Sext_Empirik_-_Sochinenia_v_2-kh_tomakh_t_1__Fi

бесконечном ПРОДОШI\eIШИ :этой МЫСЛИ все ОI,ажется 257

.1Iишенпым паЧUJl<l. СJlеДОВUТСJIЫЮ, остается сна;щть, что состап УJIIопостигаемых тсл образуется I1З бестеJlес­ ного. Это признает п Эпикур, говоря, что (~тело МЫСЛllТСЯ

тел, усматриваемых разумом, ДОЛЖНЫ быть бестелес­

ными. Но если нечто бестеJlесное существует преFlще

тел, то оно не есть еще обязатеJlЬНО ЭJlементы сущего и

пеl\ие первичные начала. Вот, например, у Платона

идси, будучи бестелесными, предшествуют телам и все

ВОЗНИI\ающсе возню,ает в соответствии с НИ1llИ. НО они

не суть ш\чало сущего, ПОСI{ОЛЬИУ каждая идея, взятая

нотдельности, считается единым, а по присоединении

другой или других - двумя, тремя или четырьмя, так

что есть нечто превосходящее их по сущности, именно

число, по причастности которому им, [идеям], приписы­ вается единое, два, три или еще БОJlьшее число.

И пространствепные фигуры мыслятся раньше [фll- 259

согласно их понятию, предшествуют плоские фигуры, 260

потому что пространственные состоят из них. Но 11 пло­

ские фИГУРЫ никто нс сочтет элсментами сущего, потому

что каждая из них опять состоит из предшествующих

ей, т. е. линий, а линии предполагают МЫСJlимые раньше

их числа. Например, фигура, состоящая из трех линий,

зовется треугольником, а из четырех - четырехуголь­

ником. И так как простая линия не I\IЫСЛИТСЯ без числа,

но, будучи проводима от точки до точии, зависит от

двух, а все числа и сами подпадают под единицу (ибо

двойка ссть некая одна двойка, и тройка есть одна

тройка, и десятка есть главная единица из чисел) 37,261 то, отправляясь отсюда, Пифагор говорил, что начаJlОМ

сущего ЯВJlяется монада, по причастности к которой

каждое из сущего называется одним. И она, мыслимая по своей собственной самости, мыслится как монада,

а прибавленная I{ самой себе с точки зреuия инаиовости,

создает так называемую неопределенную диаду вслед­

ствие того, что она не является ни одной из исчисляемых и определенных двоек, а все двойки мыслятся по общ­

ности с нею, как они аргументируют и в отношении 262 l\Iонады. Итак, два начала сущего: первая монада, по общению с которой все псчисляемые еДИНIIЦЫ мыслятся

361

единицами, и неопределенная диада, по общению с ното­ рой опрсдеJIенные ДВОЙНИ ЯDJIЯЮТСЯ двоЙна!llИ.

~1I3 И что монада и диада поистинс суть начаJIa всего, пифагорейцы учат nесьма изощрешlO. Именно, одно из

сущсго, говорят они, мыслится нан самостоятельное,

другое - по противоположению [ЭТОМУ первому), третье же - в отношении [н пему). Самостоятельно мыслится

то, что существует само по себе и вполне незаВИСИ1ll0,

нан, наПРИl\lер, человек, лошадь, растение, земля,

вода, воздух, огонь. Ведь каждое из них раССМ8ТРИ- 26' вается абсолютно, а не по соотношению с другим пред­

метом. По ПРОТlIвоположепию существуют те, которые

усматриваются на основании противоположения одного

другому, например благо и зло, справедливое и неспра­

ведливое, полезное и бесполезное, праведное и непра- 265 ведное, благочестивое и нечестивое, двюкущееся и по­ ноящееся и другое тому подобное. Относительными бывают предметы, мыслимые по отношению н другому,

ных вещах уничтожение одного есть вознинновение

другого, например при здоровье и болезни, при движе­

нии и поное. Возникновение болезни есть исчезновение

здоровья, вознинновение здоровья есть исчезновение

болезни. И наличие движения есть исчезновение поноя,

авознинновение поноя есть исчезновение движения.

Такое же рассуждение приложимо н печали и веселью, н благу и злу и вообще к тому, что обладает противопо­

ложной природой.

267 Относительному же свойственно взаимное существование и взаИl\lное уничтожение. Ведь нет ничего правого,

если нет левого, ни двойного, если не существует прежде 268 той половины, удвоением ноторой является двойное.

Сверх того: в ПРОТИВОПОJIOЖНЫХ вещах вообще не ус­

матривается нинаной середины, нан, например, при здо­

ровье и болезни, жизни и смерти, движении и поное. Ведь нет ничего среднего между здоровьем и болезнью,

между жизнью и СJllертью, между движением и покоем.

В относительных же вещах, которые находятся в извест-

362

ном состоянии, есть нечто среднее. Между большим, на­

пример, и меньшим из вещей, находящихся в известном

отношении, может находиться равное; тю, же посредине

многого и малого есть достаточное, а середина высокого

и низкого есть благозвучное.

Но при наличии этих трех родов: существующего 269

самостоятельно, существующего по противоположению

и, наконец, относительного - необходимо должен выше

этих родов стоять некий (общий] род и существовать

прежде них, поскольку и всяний род существует прежде

подчиненных ему видов. ПО устранении его устраняются

вместе с ним все его виды, а при устранении вида еще не

уничтожается РОД, потому что вид зависит от рода,

а не наоборот. Действительно, ученые-пифагорейцы 270

в качестве преобладающего рода самостоятельных вещей выставили единое. Ведь как это единое существует само по себе, так и каждая из самостоятельных вещей есть 271

единое и рассматривается сама по себе. Из познаваемого

же по противоположению, говорили они, первенствует,

занимая место рода, равное и неравное, поскольку

вэтом усматривается при рода всего противополагае­

мого. Например, природа покоя - в равенстве (ибо она

не допускает бо.1Jьшего и меньшего), природа движе­ ния - в неравенстве (ибо оно допускает большее и 272

меньшее). Точно так же то, что естественное (имеет

свою природу] в равенстве (ибо это есть наивысшее

выражение, пе допускающее увеличения), а противо­ естественное - в неравенстве (ибо оно допускает боль­ шее и меньшсе). Такое же рассуждение ПРИЛОЖИI\lО

к здоровью И болезни, ПРЯl\lизне и кривизне. Наконец, 273

относительное принадлежит по роду к избытку и недо­

статку. Всдь большое и большее, многое и более многое,

высокое и более высокое мыслится по избытку, а малое и меньшее, неМIIогое и болсе немногое, низко\! и более ниэкое мыслится по lIell.OCTaTKY. 110 поскольку мыслимое

само по себе и по противоположению, а также и относи- 271 тельное, будучи родами, находятся в подчинении дру­

гим родам, кан, например, единому, равенству и нера­

венству, избытку и недостатку, то мы посмотрим, могут

ли и эти роды сводиться к другим.

Действительно, равенство подчинено единому (по- 27;. сколы{у единое прежде всего равно самому себе), а не­ равенство усматривается в избытне и нсдостатке (по­

скольку lIсравпо то, из чего одно превышает, а другое

353

превышается). Но и избыток 11 недостаток строятся по типу неопределенной диады, так как первые избыток и

276 недостаток заключаются в двух [предметах] - в пре­

вышающем и превышаемом. Итак, ВЫСШИ~1lI началами

всего оказываются здесь первая монада и неопределен­

ная диада. Из них, говорят [пифагорейцы], возникает

единица в числах и еще двойка: от первой монады -

единица, а от монады и неопределенной диады - ДВОЙI{а. Ведь дважды один два, и, когда еще среди чисел не

было двух, не было среди них и выражения «дважды»,

но взято оно из неопределенной диады, и таким образом 277 из нее и из монады произошла числовая двойка. ПО

такому же способу вышли из них и остальные числа,

причем единое всегда служит пределом, а неопределен­

ная диада рождает два и выпускает числа до бесконеч­

ного множества.

Поэтому, говорят они, в этих началах значение дей­

ствующей причины имеет монада, а страдающей мате­ рии - диада. И как они создали из них основы чисел,

278 так они сконструировали мир и все, что в мире. Напри­

мер, точка устроена по типу монады, ведь, как монада есть нечто неделимое, так и точка, и, как монада есть

некое начало в числах, так и точка есть некое начало

в линиях. Поэтому точка имеет смысл монады, а линия

рассматривается сообразно идее - диады. Ведь и линия,

2711 И диада мыслятся как результат перехода. И иначе: длина без ширины, мыслимая между двумя точнаllIИ, есть линия; поэтому линия будет соответствовать диаде,

а плоскость - триаде, поскольку они рассматриваются

280 не только как длина соответственно диаде, но присоеДll­

няют и третье измерение - ширину. И если даны три

точки, причем две на противоположных концах отрезка,

третья же в другом измерении против середины линии,

образованной из первых двух точек, то получится

плоскость. Прострапственная же фигура, т. е. тело,

например, пираllIидальное, строится сообразно тетраде. С присоединением к трем точкаllI, расположеННЫIII ТЮ{, как выше сказано, еще какой-нибудь ТОЧIШ сверху получается пираllIидальпая фигура простраllствеlIllOГО

281 тела, поскольку оно имеет уже три измерения - длину,

ширину и глубину. HeI{OTOpbIe же говорят, что TeJlO

составляется из одной ТОЧIШ. Ведь эта ТОЧI{а в своем

течении образует линию, а ЛИIIИЯ в своем течении обра­

зует плоскость, а эта ПОСJlедпяя, двинувшись в глубину,

36.

порождает трехмерное тело. Однако такая позиция 282

пифагорейцев отличается от ПОЗИЦИИ их предшествен­ ников. Ведь те выводили числа из двух начал - мо­

нады и неопределенной диады, затем из чисел - точки,

линии, плоскостные и пространственные фигуры. А

эти из одной точки производят все. Ведь из пес, [по их I\Iнению], возникает ЛИНИЯ, ИЗ линии - поверх­

ность, а ИЗ зтой последней - тело.

Итак, вот как под главенством чисел возникают 283

пространственные тела. Из них, наконец, составляются

и [чувственные] тела, зем,'lЯ, вода, воздух и огонь и

вообще мир, который управляется гармонией, как говорят они, снова обращаясь к числам, в которых

заключены пропорции составляющих совершенную гар­ ltЮНИЮ созвучий - кварты, квинты и октавы, из кото­

рых первая основана на отношении четырех к Tpel\l,

вторая - на полуторном и третья - на дмйном отно- 28'

шении. Об этом сказано точнее при разборе вопроса о критерии и в рассуждениях о душе 38.

Теперь же, показавши, что италийские физики при­

дают числам великое значение, мы, переходя к даль­

нейшему, приведем апории, вытекающие из их позиции.

Когда они говорят, что среди исчисляемых предме- 285

тов, наПРИl\lер чувственных и ВОСПРИНИl\lаемых, нет

никакого единого и что нечто зовется единым [только]

по причастности к единому, которое является как бы

первичным и элементарным, то если [конкретно] ука­

зываемое и называемое животное было бы единым, то, [по их мнению], не указываемое [при этом] растение уже не может быть единым. Ведь многое не должно быть

единым, но по общению с единым каждый предмет дол­

жен мыслиться единым, как, например, животное, 286

бревно, растение. Ведь если указываемое животное есть

единое, то не животное, [говорят они], наПРИl\lер расте­

ние, уже не мощет быть единым; и если растение есть

единое, то то, что не есть растение, например животное,

уже не будет единым. Но то, что не есть животное,

как, например, растение, все же зовется единым: и

[точно так же] - то, что не есть в свою очередь расте­ lIие, например животное. Следовательно, [заключают

они], не каждая исчисляемая вещь едина. А то, по

8 -

причастности н чему нащл:ая вещь мыслится единои,-

365

уназать среди исчисляемых вещей. Ведь если множество

животных есть это множество, то множество растений

не будет этим множеством, а если оно есть это множе­ ство, то, наоборот, не будет множества животных. Но

о множестве говорится и в отношении растений, и в от­

ношении il\ИВОТНЫХ, и В отношении достаточного ноли­

чества других [вещей!. Следовательно, действительное

множество не есть то, ноторое Уl\азывается среди ис­

числяемых вещей, но то, по причастности к чему мыс­

лится [уназываемое! множество.

288 Когда пифагореЙСl\ие философы говорят тан, они, очевидно, говорят нечто подобное тому, нан если бы

нинто из отдельных людей не был человеном, но lтольно!

тот, причастностью н ноторому каждый отдельный

человек мыслится единым и многие люди называются

многими. Ведь человен мыслится кан разумное смертное

живое существо, и поэтому ни Сонрат не есть человен, 28В ни Платон и нинто другой из видовых [людей!. Именно, если Сонрат, поснолы\y он Сонрат, есть человен, то Платон не будет человеном, а таl\же Дион или Феон. И если Платон человен, то Сонрат не будет им. Однано человеном называется, нонечно, и Сократ, и Платон, и I\аждый из других. Следовательно, не каждый из

отдельных людей есть человен, а тот, по причастности

н ноторому наждый из них мыслится нан человен и но-

2РО торый не есть один из них. Тю{ое же рассуждение при­ ложимо н растению и lЮ всему остальному. Но разу­

меется, нелепо говорить, что НИI{ТО из отдельных людей не есть человеl{ и пи одно израстений пе есть растение.

Следовательно, нелепо и l{аждую исчисляемую вещь не называть единой по ее собственному смыслу.

2В! С другой стороны, апория, приводимая против родового понятия, очевиТ\Тю, относится и 1\ подобному уче­ нию пиф~гореЙцев. И1IIенно, I{Ю, родовой человеl\ и не рассматривается наравне с видовым человеlЮМ (по­ снольну сам тогда будет видовым), и не существует обо­ собленно (ПОСIЮЛЫ{У отдельные JIЮДИ не станут тогда людьми через причастие н нему), и не объемлется ими (посноJIы\y немыслимо, чтобы по причастию н нему существовало бесконечное ЧИСJIО людей и чтобы оно

292 обни~ало и мертвых и живых), - ибо каl\ это рассуж­

дение приводит J{ апории, таl\ и рассуждение о едином

возбуждает еще б{,ЛЫIlУЮ анорию ВСJIедствие того, что

это единое не рассматривается вместе с отдельными

366

ИСЧИСJlяемьп\lИ, что 0110 не может быть установлено в ка­

честuе унинеРСШIЫIOГО чисш!., НСJlсдствие того что eJllY

причастно не беСI,ощ'чное множество [отдельных вещей!. Очевидно также, идея еДИIIОГО, по причастности 203

к ноторой наждое мыслится единым, есть или одна идея

единого, или МIIОГО идей единого. И если Оllа едина, то каждое из ИСЧИС.1Jяемых вещей или причастно ей всей,

или какой-нибудь ее части. И если оно причастно ей всей, то та уже не одна. Ведь если всю идею единого

имеет, например, А, то по необходимости В, уже не имея чему быть причастным, не будет единым. А зто нелепо. Если же идся единого многочастна и каждая 20'

исчисляемая веЩI, причастна наждой ее части, то, во­

первых, наждое сущее будет причаСТIIО не идее единого, но части ее и поэтому еще пе будет единым. Ведь как

часть человека не есть человек и часть слова не есть

слово, так и часть идеи единого не может быть идеей

единого, чтобы причастное ей тоже стало единым. Затем, идея единого уже не есть [просто! идея еди- 295

IIОГО и не есть ОДllа идея единого, но их много. Ведь

единое, поскольку оно есть единое, неделимо, и монада,

поскольку она есть монада, не д(!лится. Или если она делится на много частей, она становится СОВОI<УПНОСТЬЮ

JIIНОГИХ монад, а уже не [просто! монадою. Если же суще- 206

ствуют многие идеи единого, так что каждая исчис­

ляемая вещь причастна некоторой собственной идее,

сообразно которой она JIIЫСЛИТСЯ единой, то или идея А и идея В причастпы какой-либо идее единого, сообразно

которой каждое из пих именуется единым, или не при- 207

частны. И если они не причаСТIIЫ, то подобно тому, как они могут быть ОТIIОСИМЫ К наименованию «единого»,

не будучи причастными никаной трансцендентной идее

единого, так и все, что ни именуется «еДИНЫI\l), может

именоваться «(единым» не через причастие к идее еди- 208

ного. Если же [упомянутые идеи А и В! причастны [идее единого!, то остается в силе первоначальная апо­

рия. В самом деле, каким же образом две идеи приоб­ щаются к одной идее? Наждая из них - к целой идее или к части ее? Что бы они, [пифагорейцы!, из этого ни утверждали [против этого!, с нашей стороны могут

быть приведены апории, которые были высказаны не­

много раньше 39.

Вместе с тем поскольку воспринимаемое человеком 200

воспринимается или внешним чувством и через простое

367

300 СТОЛЮIOвение, или l\IЫСЛЬЮ, ТО И число, если опо воспри­

l1имаеJlIO челопеном, БУJЮТ обязtlтеJIЫIO ВОСПРИIIЯТО ИJIИ

чувством, или IIIblCJlblO. Но чувством И простым ппечат­ лением 0110 не I\lOщет быть воспринято, так нан бытие исчисляеlllЫХ вещей пвnдит I1eJЮТОРЫХ людей в за­

блуждение, ПОСI\ОЛЬНУ :эти последние, видя вещи бе.ЛЫllfИ или чеРНЫlllИ или вообще чувственными, предполагают,

что и число есть нений чувственный и видимый предмет,

в то время как истина не тю<ова. Ведь белое и черное и,

если угодно, растение, IШllfень, бревно и паждое из пере­

числяемых вещей видимо и ВОСПРИНИllfается чувством,

а число, нан число, нечувствепно для пас иневидимо.

:101 Однюю рассмотрим дело тю<Им образом. Чувствен-

ное, IШН чувственное, воспринимается паJIIИ без науче­

ния этому. Ведь никто не учится видеть белое и черное или воспринимать шероховатое и гладное. Число же,

I<aK число, не воспринимается нами без паучения.

Что дважды два составляют четыре, трижды два - шестr.

и десятью десять - сто - ЭТО мы узнали из изучеНIfП.

302 Следовательно, число не есть нечто чувственное. Если

же оно познается памятью в результате комбинации

каких-то вещей, то впадет в апорию тот, кто [в данном случае] отойдет от чувственного, нак и Платон затруд­ нялся в диалоге «О душе» относительно того, каким

образом два, взятые в отдельности, пе мыслятся двумя,

одним, то и после соединения наждое из них будет одно,

потому что если мы допустим, что н ним прибавляется

после их соединения что-либо НРОlllе того, что было, например двойственность, то соединение этих двух будет четвер}юЙ.

30' Ведь если к соединению одного и одного прибавится,

КРОllfе того, еще двойна, то, поснольку в ней мыслится

единица и единица, при соединении одного с другим

должна получиться четверна, ввиду того что мыслятся,

с одной стороны, две единицы, вступающие в соеди­ нение, а с другой - прибавляемая к ним двойна -

двойная [уже] по [саlllОЙ своей] природе. и еще: если

к тому, что образует после соединения десятку, прибав­

ляется [ПОlllИМО входящих сюда единиц] нечто большее, [а именно] десятка [как повое свойство], то поскольку

в десятке мыслятся девять, восемь, семь и прочие числа

368

в нисходящем поряд](е, то десять станет бескопечное

число раз БССlюнечностыо, I\а]( у пас поназано выше ~l.

ПJlаТОll хочет до](азать ::>то еще и ипаче. ЕСJlИ единое, 305

говорит он, когда оно разделяется и отделяется, мыс­

лится I\аН два, то упомянутое соединение наждого из

них ПО одному воедино, нонечно, не будет мыслиться нак два. Ведь вторая причина противоположна первой

причине, и если то, что выделяется из одного и того же,

есть два, тогда и то, что сводится н тому же самому и

что одно н ДРУГОJllУ присоединепо, уже не может быть

двумя. То, что у него сназано, имеет следующий вид: 308

«Я удивляюсь тому, что ногда наждое из них было

одно вне другого, то наждое из них было одним и они

тогда не были двумя; а ногда они приблизились один н другому, то это явилось для них причиной того, чтобы

стать двумя. И если нто-нибудь раздробит единицу, то

я все равно не могу еще убедиться в том, что раздроб­ ление подобным же образом является [здесь] причиной В08нинновения двух. Ведь тогда причина вознинновения двух была противоположной [зтому]. Тогда это проис­ ходило потому, что они соединялись близно друг с дру­

гом и одно принладывалось н другому, а теперь потому,

что одно от другого отводится и отделяетсю) 42.

Этими словами он ясно говорит, что если простое 307

соединение одного и одного и простое их сопоставление

есть причина того, что стали двумя не бывшие прежде

двумя [единицы], то нан можно еще верить, что единое, ногда отделяется и расчленяется, становится двумя? Ведь раздробление и разделение противоположны сое­

динению.

Таково рассуждение Платона. Можно составить и 308

таной аргумент. Если существует число, то, ногда оно

прилагается н другому, например н единице единица,

тогда или прибавляется что-либо н объединившимся единицам, или что-либо отнимается, или ничего не прибавляется и не отнимается. Но если ничто не при­

бавляется н ним и ничто не отнимается от них, то после

приложения одной н другой двойни не получится,

нан не было ее и до их объединения.

Если же что-нибудь отнимается после снладывания, 3011

то произойдет уменьшение одной единицы и уже не

будет двух. Если же что-нибудь н ним прибавляется,

например двойна, тогда то, что должно быть двумя,

станет четырьмя. Ведь прибавляющаяся двойна была

единпца плюс единица. Прибавивmись 1\ единице и

еJ\ипице (ногда последние СЮНIДываютсл), она ДОЛiЮНI создать чис.тIO четыре. А это пелено. СJIедоватеJlЫIO,

llИl\aIЮГО числа пе существует.

[v. о ВО311И1ШОВЕIIIШ 11 ПIIIЧТОЖЕНIШ]

810 Исследовапие о ВОЗIIJшповеllJПI 11 уничтожении появ-

ляется у снеПТИJ\ОВ против физинов почтп отпосительно

всего унивеРСУlllа, имея в виду, что пз рассматривающих

3Н состав вселенной одни ПОРОiНдают псе из единого, а дру­ гие из многого и ИЗ первых - одни из беСl\ачествепного,

другие из начественного, причем из тех, нто по рождает из качественного, - одни ИЗ огня, другие из воздуха,

третьи из воды, четвертые из земли, и из тех, нто по­

рождает из многого, - одни из исчисляемого, другие из

бесконечного, и из тех, кто порождает все из исчисляе­

мого, - одни ИЗ двух, другие из четырех, третьи из

пяти, четвертые из шести, и из тех, кто из бесконеч­ ного, - одни из того, что подобно порождающемуся,

другие из того, что ему не подобно, и из этих послед­

них - одни из бесчувственного, другие из чувственного.

312 Стоики предполагают ВОЗНИЮIOвение универсума из

бескачествеНIIОГО и единого тела. Ведь начало сущего,

по их мнению, есть беСI\8чествеШIaЯ материя, во всех

направлениях ИЗlllеняемая; при изменешlИ же ее возни-

313 кают четыре стихии: огонь, воздух, вода и земля. После­

дователи Гиппаса, Анансимена 11 Фалеса признают

возникновение универсума из качественно единого.

Из них Гиппас, а по некоторым сведениям, и Гераклит Эфесский допуснали ВОЗНlIIшовение из огня, Анакси­

когда он говорит то

... Впдеть бессмертных отца Океана п матерь ТеФIlСУ..•

'1'0

Но ПОГllбнпте ВСС вы, рассыпьтесь водою 11 прахом!

Очевидно, с ним согласуется, по мнению некоторых, иКсенофан Колофонский, поскольку он говорит:

370