Автобиография. История моей жизни и убеждений

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

знания, что виды действительно существуют в природе, а не представляют из себя только чи# сто отличительные термины, принятые для удобства; этот новый свет не озарил меня еще в то время, когда я писал первую книгу, и при# нудил меня изменить и увеличить некоторые главы этой книги. Отдел о языке и классифи# кации, так же как и глава о классификации со# физмов, были написаны осенью того же года, а остальная часть труда — летом и осенью 1840 года. С апреля и до конца 1841 года я по# святил весь свой досуг исправлению сызнова своей книги с начала до конца. По этому мето# ду я составлял все свои книги; каждая из них была писана по крайней мере два раза: снача# ла я писал черновую, которую я доводил до конца, затем я снова начинал работу, но встав# лял в свою вторую редакцию все фразы или отдельные части фраз первого черновика, ко# торые мне казались более удовлетворительны# ми, чем те, которые я только что написал. Я извлек большую выгоду из этой системы двой# ной редакции. Лучше, чем какой#либо другой способ сочинения, она соединяет свежесть и силу первой мысли с тою точностью и совер# шенством, которые составляют результат дол# гих размышлений. Кроме того, относительно

271

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

себя, как результат моего опыта, я прибавлю, что терпение, которое требуется для внима# тельной обработки деталей сочинения и изло# жения, стоит гораздо менее усилий, когда я доходил до конца своего труда и когда я тем или другим способом, хотя бы даже и несовер# шенно, набрасывал на бумагу все, что я хотел сказать. Единственно, на что я обращаю осо# бенное внимание в первой черновой рукопи# си, — это обработать, насколько возможно лучше, план сочинения. Если он дурен, связь, которою соединяются мысли, запутывается. Когда помещают мысли в несовершенном по# рядке, нельзя их изложить как следует, и пер# вая черновая с таким основным недостатком почти бесполезна, если хотят воспользоваться ею для окончательного изложения.

Пока я писал снова мою «Логику», вышла в свет «Философия индуктивных наук» Уэве# ля — обстоятельство счастливое для меня тем, что оно дало мне возможность представить свои идеи с большею ясностью и силою, а так# же с более совершенным и разносторонним развитием, защищая их против определенных возражений или сопоставляя их резко с проти# воположной теорией. Снова принимаясь за свою книгу, я ввел в нее в первый раз свою по#

272

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

лемику с Уэвелем, так же как и материал, за# имствованный у Конта.

Вконце 1841 года книга почти была готова

кпечати. Я предложил ее Мёррею, который задержал ее слишком долго для того, чтобы она могла выйти в том же сезоне, а затем не принял ее, представляя причины, которые он мог так же хорошо выяснить с самого начала. Но я нисколько не пожалел об этом отказе, ко# торый побудил меня предложить свою книгу Паркеру, а последний напечатал ее весною 1843 года. Вначале мои надежды на успех бы# ли очень ограниченны. Уотли, правда, восста# новил значение логики и изучение форм, за# конов и заблуждений умозаключения. После него сочинения Уэвеля начали пробуждать ин# терес к другой части моего предмета — к тео# рии индукции. Однако нельзя было ожидать, чтобы сочинение о таком отвлеченном пред# мете сделалось популярным: эта книга могла найти читателей только среди ученых, а лю# дей, занимавшихся изучением подобных во# просов, было, по крайней мере в Англии, не только очень мало, но и они принадлежали еще к метафизической школе, противополож# ной моим воззрениям таким образом к школе антологии и «врожденных принципов». Следо#

273

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

вательно, я не мог надеяться, чтобы моя книга нашла много благосклонных читателей, и я ожидал от нее только поддержки традиций той философии, которую я считал наилучшей. Моя надежда на возбуждение хоть незначи# тельного внимания публики основывалась главным образом на пристрастии Уэвеля к по# лемике. Судя по положению, которого он дер# жался при других обстоятельствах, я полагал, что он заставит обратить внимание публики на мою книгу немедленным ответом на мои нападки на его убеждения. Он действительно написал возражение, но не раньше 1850 года, именно в то время, когда я мог ответить ему уже в третьем издании моего труда. Каким об# разом моя книга могла иметь по своему содер# жанию такой выдающийся успех и к какому классу принадлежали те, которые покупали ее, я никогда не мог хорошо уяснить себе. Но факт этот объясняется отчасти появлением интереса к такого рода философским исследо# ваниям — интереса, сказавшегося на анало# гичных исследованиях во многих кружках, особенно в университетах. Я никогда не ла# скал себя иллюзией, что она оказала значи# тельное влияние на философские взгляды. Не# мецкие доктрины, объясняющие человеческое

274

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

знание и способности, вероятно, будут господ# ствовать еще долгое время над теми, которые занимаются подобными вопросами как в Ан# глии, так и на континенте. Но «Система логи# ки» пополнила существенный пробел, она до# ставила руководство к изучению противопо# ложной теории, то есть к той, которая выводила всякое знание из опыта и всякие нравствен# ные, а также интеллектуальные способности человека из направления, придаваемого ассо# циациям идей с предметами. Я не думаю, что анализ логических процессов или правила до# казательств могут сами по себе руководить и исправлять процессы разума. В соединении с другими условиями, я, конечно, уверен, они могут быть чрезвычайно полезными; но како# во бы ни могло быть практическое значение здравого обсуждения этих вопросов — нельзя преувеличить неудобства ложного метода. Убеждение, что внешние истины по отноше# нию к уму могут познаваться сознательным созерцанием независимо от опыта и наблюде# ния, в наше время, я уверен в этом, служит са# мой надежной опорой ложных теорий и дур# ных заблуждений. Благодаря этой теории вся# кое вкоренившееся верование, всякое сильное чувство, происхождение которых теряется во

275

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

мраке забвения, могут избегнуть необходимо# сти представить свои доказательства перед разумом и находят себе гарантию и решитель# ное доказательство в своих собственных уве# рениях. Никогда нельзя было представить себе более могущественного орудия в защиту вко# ренившихся предрассудков. Главная сила этой ложной философии в отношении морали, по# литики и религии заключается в обычной ссылке на метод доказательств, принятый в математике и в приближающихся к ней отрас# лях физической науки. Лишить ее помощи этих наук — значит отнять у нее защиту; а так как никто еще не добился этого, то и созерца# тельная школа, даже когда мой отец напечатал свой «Анализ ума», казалось, сохраняла за со# бою решительное преимущество в аргументах. Бросая свет на истинные доводы очевидных математических и физических истин, «Систе# ма логики» нападала на философов созерца# тельной школы на почве, где они считались непобедимыми, и она своеобразно выяснила путем опыта и ассоциации особенный харак# тер принципов, считаемых необходимыми, характер, которым пользуются для доказатель# ства, что их очевидность должна проистекать из источника более возвышенного, чем опыт.

276

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

Действительно ли достигнута эта цель? Вопрос этот остается sub judice; но если бы она была достигнута, то лишить метод мышления, так глубоко укоренившийся в предрассудках и предвзятых стремлениях людей, еще далеко не значит ниспровергнуть его окончательно. Это был бы только один шаг вперед, но поис# тине шаг совершенно необходимый. На самом деле так как только с помощью философии можно бороться с возрастающими предрас# судками, то нельзя достигнуть никакого проч# ного преимущества над ними, не доказав, что философия не на их стороне.

Теперь, когда я избавился от необходимо# сти принимать деятельное участие в обыден# ной политике и от всех литературных дел, за# ставлявших меня лично сноситься с сотрудни# ками и другими лицами, я мог отдаться своей наклонности, естественной всем мыслящим людям, которые по истечении тщеславного юношеского возраста посвящают себя всецело умственным занятиям, ограничивая свои сно# шения с окружающим миром только неболь# шим избранным кружком. Светская жизнь в современной Англии представляет из себя до того пошлое явление даже для тех, которые ей предаются, что ее поддерживают по какой

277

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

угодно причине, но не из#за доставляемого ею удовольствия. Так как всякое серьезное обсуж# дение вопросов, по которым мнения расходят# ся, считается результатом дурного воспитания, а недостаток живости и общительности, ха# рактеризующий англичанина, препятствует развитию искусства приятно говорить о пустя# ках, в чем имеют такое громадное преимуще# ство французы последнего столетия, то един# ственная приманка, представляемая обще# ством для людей, не занимающих высоких должностей, состоит в надежде найти там средство подняться выше; что касается людей, достигших самых видных мест, то обязанно# сти общества являются для них делом привыч# ки и условием их положения. Но никто, чей ум возвышается над общими мыслями и чув# ствами, если только он не будет пользоваться обществом для достижения своей задуманной цели, не может найти там ровно ничего заман# чивого. Действительно, большинство людей умственно развитых поддерживают с обще# ством настолько редкие и так мало правиль# ные отношения, что их можно считать в дей# ствительности совершенно не принадлежащи# ми к обществу. Люди же умственно развитые, но поступающие иначе, за немногими исклю#

278

А В Т О Б И О Г РА Ф И Я

чениями, подвергаются развращающему влия# нию этой среды. Уже не говоря о потраченном даром времени, уровень их чувств понижает# ся; они относятся с меньшим усердием к тем убеждениям, о которых они должны хранить молчание в посещаемом ими обществе. Они начинают считать свои самые различные убеждения непрактичными или, по крайней мере, настолько далекими от возможности осуществления, что они не имеют иного зна# чения, как мечты или теории. Наконец, если более счастливые из них сохраняют в непри# косновенности свои высокие принципы, то по отношению к людям и событиям своего време# ни они все, хотя и бессознательно, подчинятся тем чувствам и суждениям, которые завоевали себе симпатию общества. Одаренный боль# шим умом человек не должен никогда всту# пать в общество, не занимающееся умствен# ными вопросами, разве только в качестве апо# стола, и только такой единственно человек с возвышенною целью может появляться в нем без опасности для своих высоких чувств. Лю# ди, стремящиеся к умственному развитию, должны по мере возможности избирать для своего постоянного общения по крайней мере равных себе по уму, а если возможно, то и тех,

279

Д Ж О Н С Т Ю А Р Т М И Л Л Ь

которые превосходят их как знанием и умом, так и возвышенными чувствами. Сверх того, когда характер человека вполне сложился и когда его ум окреп в основных вопросах чело# веческого развития, он — это уже давно дока# зано — ищет в дружбе полной гармонии чувств и мнений. На основании всего этого число лю# дей, с которым я поддерживал знакомство и дружбы которых я искал, было очень незначи# тельно.

Среди них был и тот несравненный друг, о котором я уже говорил. В эту эпоху она жила большею частью в уединенной дачной местно# сти и только изредка проводила несколько времени в городе у своего мужа, Тэйлора; я посещал ее как на даче, так и в городе; и я глу# боко благодарен за ту силу характера, которая позволяла ей не обращать внимания на лож# ные толкования, какие можно было дать моим частым посещениям и прогулкам, предприни# маемым нами вместе. (Ввиду того, что она жи# ла большею частью одна, вдали от своего му# жа.) Но во всем остальном наше поведение в течение этих лет не давало никакого малейше# го предлога предполагать в наших отношени# ях что#либо другое, кроме истинной дружбы, основанной на взаимном доверии. Хотя мы и

280