлый и обширный горизонт, где я видел цель, к которой должны стремить# ся мнения и учреждения людей, а также спо# соб довести их до этой цели и расстояние, от# деляющее их от нее в данное время. Кончив последний том «Traité dе Législation», я стал со# вершенно другим. Принцип полезности, поня# тый так, как понимал его Бентам, и применен# ный по тем объяснениям, которые он излагает в трех томах своего сочинения, занял соответ#

79

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

ствующее место в моем уме, стал краеуголь# ным камнем, соединившим в одно целое все отдельные элементы, из которых состояли до той поры мои отрывочные знания и верова# ния, и придал единство моим представлениям. С этих пор я имел мнения, верования, доктри# ну, философию, религию в лучшем смысле этого слова, изъяснение и распространение которой могло стать главною задачею моей жизни. Передо мною было грандиозное зарож# дение тех перемен, которые могут произойти в человеческих свойствах с помощью этой доктрины. «Le Traité dе Législation» представ# ляет полную захватывающего интереса карти# ну того, чем становится жизнь человека, если применить к ней законы, предлагаемые в этом сочинении. Предвиденные действия практи# ческих улучшений были выяснены в нем с рассчитанной умеренностью; много идей бы# ло в нем совершенно отброшено, как смутные мечты энтузиазма, которые покажутся когда# нибудь настолько же естественными для лю# дей, что те, кто считал их за химеру, в свою очередь могут стать жертвою несправедливого нарекания. Но в тогдашнем моем умственном положении это видимое превосходство учений Бентама над продуктами иллюзий еще усили#

80