Sext_Empirik_-_Sochinenia_v_2-kh_tomakh_t_1__Fi

будет обосновано положение, что нет ничего страдаю­

щего. Скажем же сперва о способе отнятия.

Ес:ш что-либо от чего-нибудь отнимается, то отни- 280

мается или тело от тела, или бестелесное от бестеJlес­ вого, или тело от бестелесного, или бестелесное от тела.

По ни тело не отнимается от тела, как мы покажем;

ни бестелесное - от бестелесного, как мы представим; ни тело - от бестслесного, ни бестелесное - от тела,28t I>n" МЫ установим. Следовательно, ничто ни от чего не отнимается. Отнять бестелесное от бестелесного невоз­ можно. Ведь отнимаемое от чего-нибудь не неосязаемо.

А бестелесное, будучи неосязаемым, не дает ВОЗI\IOЖ­ lIOСТИ что-либо отнимать или отделять от себя.

Поэтому заблуждаются математИIШ, говоря, что 282 данная прямая делится на две части. Ведь начертанная

нам на доске прямая имеет чувственную длину и ши­

рину, а мыслимая или прямая линия есть длина без ширины. И начерченная на доске прямая не будет ли­

нией, и начинающие ее делить делят не существующую

линию, но несуществующую.

Или иначе: поскольку, по их мненню, линия мыс- 283

.'IИТСЯ состоящею из точек, то пусть некая прямая

шшия, которую они собираются делить на равные части, будет состоять из нечетного числа точек, напри­ мер из девяти. Но, деля ее, они или раэделят пятую

точ"у - Я подразумеваю точку, мыслимую посредине

между четырьмя и четырьмя, - или один из отрезков

сделают в четыре точки, а другой - в пять. Следова­

тельно, они не могут сказать, что делят пятую точку.

Ведь она, по их мнению, не имеет частей, а лишенное

частей невозможно мыслить разделенным на части.

Следовательно, остается из отрезков линии один сде­

:laTb в четыре точки, а другой - в ПЯТЬ, что опять

нелспо и противоречит их предположению. Ведь они

обсщают научно разТ\елить данную прямую линию на

РПВJlЫС отреЗIШ, а Т\СЛЯТ ее па неравные.

Точно такос же рассущдепие [МОЩНО применить] 284

к нругу. Ведь они говорят, что круг есть плоская

фигура, ограниченная одной линией, причем все выхо­

дящис пз центра к периферии ПРЯ1l1ые у него равны

МСЖДу собою. Далее при этом дается задача разделить нруг пополам. А это невозможно. Именно, центр, кото­

рый ..сашт в СflМОЙ серсТ\ине вссго нруга, или делится

пополам сообразно делению круга на две части, или

285 присоединяется к одному из двух его частей. Но раз­

делить его пополам неВОЗJIIОЖНО. Ведь как можно мыс­

лить делимым то, что лишено частей? Если же он при­

соединяется к одной из двух частей, то части стано­

вятся неравными и круг не делится пополам.

286 Далее, то, что делит линию или круг, есть или тело, или бестелесное. Но как можно мыслить его телом,

если то, что делится, т. е. линия или круг, оказы­

вается неосязаемым, бестелесным и нами не воспри­ нимаемым? Будучи же таковым, оно не может делиться при ПОJIIОЩИ тела. Ведь то, что делится при помощи

тела, должно страдать и подвергаться прикосновению,

а бестелесное не касается и не ощущает прикосновения.

Поэтому нельзя мыслить, что линия рассекается и круг

287 делится при помощи тела. Но не делится это также и

при помощи чего-нибудь бестелесного. Ведь если то,

что делит линию или круг, бестелесно, то или точка

рассекает точку, или линия - линию. Но ни точка

точку, ни линия линию не могут рассечь.

288 Именно, точка точку не может рассекать потому,

что обе они лишены частей, т. е. ни рассекающая не

имеет того, чем рассекать, ни рассекаемая не имеет

280 частей, на которые она могла бы быть рассечена.

И линия опять-таки не может разделить линию. Ведь

будет ли приложена делящая к делимой под прямым

или под острым углом, по необходимости они должны соединиться своей собственной точкой с точкой делимой

линии. Но ввиду того что точка присоединившейся

линии не имеет частей, равно как и точка делимой ли­

нии, то не произойдет никакого деления вследствие

того, что ни делящая не способна к делению, будучи лишена частей, ни делимая не способна быть разделен-

200 ною, потому что вовсе лишена частей. Далее, нельзя

также сказать, что то, что делит линию, делит ее,

попадая между двумя точкаМII делимой линии. Ведь это еще более нелепо, чем сказанное раньше. Во-пер­

вых, невозможно, чтобы в непрерывности линии БыJI установлен средний предел, но необходимо lIIЫСЛИТЬ

201 делящее попадающим на точку. Затем, если даже 11

допустить, что делящее делит линию, напраВJIЯЯСЬ

в промежуток между двумя точками делимой линии,

то для reOllleTpOB получится нечто еще худшее. Ведь

точки, составляющие ЛИНIIЮ, либо непрерывны Ti1K, что

они не принимают извне никакой точки между собою,

292

либо не ПОJIУЧllТСЯ непрерывно состаВ.ТIеНlюll IIЗ них И

еднной JIИНИИ.

Если они непрерывны настолько, что неllJЫСШШО 202

между ними быть месту для точки (чтобы делящее раз­

делило линию), то одно из дnух: или надо мыслить,

ЧТО точна, на которую падает рассекающая JIИНИЯ,

раздеJlена надвое, ИJIИ, поскольку ЭТО невозможно, -

что точки JIИНИИ, 1I0падающие [под делящую линию], отступают 11 образуют [пустое] место и ПРОIIJежуток,

ПРИ;J\ИlIJаясь то J{ одной стороне, то J{ другой. Каждое 113 ;)тих преДПОJlожений нелепо. Ведь ни ТОЧl\а, I\al, IIJЫ 203

раньше сказали, не может делиться, не имея частей, ни ТОЧIШ делимой JIИНИИ не способны отступать, по­

ско.:'Iьку они неподвижны. Следовательно, и бестелес­ ное ни отнимается от чего-либо бестелесного, ни допу­

скает отнятия.

Далее, если геометры захотят показать, как печто 20'

отнимается от чего-нибудь, построив свое рассуждение на чувственных (т. е. видимых на доске) линиях и кругах, то они не смогут этого сделать. Ведь не может

мыслиться никакое отнятие - ни от целой линии, ни

от целого круга, ни от части их, как мы покажем Dдаль­

нейшеllJ рассуждении немного ниже, когда перейдем

квопросу о делимых телах 81.

Атеперь, после того как вкратце показано, что 205

ничто бестелесное не может быть отнято ни от чего бестелесного, остается сказать, что или тело отде­

.ТIяется от тела, или бестелесное - от тела, или тело - 206

от бестелесного. Но само по себе немыслимо, чтобы тело было отнято от бестелесного, и также невозможно бестелесному отделиться от тела. Отнимающее должно I\ОСНУТЬСЯ отнимаемого, но бестелесное неосязаеllJО, и,

как доказано 82, прикосновение [для него) неВОЗIIJОЖНО. ПОЭТОМУ и бестелесное никогда не может отделиться

от тела. И с другой стороны, отделяющееся от чего­ нибудь есть как бы часть того, от чего оно отделяется, а бестелесное не может быть частью тела.

Далее, и тело не может быть отнято от тела. Ведь 207

если тело отнимается от тела, то отнимается или рав­

ное от рапного, или неравное от неравного. Но ни рап­

ное от равного не может быть отнято, как мы покажеllJ,

ни нерапное - от неравного, как мы изложим. Следо­ вательно, тело от тела не отнимается. Равное от рав- 208

вого, скажем локоть от локтя, не может быть отнято,

293

так как это будет не отнятие, а совершенное уничто­

жение данного предмета.

290 И далее: мы произведем отнятие или от локтя, кото-

рый остается, или от такого, который не остается.

И - если от остающегося, то мы удвоим лоноть, а не

уменьшим его. Ведь наним же еще образом лоноть

останется локтем после отнятия от него локтя? Если

же - от неостающегося, то мы не оставляем ничего,

что могло бы подвергнуться отнятию. Ведь от того, что не существует, нельзя iшчего и отнять. ПОЭТОlllУ

равное от равного не отнимается.

3011 Но И неравное не отнимается от неравного. Действи-

тельно, если бы это происходило, то или большее отни­ малось бы от меньшего, например от пяди лоноть, или

301 от большего - меньшее, например от локтя пядь.

Но большее от меньшего не может быть отнято. Ведь отнимаемое от чего-нибудь должно содержаться в том, от чего оно отнимается, а в меньшем большее не содер­

жится. И потому, как нельзя от пяти отнять шесть (тан

нан шесть не содержится в пяти), тан от меньшего не­ DОЗJlIOЖНО отнять большее, поснольну в меньшем не содержится большее. Следовательно, большее от мень- 302 шего не отнимается. Но и от большего меньшее не отнимается. Ведь, нан мы говорили, отнимаемое от

чего-нибудь должно содержаться D том, от чего про­

исходит отнятие. Но меньшее не содержится в большем

по числу, потому что отсюда будет следовать, что боль­

шее и более многочисленное содержится в меньшем. А это, кан было поназано, невозможно. Поэтому и меньшее не будет содержаться в большем и тзним обра­ зом не может быть отнято.

303 И то, что правила (логического) последования [здесь)

действительно соблюдаются, мы увидим на примерах, ноторые предлагаются у апоретинов. Именно, если

вшести содержится пять, Ю\l\ В большем меньшее, то необходимо должно в пяти содержаться четырем, нан

вбольшем меньшему, и в четырех - трем, и в трех -

двум, и в двух - одному, а потому в числе шесть

ДОЛЖIIО содержаться пять, четыре, три, два и ОДIIН,

30& что составит пятнадцать. Но если в шести, по ЭТОJllУ расчету, содержится пятнадцать, по необходимости в пяти будет содержаться четыре, три, два и один, что

составляет десять. И, нан в пяти содержится десять,

тан и в четырех будет три, два и один, что равно шести.

294

шестЬ со/\еРiЮIТ ЧIIСЛО ТРИ/1;цать ПЯТЬ. Допустив I! ЭТО, 306 МЫ найдем, что число шесть вмещает D себе бесконечное число бесконечное число раз. Ведь в свою очередь ЧIlСЛО тридцать пять будет вмещать в себе меньшие

числа, JJапример тридцать четыре, тридцать три, трид­

ЦilТЬ два и таким образом при ПОСТОЯIШОIII Уlllеньшении до беСI\ОI!еЧНОСТИ. Но если для того, чтобы что-либо 307 было отнято от чего-нибудь, отнимаемое ДОШЮIO содер­

FI-;аться D TOIII, от чего происходит отнятие, а показано,

что ни в lIIеньшем не содержится БОJIьшее, ни в БО.lIЬ­

шем - меньшее, ни в равном - равное (ибо содержа­

щее ДОШIШО быть более содержащегося, а равное чему­

нибудь - не меньше его и не больше того, чему рав­

но), - то следует сказать, что ничто ни от чего не

отнимается.

Далее, если что-либо отнимается от чего-нибудь, 308

то отнимается или целое от целого, или часть от части,

или часть от целого, или целое от части. Но, как мы

покажем, не отнимается ни целое от целого, ни часть

от части, ни целое от части, ни часть от целого. Следо­

вательно, ничто ни от чего не отнимается.

В самом деле, совершенно невозможно целое отнять 309

от целого. Ведь никто от локтя не отнимает локтя и от чаши чашу, поскольку это будет не отнятие чего-либо, но полное уничтожение данного предмета. Немыслимо 310 сказать и то, что целое отнимается от части. Ведь часть меньше целого, а целое больше части. Сказать же, что 60льшее отнимается от меньшего, весьма неправдопо­

д06110. В самом деле, целое не умещается в части,

чтобы произвести от него отнятие, но, [наоборот),

в целом умещается часть. Остается поэтому то, что 311 представллется всего более вероятным, именно, что lIЛП

дана десятка, и пусть отнимается от пее единица. Сле­

ДОDателыIO, отнимаемая единица отнпмается илн от lIаЛIlЧНОЙ деСЯТI\И, или от остающейся после отнятия

девятки. Но она не ОТНИlllается IШ от девятки, НII от десятки, как мы покажеlll. Следовательпо, едшшца не

295

отнимается от десятки, отиуда следует, ЧТО ничто ни от

31З чего не отнимается. ДействитеJIЬНО, если единица отни,

мается от десятки, то нли l~есятка есть нечто иное сравни­

телr.но с отдеЛЬНЫ1llИ еДIlIIIЩlШИ, пли же деСЛТl\а есть

собрание отдельных еДПIIПЦ. Но деСЯТl\а не 1IIо,,;ет быть

ничем иным сравнительно с отде.лыIмии еДlIницами,

314 поскольку с отнятием их она уничтожается, а при их

нахождении остается в на.ЛИЧНОСТИ. Но если десятка

состоит из самих единиц, то, конечно, когда мы говорим,

ЧТО от десятки отнимаетсл единица, поско.льну деслтка

не содержит пичего иного, "роме едюпщ, мы должны

признать, что единица отнимается от каждой единицы.

Но п от самой себя [она отнимается), так I\aI\ десятка

315мыслится вместе с нею. Но если одна единица отни­

мается от всякоii единицы и от самой себя, то отнятие одной единицы онажется отнятием десятки. Но нелепо

говорить, что отнятие единицы есть отнятие деслтки.

Следовательпо, не.лепо считать, что от десяткн отни­

маетсл единица.

Далее, мы не могли бы сказать и того, что единица ОТПlшается от остающейся девятки. Действительно,

еСЛll единица отнимается от девятки, то девятна после

отнятия единицы не ДО.'1жна рассматриваться целою.

Ведь то, от чего что-либо отпимается, не остается целым

816 после отнятия, ипаче и не произойдет никакого от него

ОТНЯТIIЯ. И иначе: если единица отнимается от остаю­

щейся девятки, то она отнимается или от целой девятки,

или от последней единицы. Но она не отнимается от

целой девятки, так как, имея в виду, что девятка есть

317 не что иное, нак отдельные единицы, отнятие единицы

будет отнятием девятки, что нелепо. Единица не отни­

мается и от последней единицы, тан как, во-первых, еДИНllца не имеет частей инеделима; затеllf, кан же

девятка останется целою и не уменьшится ни на еди­

ницу? Если же единица не отнимается ни от десятин,

ШI от остающейся деВЯТКII, а кроме :JTOrO нельзя мыс-

ОТНИl\шется от десятки, то она отнимается от остающейся

еще, [по смыслу), или от неостающейся десятки. Но НИ

от остающейся, ни от пеостающейся десятки единица

не отнимается. А кроме бытия плп пебытия, нет Нllчего.

319 С.'1едопательно, еДИНllца не ОТlllшаетсл от десяткн. Само собою ясно, что от остающейся десяткн единица

296

не отнимается. Ведь поскольиу она остается десяткой, НIIЧТО от нее не отнимается. От неостающейся же де­

сятии в свою очередь нелепо отнимать, потому что ничто

не может быть отнято от несуществующего. СJlедова­

телыю, ничто ни от чего не отнимается.

То же самое раССУil\дение ПРИЛОЖИll10 и к отнятию 320

от lI1ep, например чашки от кувшина или пяди ОТ JЮКТЯ.

Ведь следует сиазать, что отнятие будет произведено

иJlи от целого кувшина, или от части его, и от части

остающейся или от неостающеЙся. Но ни от чего из

этого, как мы показали, не может произойти отнятие.

Следовательно, и в этом Сll1ысле ничто ни от чего не

отнимается.

Из этого ясно, что никакого отнятия не существует. 321 Сейчас il,e II1bl объясним, что ничто ни к чему и не при­

бавляется. Итак, Иlllея тело длиною в ЛОI\ОТЬ И приба­

вив к нему пядь, так что сумма данного предмета и при­

бавления будет длиною в cell1b пядей, я спрашиваю,

к чему была прибавлеllа пядь? Ведь пядь прибавляется 322

или к самой себе, или к наличному локтю, или 1\ вели­

чине ДJIИНОЮ в cell1b пядей, полученной от соединения

локтя и пяди. Но пядь не прилагается ни к самой себе,

ни к наличному локтю, ни к величине, полученной из

локтя и пяди, т. е. из локтя и прибав.1Jения. Стало быть, ничто ни к чему не прибавллется. Н самой себе пядь не 323 прибавится. Ведь, не отличаясь от самой себя и не удвояя себя прибавлением, она не может прибавиться

сама 1\ себе. Если же она прибаВJIЯСТСЯ 1\ наШIЧНОМУ JЮКТЮ, то I\ак она, прибавляясь ко всему лоитю, не уравнивается с НИJII и не создает двух локтей, так чтобы

большее стало меНЬШИJII, а меньшес - БОЛЬШИJII? Ведь

если при прибаВJIСIIИИ пядь равняется ЛОI\ТЮ и докоть

пяди, ТО JЮКОТЬ, уравниниясь с меньшим, и caJII будучи

ббJlЬШИIlI, стинет JIIСНЬШС, а пндь, будучи мала 11 урав­

ПИlJаясь с JJOитеllI, стинст БОJlьше. Но если пядь не 32'

прибавляется ни J( самой себе, ни к наличному JIOИТЮ, остается сказать, что пядь прибавляется к полученной

из обоих ВСJlичине длиною в семь пядей. Это впять lJccbJlla нсразушlO. ВСДЬ то, что ПРИНИlllает прибаВJJe­ lJие, ДОЛiЫIO сущестсовать до прибавления, а реЗУJIьтит I1х соединения не существует рапьше их. Следовательно,

прибавляемое не прибавляется к происходящеlllУ от

прибавлеШIfI 11 от того, что существовало раньще него.

Прибавление ОТJIИчается от происходящего из него и 825

297

во вреJllени не сходится с НИJII. Ведь I\огда происходит

прибавление, еще не существует происходящее из Н1IХ,

аногда наЛIIЦО происшедшее из них, то ун.;е нет ПРII­

бавления. ПО;)ТОJllУ пядь не прилагается н происходя­ щему из прибавления и наличного ЛОI\ТЯ. НО тан нан прибавляемое опять-тани не прибавл яется ни само н

себе, ни н наJJИЧНОМУ, ни н результату от СОСДlIне­

ния обоих, то оно совсршенно не прибаВJlяетсл ни

н чему.

326 l\lожно выдвинуть таное )I\e сомнение и относительно

чисел. При наJIИЧИИ четверни и с прибавлснием н ней единицы надо рассмотреть, н чему будет произведено прибавление. Ведь единица прилагается или 1\ саlllОЙ

себе, или н четверне, или н полученной ИЗ соединения

их пятерне. Но она не ПРllлагается н саJlJОЙ себе, ПОТОJlJУ

что прибавляеJlJое н чему-нибудь отлично от того, н чеJlJУ оно прибавляется, а единица не отлична от самой

себя, ПОТОJllУ что она не удвояет саlllое себя, становясь

двойною.

327 Единица не прибавляется и н четверне, ПОТОJlJУ что

она не равняется четверне и не удвояет ее. Ведь при­

бавляемое н целой четверне, состоящей из четырех

отдельных единиц, есть четверна. Единица, далее, не

прибавляется и н образованной из нее и четверни пя­

терне, ПОТОJllУ что пятерна не существует раНЫllе при­

бавления, а прибавляеJllое всегда ДОШIШО прибавляться

н ранее существующему. СледоватеJIЬНО, ничто ни

н чему не прибаВJlяется.

112/j Но если ничто ни от чего не отнимается, нак ДОI,а- зано, и ничто ни J\ чеlllУ не прибавляется, нак мы изло­

ЖИЛИ, то ясно, ЧТО ничто lIИ от чего не переносится.

320 Ведь перенесепие есть отнятие одного и прибаВJIСJше

другого. ПОСI\ОЛЬКУ же ничего зтого нет, то не ДОJIЖlIO

быть 11 страдающего, ПОСJ\ОJJЬНУ страдание IIРОllСХОДll'Г

по каиому-нибудь из ;)тих способов. Ведь lIе,чьзя по­ IIIЫСJШТЬ, чтобы что-либо JlJОГЛО страдать, КРОJllе нан зтими способами.

330 С апорией по поводу вышеIlЗJlOн.;еШlOl'О связан еще

вопрос о це.ЧОJII и части, тан юш отнятие nаnОЙ-lIибудь

части от целого ЯВJJлется отнятисм, а прибаВJlение целого в свою очередь есть прибаВЛСIllJe. Отсюда, еСJIИ будет ДОН8зано, что вопрос о цеЛОJlJ и о части при­ надлежит н ЧИС,1]У апорий, то будут БО,1]ее основате.1]ЬНО доказаны предыдущие апории относительно прuбаВJJе-

298

ния И отнятия, а также страдающего и действующего.

J\lbl сейчас 110 l\ЮЮШ, что затруднительно сказать, что

такое целое и что такое часть.

[IV. О ЦЕЛОМ И ЧАСТИ]

Рассмотрение целого необходимо физикам, так как 331 нелепо, чтобы они, обещая сказать правду о целом и обо всем, не знали, что такое целое и что таное части. Скеп­ Тlшам ще оно необходимо для обличения непродуман­ lIЫХ СУilщений догмаТИНОD.

Именно, стоические философы, нак известно, пред- 332

полагают, что различаются (щелое» и «все». «Целым» они

называют мир, а «всем» - внешнюю пустоту вместе

с миром; и потому это (щелое» они называют ограничен­

ным (поснольку мир ограничен), а все - беспредель­ ным (поскольку такова пустота вне мира 84). Эпикур 80 333 обычно называет безразлично «Целым» и «всею) природу

тел и пустоты. Именно, он говорит один раз, что при­ рода «Целого» есть тела и пустота, а в другой раз, что «все» беспредельно в обоих отношениях - в отноше­

нии тел и пустоты, т. е. в отношении множества тел

и величины пустоты, ввиду того что эти [две] беско­

нечности взаимно уравновешиваются друг с другом.

Утверждающие, что пустоты совсем нет, например 334

перипатетики, словами (щелое» и «все» характеризуют

TOJIbKO тела, а не пустоту.

Существ.ует некоторое небольmое разногласие и от- 335 носительно части. Именно, Эпикур считал, что часть

отлична от целого, как, например, атом от соединения,

поскольку он бескачествен, а соединение обладает

качеством, будучи белым или черным или окрашенным вообще, а тю,же или тепЛым или холодным или имею- 338

щим какое-либо другое качество. Стоики же говорят,

что часть ни отлична от целого, ни тождественна с ним.

Ведь рука не то же, что человек (ПОСКОJIЬКУ она не есть

человек), и она не отлична от человека (поскольку чело- 337

век мыслится человеком вместе с рукою). Энесидем же,

СJIедуя Гераклиту, говорит, что часть и отлична от

целого, и тождественна с ним. Ведь сущность есть и

целое, и часть: целое - соответственно миру и часть -

соответственно природе этого вот [конкретного] iI\ИВОГО

существа. Частица же сама называется двояко - то как

ОТJIИчная от части в собственном смысле (подобно тому,

299

нан говорят, что она есть часть части, например палец -

руки, ухо - головы), то как не отличающанся, но как

часть целого, вроде того ЩIК некоторые говорят, что

вообще частица есть то, что восполняет целое.

:138 Пропзвел;я ()то расчлепетше н приняв в сооCiражение,

что целое мыс.тштся сообразно поспо.тнтсттию его частями,

перейл;еl\l в дальнейшем к IскептичеСКОl\lУI исследова­

нию.

Итак, если есть нечто целое, Нllпрнмер че.ловск,

конь, растение, корабль, lибо это НllзваШIЯ целыхl,

то оно и.ли отлично от своих частей II 1I!ыслится сооб­ разно своей собственной реалыIOСТП II сущности, или целым называется собрание частей.

:J3П НО целое не может быть отлично от своих частей ни в смысле [чувственной] очевидности, ни в смысле

понятия. Именно, в смысле очевидности - потому, что если бы целое было отлично и отделено от частей, то

надо было бы мыслить, что целое остается и по отнятип частей. Но настолько неправдоподобно, чтобы целое,

лишенное всех частей (например, статуя), оставалось целым, что если даже будет отнята ОЛ;IIа только часть,

360 то уже целое не будет рассматриваться JШК остающееся

целым. В смысле понятия - потому, что целым мыс­

ЛlТтся то, В чем не отсутствует пи ол;на часть. И поэтому если целое отлично от частей, то будут полностью от­ сутствовать все части целого, и, таким образом, целое уже пе будет существовать. Иначе; целое относительно:

нак це.лое мыслится по отношению к частям и кан часть

есть часть чего-либо, так и целое есть целое каких-либо

частей. Относительное же должно взаимно сосущество­ вать и быть внутри себя неразделенным. Следова­

телыIO, целое не отличио от своих частей и не отделено

от пих.

:ш Поэтому остается сказать, что части суть целое. Но если части суть целое, то или все части суть це.тюе,

или некоторые из частей, или какая-нибудь из них.

Какая-нибудь одна из частей не может быть целым,

поскольку, наПРИ~lер, голова человека, очевидно, не

:Ia есть целый человек, нак и шея и рука и другое что­

либо подобное. Но и некоторые части не будут целым. Ведь, во-первых, если некоторые части суть целое, то

остальные не будут частями целого, что нелепо. Затем, извратится и само понятие целого. Иметтно, если неко­

торые части суть целое, то ложно утверждение, что

300