СУЧАСНЫЯ ГІСТАРЫЯГРАФІЯ І КРЫНІЦАЗНАЎСТВА: НОВЫЯ ПАДЫХОДЫ, КРЫНІЦЫ, МЕТАДЫ Ў ВЫВУЧЭННІ ГІСТОРЫІ ЕЎРОПЫ І БЕЛАРУСІ
In modern science, it is commonly believed that agriculture arose about 10–12 thousand years ago in the region, which was called the «fertile crescent» – the Middle East. The logic of the considered materials allows us to state that agriculture came to the territory of present day Belarus from the South along the riverbeds of the Dniper basin that geographically corresponds to the general scientific theory. Researchers differ on the chronological aspects of these events. The emergence of agricultural (agrarian) culture on the territory of modern Belarus took place approximately during the period from the end of the 3rd millennium to the end of the 1st millennium BC.
As for the problem of the emergence of land-law customs, these materials allow us to conclude that the custom appeared at the turn of the 1st millennium AD. The methods of setting and demarcation of the boundaries of landed property and its inheritance had a natural character promoted by the realities of social relations of that time. The original rule of establishment and development of land law of Slavic people is the principle of «labor zaimka (homestead)» – «my land is where my axes, scythe and plow went».
Keywords: historiographic analysis, Belarus, East Slavic history, agricultural (agrarian) culture, land-law customs.
УДК 930(=16)
А. В. Литвинский
МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОСТЬ КАК ПРИНЦИП ИССЛЕДОВАНИЯ ЭТНОГЕНЕЗА СЛАВЯН: ОСНОВНЫЕ ПОЗИЦИИ В ИСТОРИОГРАФИИ КОНЦА XX – НАЧАЛА XXI вв.
Рассматривается проблема научного междисциплинарного взаимодействия в процессе исследования этногенеза славян. Для анализа выбран период конца XX – начала XXI вв. Излагаются основные методологические позиции ведущих историков, археологов, лингвистов в контексте данной проблемы. Показываются различные варианты применения данного принципа в значимых трудах, опубликованных на протяжении указанного периода. Высказывается позиция автора статьи по рассматриваемому кругу вопросов происхождения славян.
Ключевые слова: славяне, этногенез, методология, междисциплинарность, концепция, историография.
Проблема происхождения славян, как, впрочем, и любой другой этнической общности, является междисциплинарной по определению. Если такая общность уже сформировалась и предстала в качестве некоего феномена с очевидно наблюдаемыми признаками (язык, преобладающий антропологический тип, своеобразие основных параметров материальной и духовной культуры), то закономерным является интерес исследователей к самому процессу формирования данных признаков.
Разумеется, каждый из специалистов стремится обосновать тот или иной взгляд на славянский этногенез исходя из потенциала своей научной дисциплины, используя, в первую очередь, её методы. Однако раз уж он ограничивается только разработками в рамках собственной области научных интересов, картина этногенеза славян так и не будет дописана.
Например, если археолог, считающий, что его дело – изучать артефакты материальной культуры без их интерпретации в более широком контексте, будет неуклонно следовать данному принципу, то в его понимании описание Пражской археологической культуры (как и любой другой) с необходимостью предполагает отказ от её этнической атрибуции. Ведь атрибуция такого рода не представляется возможной без вдумчивого и плодотворного соотнесения информации археологического происхождения с данными письменных источников и с результатами лингвистических исследований (это как минимум, а зачастую надо обращаться и к помощи других наук – антропологии, популяционной генетики, фольклористики).
Но в этой связи возникает по-своему интересная методологическая проблема: в какой степени и каким образом включить наработки иных наук в собственную концепцию происхождения славян? Сразу же предупредим читателя, что в данной статье не ставится цель раскрыть буквально все аспекты междисциплинарности и провести полный историографический обзор проблемы. Наша задача скромнее – указать на те позиции в историографии рассматриваемого периода, которые представляются нам наиболее характерными в контексте анализируемого комплекса вопросов.
Демонстрируемые в историографии конца XX – начала XXI вв. подходы к решению этой проблемы обнаруживают зависимость от нескольких факторов (попутно заметим, что здесь мы традиционно понимаем термин «историография» как совокупность научных трудов, вне зависимости от их научно-дисциплинарной принадлежности, если в них отражена историческая динамика, результатом которой стало появление и расселение славян на просторах Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы). Вот основные из этих факторов, ставшие предметом нашего научного интереса: методологические установки исследователя, которыми обусловлено различное понимание процесса формирования славянской общности; принадлежность специалиста по славянскому этногенезу к той или иной области научного знания (кстати, по нашим наблюдениям, более охотно, по сравнению с остальными, используют информацию других наук археологи [1]); степень доверия к этим наработкам, во многом объясняемая оценкой роли непрофильных дисциплин в исследовании славяногенеза, и даже, в какой-то мере, степень желания понимать аргументацию представителей иных наук.
Всё это накладывает зримый отпечаток на концептуальные построения того или иного автора, предметом научного интереса которого является происхождение славян. В рассматриваемый период иногда предпринимались попытки свести к минимуму применение принципа междисциплинарности, рассматривать фактически только достижения собственной науки в качестве и методологического фундамента и, если можно так выразиться, здания концепции. Такой подход характерен, по нашему мнению, для российского языковедакомпаративиста О. Н. Трубачёва, разработавшего подобную концепцию [2]. Его взгляд на славянский этногенез, согласно которому славяне как достаточно устойчивая общность существовали уже в бронзовом веке на территории Центральной Европы, в Среднем Подунавье, основывается почти исключительно на данных лингвистики. Характерно в этой связи следующее замечание О. Н. Трубачёва: «Археологам, по-видимому, нелегко
111
БЕЛАРУСЬ У КАНТЭКСЦЕ ЕЎРАПЕЙСКАЙ ГІСТОРЫІ: АСОБА, ГРАМАДСТВА, ДЗЯРЖАВА
расставаться с понятием исходной монокультуры, хотя неизбежность смены этого понятия понятием древних культурных диалектов своего рода очевидна» [2, с. 285].
Можно, однако, возразить, что в случае отказа от постулирования факта существования такой культуры, исследование этногенеза во многом лишается некоей материальной основы, поскольку именно археология, в значительно большей степени, чем компаративистика, обеспечивает привязку определённого этапа этногенеза к конкретному времени и к такому же конкретному пространству (по мнению российского археолога М. Б. Щукина, «хронология – одно из самых слабых мест лингвистов» [3, с. 119]). Ведь если понимать славян в качестве некоей этноязыковой целостности, пусть даже и допуская при этом наличие в праславянском языке диалектов, то с необходимостью возникает двойной вопрос: где в определённый период времени обитали носители праславянского языка, а где их точно не было? И здесь только лингвистической информации недостаточно, чтобы компетентно ответить на данный вопрос.
Вообще говоря, интерпретация информации лингвистических источников в контексте этногенеза не представляется прямолинейной. Как отмечает российский этнолог В. А. Шнирельман, «сами по себе лингвистические данные не всегда позволяют надежно решить вопрос о происхождении тех или иных исторических реалий» [4]. И далее, там же: «если по археологическим данным фиксируется проникновение какихлибо элементов культуры извне, то лингвистически этот процесс может и не улавливаться в силу переноса старых названий на новые реалии. Возможен и противоположный случай, когда названия могут заимствоваться без соответствующих реалий. Нет и жесткой связи между распространением языка и миграцией населения. Может быть, поэтому в последние годы лингвисты гораздо чаще делают вывод о переселениях, чем археологи и палеоантропологи, нередко отдающие предпочтение выводу о местной автохтонной эволюции» [4]. В целом выражая согласие с мнением этнолога, отметим, что корреляция данных языкознания и археологии возможна, однако делать это надо с большой осторожностью.
Впрочем, в историографии рассматриваемого периода были примеры некоторой недооценки лингвистических факторов этногенеза славян. В рамках довольно-таки оригинальной концепции американского археолога румынского происхождения Ф. Курты фактически отрицается традиционная для классической славистики, основанная на данных компаративистики схема, согласно которой славянская общность так или иначе, но выводится из индоевропейской через промежуточные стадии [5]. Нет, исследователь, разумеется, не ставит под сомнение индоевропейские истоки славянских языков. Дело здесь в другом: славяне рассматриваются Ф. Куртой как некое новообразование второй половины I тыс. н. э., оформившееся под влиянием Византии. Пожалуй, не будет излишне смелым утверждение о том, что он отказывает воспринимать праславянский язык в качестве консолидирующего начала, поскольку, на его взгляд, изменения в языке, происходившие в этот период, были неразрывно связаны с политическими изменениями [5, с. 344], и, надо так понимать, переход значительных групп населения с одного языка на другой тогда был привычным явлением, а первые славяне, таким образом, вовсе не обязательно являлись славофонами (иными словами, язык в данном случае никак нельзя рассматривать в качестве надёжного этнического маркера).
Распространение общеславянского языка Ф. Курта объясняет тем, что он стал основным средством коммуникации в Аварском каганате [5, с. 345], связывая это не с миграционными, а с политическими процессами. В таком случае, славянский этногенез и славянский глоттогенез фактически разводятся автором по разным линиям, и это значит, что аргументация лингвистического характера практически никак не помогает решить научную проблему происхождения предков многих народов Европы. Вряд ли с этим подходом можно согласиться. Накопленный многими поколениями славистов эмпирический материал показывает отражение в славянских культурах языковой архаики, корни которой – в седой, еще довизантийской древности [6] и не могут быть объяснены только лишь относительно поздней диффузией, детерминированной политическими процессами.
Интересно отметить, что, несмотря на диаметральную противоположность позиций О. Н. Трубачёва и Ф. Курты по основным вопросам происхождения славян, а может быть, именно поэтому их обоих иногда упрекают в недостаточном учете информации письменных источников, особенно если эта информация в какой-то степени является неудобной для построения относительно непротиворечивой концепции [7, с. 8–9; 8, с. 8–10; 9, с. 18–19].
Проблема соотнесения информации письменных источников [10; 11] с данными археологии, а также, хотя и в меньшей степени, лингвистики на самом деле довольно-таки трудна для верифицированного средствами науки решения. Исследователю славянского этногенеза приходится преодолевать трудности источниковедческого и методологического плана. Во-первых, сведений о славянах в произведениях позднеантичных и раннесредневековых авторов попросту мало, и они фрагментарны, зачастую противоречивы, почти всегда включены в иной контекст, не связанный с историей славян, что не позволяет ученым использовать содержащуюся в них информацию, так сказать, напрямую. Во-вторых, в данном случае весьма актуальна извечная источниковедческая проблема исторически обусловленной авторской субъективности (в самом деле, трудно было бы требовать от них даже не научности, а хотя бы беспристрастности). В-третьих, интерпретация данной информации зависит от методологических подходов к ней самих исследователей, обусловленных уровнем подготовки, системой ценностей и иными факторами.
В качестве примера можно привести давно известную в славистике, но доселе нерешенную проблему роли венедов / венетов в происхождении славян. От того, как исследователь определит эту роль, во многом зависит и характер самой концепции этногенеза. Недаром французский археолог российского происхождения М. Казанский начинает изложение собственного взгляда на происхождение славян с поиска ответов на два взаимосвязанных
112
СУЧАСНЫЯ ГІСТАРЫЯГРАФІЯ І КРЫНІЦАЗНАЎСТВА: НОВЫЯ ПАДЫХОДЫ, КРЫНІЦЫ, МЕТАДЫ Ў ВЫВУЧЭННІ ГІСТОРЫІ ЕЎРОПЫ І БЕЛАРУСІ
вопроса: существовали ли славяне в римское время и кто более вероятный кандидат на идентификацию со славянами: венеты или ставаны [12, с. 7–11], причем в качестве иллюстрации к этим вопросам он использует позаимствованную у российского археолога Д. А. Мачинского карту [13, с. 86], на которой ареалы ставанов и частично венетов перекрещиваются на берегах Припяти [12, с. 9], что графически показывает сложность проблемы.
Продолжая данное рассуждение, отметим, насколько могут различаться позиции исследователей в условиях ограниченности круга письменных источников. К примеру, белорусский историк В. Л. Носевич в целом склонен считать венетов предками исторических славян [14], а вот позиция другого белорусского историка (и археолога) С. Е. Рассадина нам представляется более сложной. Он, проведя краткий, но достаточно содержательный историографический обзор «венедской проблемы» [15, с. 134–144], с некоторой степенью осторожности, склоняется если не к отождествлению, то хотя бы к сближению тех венедов/венетов, причастных к славянскому этногенезу, с бастарнами (с «другими германцами») [15, с. 162–166].
Как же, несмотря на указанные выше методологические трудности, реализуется принцип междисциплинарности в славистических исследованиях? По нашему мнению, наиболее четко этот принцип представлен в концептуальных трудах археологов [3; 15–19]. Обращаем внимание – здесь идёт речь не об убедительности самих концептуальных положений (они как раз являются предметом дискуссии), а об отчетливо проявленном желании сопоставлять результаты археологических исследований с достижениями, прежде всего, сравнитель- но-исторического языкознания. Характерно, что в этих трудах, как правило, присутствуют и методологические соображения относительно возможности корреляции информации различных по происхождению источников, и замечания по конкретным вопросам этногенеза, сопровождающиеся небезынтересной апелляцией к результатам лингвистических исследований [1]. Как мы указывали в одной из своих прежних работ, весьма показательна тенденция, согласно которой характер этой апелляции обнаруживает явную зависимость от декларируемого археологом отношения к «балто-славянской» проблеме. Те из них, кто недвусмысленно признаёт особую «родовую» связь праславянского языка с балтскими языками, склонен видеть истоки славян на берегах Днепра и Припяти, в ареале Киевской археологической культуры, те же, кто отрицает такую связь или сильно сомневается в ней, ищут корни славян западнее, на территории Польши [1, с. 31].
Такой дуализм позиций объясняется известным в славистике фактом очевидного преобладания гидронимии балтского происхождения в северной части бассейна Днепра [20]. Если прародину славян помещать на территории Поднепровья и Полесья, то возникает вопрос: почему там нет славянской топонимики? Но ответ на данный вопрос может быть найден при допущении, что один из балтских языков, оставивший топонимические следы в рассматриваемом регионе, являлся предковым для праславянского, а специфические черты последнего, собственно говоря, обусловившие его славянскость, развились уже в более позднее время, ближе к середине I тыс. н. э. и даже во второй его половине, причем на территории западнее и юго-западнее Поднепровья – там, где реальных славян застала отраженная в письменных источниках история.
В рамках рассматриваемой темы нельзя не сказать о потенциале популяционной генетики (или геногеографии – возможны варианты названия данной научной дисциплины, поскольку термин еще не устоялся). Именно в анализируемый период исследования в данной области, образно говоря, ворвались в контекст славяноведения [21; 22]. По нашим наблюдениям, специалисты в области славяногенеза, представляющие традиционные для славистики научные дисциплины (языкознание, историческую науку, археологию) в своём большинстве пока что сдержанно относятся к данным популяционной генетики, хотя и иногда признают её значительные возможности. Характерной здесь является позиция российского археолога и филолога Л. С. Клейна, выраженная в следующих словах: «Антропология, как и генетика (гаплогруппы) показывает, что все народы носят сильно смешанный характер, а сопоставление антропологии с археологией показывает, что преемственность культурная и генетическая часто идут разными путями» [23].
Зато, опять же, по нашему наблюдению, довольно бурное развитие популяционной генетики вызвало энтузиазм у людей, не являющихся специалистами, но активно интересующихся вопросами происхождения славян (это заметно по соответствующим Интернет-форумам и подобным им электронным ресурсам). Многие из них в достижениях данной науки видят решение застарелых проблем славяноведения (к ним, среди прочих, относятся такие, как локализация прародины славян, определение их первичного преобладающего антропологического типа, направления миграций, установление степени биологической близости между отдельными славянскими народами и степени такой же близости между славянами и неславянскими народами, соотношение гомогенности и гетерогенности в процессе происхождения того или иного славянского этноса).
Выскажем некоторые свои соображения по этому поводу. Разумеется, надо только приветствовать включение генетиков в процесс поиска ответов на животрепещущие вопросы этногенеза славян. Однако на этом пути есть серьёзные препятствия различного свойства. Во-первых, предвидим определённые затруднения когнитивного и психологического характера, заключающиеся в том, что славистам-гуманитариям тяжело воспринимать информацию совсем иного рода, имеющую естественнонаучное происхождение. По сути дела, они только могут расположить её на условной шкале «верю – не верю», ибо для восприятия во всей полноте наработок генетиков гуманитариям просто не хватает знаний. А это является препятствием для инкорпорации сведений популяционной генетики в общий контекст славяноведения.
Во-вторых, данная научная дисциплина может исследовать всего лишь биологическую преемственность между поколениями той или иной этнической общности. Но этногенез всё же в значительно большей степени процесс социально-исторический, нежели биологический (и здесь мы согласны с приведённой выше мыслью
113
БЕЛАРУСЬ У КАНТЭКСЦЕ ЕЎРАПЕЙСКАЙ ГІСТОРЫІ: АСОБА, ГРАМАДСТВА, ДЗЯРЖАВА
Л. С. Клейна). Согласно С. Е. Рассадину, первыми славянами стали преобразившиеся выходцы из этнической общности, известной по письменным источникам как галинды / голядь [15, с. 282–286]. Если это так, то получается, что потомки, имея генетическое родство с предками, уже принадлежали к другому этносу. И такой переход, пожалуй, нельзя зафиксировать средствами популяционной генетики.
Более того, в историю одного отдельно взятого рода, как показывает практика, зачастую активно вмешиваются социальные факторы – достаточно вспомнить о существовании такого архаического института, как усыновление/удочерение. Если и правда, что основной этноразличительной особенностью социальной психологии является деление на «своих» и «чужих», то, к примеру, в данном случае, оно имеет неполную корреляцию между биологическим родом и семьёй как социальным институтом.
Подводя итоги рассмотрения темы, следует отметить, что принцип междисциплинарности признаётся в рамках исследования этногенеза славян. Можно даже утверждать, что в историографии конца XX – начала XXI вв. тенденция к междисциплинарности только усиливается. Однако этот принцип понимается по-разному. Чаще всего преобладает взгляд, согласно которому специалист должен заниматься, прежде всего, исследованиями в своей области знаний, а уж потом сверять полученные результаты с данными других наук [3, с. 118; 19, с. 36]. Иногда это приводит к тому, что, несмотря на провозглашаемую приверженность принципу междисциплинарности, концепция славяногенеза выстраивается без особого учета наработок иных наук. И всё же специалисты в большинстве случаев понимают необходимость помощи других научных дисциплин и во многих случаях прибегают к аргументации, почерпнутой из недр этих дисциплин. Правда, обычно они выбирают те аргументы, которые обеспечивают непротиворечивую междисциплинарную корреляцию (проще говоря, соответствуют их концептуальным установкам).
Довольно затруднительно предложить те методы, применение которых будет содействовать более корректному применению принципа междисциплинарности. Возможно, это, как уже отмечалась в одной из наших работ, проведение консультаций между представителями различных наук со свободным обменом мнениями [1, с. 31]. Уместно также будет предложить создание авторских коллективов, включающих в себя историков, археологов, лингвистов, этнологов, антропологов, генетиков. Но, каковыми бы ни были формы взаимодействия ученых, неизменным должно оставаться уважение и доверие друг к другу, обеспечивающее плодотворность междисциплинарного диалога в процессе поиска ответов на актуальные вопросы этногенеза славян.
Список литературы
1.Литвинский, А. В. Лингвистические аргументы в археологических исследованиях этногенеза славян / А. В. Литвинский // Государства Центральной и Восточной Европе в исторической перспективе : сб. науч. ст. по материалам III междунар. науч. конф., Пинск 30 нояб. – 1 дек. 2018 г. / Полес. гос. ун-т ; под ред. Р. Б. Гагуа. – Пинск : ПолесГУ, 2018. – Вып. 3. – 416 с. – С. 26–32.
2.Трубачёв, О. Н. Этногенез и культура древнейших славян: Лингвистические исследования / О. Н. Трубачёв. – М. : Наука, 2003. – 489 с.
3.Щукин, М. Рождение славян. Из истории вопроса. Два пути ретроспективного поиска / М. Щукин // Стратум. Структуры и катастрофы. – СПб. : Нестор, 1997. – С. 110–147.
4.Шнирельман, В. Междисциплинарный подход и этногенез [Электронный ресурс] / В. Шнирельман // Феномен междисциплинарности в отечественной этнологии / под ред. Г. А. Комаровой. – М. : ИЭА РАН, 2016. – С. 258–284. – Режим доступа: http://генофонд.
рф/?page_id=8463 . – Дата доступа: 17.08.2019.
5.Curta, F. The Making of the Slavs: History and Archaeology of the Lower Danube Region, c. 500–700. (Cambridge Studies in Medieval Lifeand Thought, Fourth Series) / F. Curta. – Cambridge ; New York : Cambridge University Press, 2001. – 466 p.
6.Иванов, В. В. Исследования в области славянских древностей. Лексические и фразеологические вопросы реконструкции текстов / В. В. Иванов, В. Н. Топоров. – М. : Наука, 1974. – 342 с.
7.Иванов, С. А. Откуда начинать этническую историю славян? (По поводу нового труда польских исследователей) / С. А. Иванов // Советское славяноведение – 1991. – № 5 – С. 3–13.
8.Иванов, С. А. «В тени Юстиниановых крепостей»? Ф. Курта и парадоксы раннеславянской этничности / С. А. Иванов // Studia Slavica et Balcanica Petropolitana = Петербургские славянские и балканские исследования – СПб., 2008. – № 2 (4). – С. 5–12.
9.Шувалов, П. В. Изобретение проблемы (по поводу книги Флорина Курты) / П. В. Шувалов // Studia Slavica et Balcanica Petropolitana = Петербургские славянские и балканские исследования – СПб., 2008. – № 2 (4). – С. 13–20.
10. Свод древнейших письменных известий о славянах. Т. І (І–VI вв.). – Изд. 2-е, испр. – М. : Изд. фирма «Восточная литература» РАН,
1994. – 472 с. : карты.
11. Свод древнейших письменных известий о славянах. Т. ІІ (VIІ–IX вв.). – М. : Изд. фирма «Восточная литература» РАН, 1995. – 590 с. : карты, cхемы.
12. Kazanski, M. Les Slaves. Les origines (Ier – VIIe siècle après J.-C.) / M. Kazanski. – Paris : Errance, 1999. – 159 p.
13. Мачинский, Д. А. К вопросу о территории обитания славян I–VI вв. / Д. А. Мачинский // АСГЭ. – 1976. – Вып. 17. – С. 82–100.
14. Носевич, В. Истоки славянства / В. Носевич // Основные вехи этногенеза белорусов [Электронный ресурс]. – 2010. – Режим доступа: http://vln.by/node/176. – Дата доступа: 26.02.2012.
15. Рассадин, С. Е. Первые славяне. Славяногенез / С. Е. Рассадин. – Минск : Бел. экзархат, 2008. – 288 с. 16. Баран, В. Д. Давні слов’яни / В. Д. Баран. – Київ : Альтернативи, 1998. – 336 с.
17. Загорульский, Э. М. Славяне: происхождение и расселение на территории Беларуси / Э. М. Загорульский. – Минск : БГУ, 2012. – 367 с. 18. Лебедев, Г. С. Археолого-лингвистическая гипотеза славянского этногенеза / Г. С. Лебедев // Славяне. Этногенез и этническая исто-
рия (междисциплинарные исследования) : межвуз. сб. науч. ст. / науч. ред. А. С. Герд, Г. С. Лебедев. – Л. : Изд-во Ленингр. ун-та, 1989. –
С. 105–115.
19. Седов, В. В. Славяне: историко-археологическое исследование / В. В. Седов. – М. : Языки славянской культуры, 2002. – 624 с. : ил. 20. Топоров, В. Н. Лингвистический анализ гидронимов Верхнего Поднепровья / В. Н. Топоров, О. Н. Трубачёв. – М. : Изд-во АН
СССР, 1962. – 271 с., карты.
21. Балановский, О. Как складывался генофонд славян и балтов. Реконструкция генетической и лингвистической истории балтославянских популяций [Электронный ресурс] / О. Балановский, Н. Маркина. – Режим доступа: http://генофонд.рф/?page_id=4440. – Дата доступа: 16.08.2019.
114
СУЧАСНЫЯ ГІСТАРЫЯГРАФІЯ І КРЫНІЦАЗНАЎСТВА: НОВЫЯ ПАДЫХОДЫ, КРЫНІЦЫ, МЕТАДЫ Ў ВЫВУЧЭННІ ГІСТОРЫІ ЕЎРОПЫ І БЕЛАРУСІ
22.Балановский, О. Генофонд славян – единство в многообразии. Реконструкция генетической и лингвистической истории балтославянских популяций (краткий вариант текста) [Электронный ресурс] / О. Балановский, Н. Маркина. – Режим доступа: http://генофонд.
рф/?page_id=4507 . – Дата доступа: 16.08.2019.
23.Клейн, Л. Происхождение славян, версия биохимическая [Электронный ресурс / Л. Клейн // Российский археологический ежегодник. – 2015. – № 5 – С. 651–664. – Режим доступа: http://генофонд. рф/?page_id=500. – Дата доступа: 16.08.2019.
Александр Владимирович Литвинский, Барановичский государственный университет, г. Барановичи, Республика Беларусь.
Aliaksandr Litvinski
Baranovichi State University, Baranovichi, The Republic of Belarus
e-mail: litvinski@inbox.ru
INTERDISCIPLINARITY AS A PRINCIPLE OF RESEARCH ON THE ETHNOGENESIS OF THE SLAVS: MAIN POSITIONS IN THE HISTORIOGRAPHY OF THE LATE XX – EARLY XXI CENTURIES
This article discusses the problem of scientific interdisciplinary interaction in the study of the ethnogenesis of the Slavs. The period of the end of the 20th – beginning of the 21st centuries was selected for analysis. The main methodological positions of leading historians, archaeologists, linguists in the context of this problem are described. Various options for the application of this principle in significant works published over the specified period are shown. The position of the author of the article on the considered range of issues of the origin of the Slavs is expressed.
Keywords: Slavs, ethnogenesis, methodology, interdisciplinarity, concept, historiography.
УДК 303.446.4(476)(420)(73)
А. Д. Дудько ПРОБЛЕМЫ ИЗУЧЕНИЯ БЕЛОРУСОВЕДЕНИЯ В США: ТРАДИЦИИ И ПЕРСПЕКТИВЫ
Представлен анализ историографической традиции и источников по истории становления зарубежного белорусоведения в США в послевоенный период. Историографический анализ показывает, что на сегодняшний день в белорусской историографии и белорусоведении отсутствует системно-аналитическое исследование, посвященное данному феномену. Источниковая база исследуемой проблемы в достаточной степени представительна. На основе ее изучения делаются предварительные выводы, характеризующие меру изученности проблемы, специфику основных комплексов источников, с помощью которых проводится историко-культурологическая реконструкция исследуемой темы, намечается круг основных проблемных вопросов, решение которых позволит создать целостную картину становления белорусоведения в США.
Ключевые слова: зарубежное белорусоведение, белорусоведение в США, белорусская диаспора, университетские и академические центры, историография и источники проблемы, белорусские общественные организации.
В условиях современной международной обстановки особое видение Беларуси в общественном представлении мирового сообщества приобретает особую роль. В этом контексте изучение истории зарубежного белорусоведения является актуальным. Оно делает возможным получение полезной информации для формирования научно-обоснованной культурной политики между США и Беларусью. Научная актуальность проблемы обусловлена и слабой разработанностью тематики в белорусской и американской историографии и культурологии второй половины XX – начала XXI вв.
Конечной целью такого исследования является изучение и выявление специфики процесса зарождения и формирования белорусоведения в США в 50-е гг. XX – начале XXI вв., которые рассматриваются на фоне социокультурного и политического контекстов взаимоотношений Беларуси с этой страной в указанный период.
История формирования белорусоведения в США выборочно отражена в отечественной и зарубежной исследовательской традиции. Выделяется небольшое число работ по сопряженной тематике, раскрывающих социально-политический и культурный контекст международных культурных и научных связей Беларуси со странами Западной Европы и США 80-х гг. XX – начала XXI вв. Это исследования Л. Власовой, Н. Воробей, О. Голубовича, А. Егорова, Я. Запрудника, В. Михнюка, В. Кипеля, Л. Короленок, Д. Кривошея, А. Ледневой, В. Меньковского, А. Розанова, Г. Сергеевой, В. Шадурского, Л. Языкович [1, c. 17–39]. Стоит отметить, что работ, специально посвященных данной проблеме, за исключением статей А. Ледневой, Г. Сергеевой и Л. Языкович, на сегодняшний момент практически нет.
Работа с библиографическими источниками и Интернет-ресурсами показывает, что исследование проблемы может строиться на весьма представительной и разнообразной источниковой базе. В группе опубликованных источников, изданных в Республике Беларусь и имеющих первостепенное значение для ее исследования, стоит выделить публикации и интервью белорусских послов в США – В. Цепкало, А. Мартынова, руководителей дипломатических представительств США в Республике Беларусь 90-х гг. XX – начала XXI вв. Вопросы двухсторонних контактов (в том числе научных и культурных) отражены в многотомном издании «Знешняя палітыка Беларусі» [2].
В США в 90-е гг. XX – начале XXI вв. белорусская проблематика достаточно часто была предметом внимания ведущих СМИ этой страны, что обуславливалось сложным и противоречивым характером политических взаимоотношений США с Беларусью со второй половины 90-х гг. XX в. и интересом к харизматичной личности первого Президента Беларуси А. Г. Лукашенко (газеты «Нью-Йорк таймс», «Вашингтон пост», «Нью-Йорк Геральд Трибьюн»; журналы «Дипломат», «Экономист», «Таймс», «Форбс», «Белорусская хроника» и др.). Проблематика белорусско-американских культурных и научных связей вызывала интерес периодической печати Беларуси (газеты «Звязда», «Советская Беларусь», «Рэспубліка», «Голас Радзімы», «ЛіМ», «Веды»,
115
БЕЛАРУСЬ У КАНТЭКСЦЕ ЕЎРАПЕЙСКАЙ ГІСТОРЫІ: АСОБА, ГРАМАДСТВА, ДЗЯРЖАВА
«Культура»; журналы «Беларуская думка», «Беларускі гістарычны часопіс»; периодические научные издания Национального научно-просветительского центра им. Ф. Скорины «Беларусіка = Albarutheniсa», «Кантакты і дыялогі» и др.). Публикуемая информация, помимо субъективных оценок авторов статей и интервьюируемых деятелей культуры и внешнеполитических ведомств Беларуси и США, содержала и обнародованные официальные дипломатические документы юридического характера, на основе которых в 90-е гг. XX – начале XXI вв. создавались «правовые рамки» международных отношений этих стран в сфере культурного и научного сотрудничества. Данная информация дополняется архивными источниками из фондов правительственных и научных учреждений, непосредственно связанных с реализацией культурной политики в сфере международных отношений (Министерство иностранных дел Беларуси, Госдепартамент США, Министерства культуры и образования, Национальная академия наук Республики Беларусь, Национальная академия США). Хранящиеся в фондах белорусских архивов документальные коллекции по периоду 70–80-х гг. XX в. добавляют новую, ценную информацию. В первую очередь, заслуживают внимания документы Национального архива Республики Беларусь (фонд МИД БССР, фонд Белорусского общества дружбы и культурных связей с зарубежными странами). Постсоветский период в истории культурных и научных связей этих государств наиболее представительно отражен в фондах МИД Республики Беларусь (документы посольств Республики Беларусь в США: отчеты, аналитические записки, справки, переписка по проблемам межкультурного сотрудничества). К сожалению, в силу специфики архива МИД Республики Беларусь, эти документы на сегодняшний день доступны исследователю в очень ограниченном количестве. Сегодня можно выделить фонды тех университетов и научнокультурных центров Беларуси, в которых сотрудничество с академическим сообществом США приобретает достаточно конкретный и предметный характер (БГУ, ННПЦ им. Ф. Скорины, БГПУ им. М. Танка, МГЛУ, ГрГУ им. Я. Купалы и др.).
В США интерес к истории и культуре Беларуси в 90-е гг. XX – начале XXI вв. проявляли слависты Русского и Украинского исследовательского институтов Гарвардского университета, Квинз Колледжа Нью-Йоркского городского университета, Стэнфордского университета, Калифорнийского университета, Чикагского университета, Белорусского института науки и искусств (БІНІМ), Отделов славянских рукописей и манускриптов Библиотеки Конгресса США и Нью-Йоркской публичной библиотеки. Отдельным видом источников, дающим расшифровку мотивации деятельности исследовательских учреждений, где так или иначе изучалась белорусоведческая проблематика, являются изданные в 90-е гг. XX – начале XXI вв. мемуары активных деятелей белорусской диаспоры США, которые играли существенную роль в формировании интереса американской научной общественности к истории культуры Беларуси (В. Кипель [3], Я. Запрудник [4], В. Тумаш, М. Белямук, Е. Калубович [5]. Особую ценность среди рассматриваемых источников, на наш взгляд, имеют материалы историографического характера – работы историков, литературоведов, филологов и искусствоведов США 50-х гг. XX – начала XXI вв., в исследованиях которых белорусская проблематика занимала важное место (Я. Запрудник, В. Тумаш, Л. Окиншевич, В. и З. Кипели, М. Белямук, З. Когут, С. Плохий, Д. Марплс, Р. Шпарлюк, Н. Вакар, И. Любачко, Т. Снайдерс и др.). В их работах затронуты проблемы этнополитической истории Беларуси, особенности исторического процесса на белорусских землях. В них находят отражение оценки, основанные на результатах персональных исследований по отдельным ключевым аспектам истории белорусской культуры (белорусская ментальность, выдающиеся деятели белорусской культуры, их место в становлении этнополитического и исторического сознания белорусов, роль христианских конфессий в формировании системы ценностей белорусского этноса, значимость политического фактора в судьбе белорусского народа и его культуры.
Интерес в качестве источников представляют белорусские коллекции в библиотеках, архивах, образовательных учреждениях США. В Вашингтоне, в Национальном Архиве, хранятся материалы, предоставленные польскими дипломатическими ведомствами, о подпольных движениях в Западной Беларуси. В архивах Джорджтаунского университета, в основании которого сыграл важную роль отец Франтишек Деружинский из Орши, имеются картины, вывезенные из Полоцкой академии 160 лет тому назад. В иезуитских архивах г. Балтимора сохранилась переписка о. Ф. Деружинского с соотечественниками. В Институте Пилсудского в Нью-Йорке можно найти материалы, связанные с Белорусской Военной Комиссией, с деятельностью А. Гаруна. В Бахметьевском архиве Колумбийского университета хранятся материалы дореволюционного минского губернатора, что также служит важным источником для проведения исследований по истории Беларуси. Институт Еврейских исследований в Нью-Йорке содержит материалы о евреях Беларуси, Второй мировой войне на территории нашей страны, некоторые источники по Западной Беларуси в межвоенный период. В экспозиции Музея иммиграции на Элис-Айленд имеются паспорта БНР, по которым в Америку приехали белорусские иммигранты. В библиотеках Чикаго и Кливленда хранятся иммиграционные архивы о довоенной и дореволюционной белорусской иммиграции. В Стенфорде (штат Калифорния) при Университете есть Гуверовский институт, где хранятся материалы, посвященные эмиграции (фонд Б. Николаевского, документы Ю. Соболевского, И. Касяка), а также материалы о жизни в Западной Беларуси. При университете Миннесоты создан архив иммиграции, где также имеются ценные документы по белорусской эмиграции – частные архивы В. Пануцевича, Ю. Соболевского, В. Жук-Гришкевича). Архив Православной церкви Америки (Лонг Айленд) имеет интересные материалы о церковных организациях иммигрантов-выходцев из белорусских губерний. В Университете Массачусетса хранятся этнографические материалы, собранные в межвоенный период в Полесье польским исследователем Ю. Абрембским. Ценный материал представляют архивы Белорусско-американской
116
СУЧАСНЫЯ ГІСТАРЫЯГРАФІЯ І КРЫНІЦАЗНАЎСТВА: НОВЫЯ ПАДЫХОДЫ, КРЫНІЦЫ, МЕТАДЫ Ў ВЫВУЧЭННІ ГІСТОРЫІ ЕЎРОПЫ І БЕЛАРУСІ
ассоциации в Нью-Йорке и Кливленде, Белорусского конгрессового комитета Америки в Нью-Джерси, собрания документов при белорусских церквях в США. Самым крупным хранилищем белорусских книг является сегодня Библиотека Конгресса и Нью-Йоркская публичная библиотека. Благодаря активным деятелям белорусской зарубежной эмиграции В. и З. Кипель в эти учреждения было передано несколько тысяч белорусских эмигрантских изданий. Редкие книги имеются также в Библиотеке Батлер при Колумбийском университете, а также в университете Индианы в Блумингтоне. Значительные коллекции белорусских книг позднего времени имеются практически во всех университетах, где существуют кафедры славистики [6, c. 14].
Первоначальное рассмотрение имеющейся небольшой историографической, исследовательской традиции по анализируемой проблеме позволяет нам говорить об отсутствии в историческом отечественном и зарубежном белорусоведении ее систематизирующего, обобщающего изучения.
Анализ литературы и опубликованных источников показывает, что белорусская диаспора в США является наиболее крупной и влиятельной среди белорусских диаспор Запада. По различным подсчетам, к началу ХХI в. на североамериканском континенте проживало от 400 до 500 тыс. белорусов разных поколений. Эта диаспора формировалась на протяжении всего ХХ в. и продолжает активно пополняться в начале ХХI в. [7, c. 134–135; 8, c. 280–288].
Вконсолидации белорусов в США особенную роль играла церковь. Она стала самой понятной формой социальной организации, позволяла сохранить менталитет, язык и традиции белорусской национальной культуры. Именно поэтому многие организации и объединения белорусов-эмигрантов возникали преимущественно при церквях, где велась культурно-просветительская работа, создавались библиотеки, школы для детей эмигрантов, выходили периодические издания [8, c. 280–288; 9, c. 226–228].
В50–70-е гг. ХХ в. у белорусских эмигрантов в Америке сложилась система начальных школ, в организации которых помогала помещениями и преподавателями церковь. Позднее эти школы стали составной частью общественно-культурных центров в США. Курс обучения включал общеобразовательные предметы на белорусском языке, религиозное, эстетическое и культурное воспитание. Внимание уделялось подготовке и изданию учебников и пособий. Так, в 1958 г. белорусская школа в Чикаго издала свою первую книгу «Падручнік для чытання ў другім класе». Составителем ее выступил В. Пануцевич. В 1959 г. он издал для первоклассников «Першую чытанку». В 1961 г. парафиальный комитет православной церкви им. Св. Ефросиньи
Полоцкой в г. Саут-Ривер (штат Нью-Джерси) переиздал «Беларускі лемантар» А. Радкевича. В 1966 г. Ю. Станкевич составил и издал в Нью-Йорке «Падручнік беларускай мовы для ІІ класа: правапіс і развіццё мовы», а в 1968 г. в Кливленде – учебник «Кароткі агляд гісторыі Беларусі». По инициативе В. Жук-Гришкевича в 1973 г. при Белорусском институте науки и искусств был создан Фонд белорусских учебников [2].
Для национально-ориентированной части эмигрантов, как ответ на потребность в средствах высказывания своих взглядов на белорусское присутствие в мире, издавались общественно-политические газеты, журналы, брошюры. Они помогали эмигрантам поддерживать контакты, освещать свою политическую и культурнопросветительскую деятельность, высказывать свои личные позиции в отношении текущих общественнополитических, исторических и культурных событий. Наибольшее количество таких изданий появилось именно
вСеверной Америке. Наиболее влиятельным эмигрантским изданием среди них стала газета «Беларус», которая с 1954 г. до 2010 г. выходила в Нью-Йорке [10, c. 293–295].
Начиная с 90-х гг. ХХ в., культурное наследие белорусских эмигрантов входит в социально-культурный контекст нашей страны, когда после провозглашения независимости Беларуси стало очевидным, что без него белорусская культура будет неполной. В Национальной библиотеке Беларуси был создан фонд «Белорусское зарубежье», а в Белорусском государственном архиве-музее литературы и искусства – тематический комплекс фондов из архивного наследия деятелей белорусской эмиграции. Исследователям и читателям Беларуси стали доступны научные труды В. Тумаша, Я. Запрудника, Я. Станкевича, В. и З. Кипель, Е. Калубовича; художественные произведения Н. Арсеньевой, В. Отважного, К. Акулы, Ю. Витьбича, А. Соловья, М. Седнева, Я. Юхновца. Огромную ценность имеют библиографические справочники В. и З. Кипель, Н. Панькова, В. Тумаша, без которых невозможно разобраться в богатом наследии, созданном белорусской культурой зарубежья.
Во второй половине ХХ в. белорусы США создали достаточно успешно действующие (в основном – на общественных началах) научные центры. Наиболее значимые из них – Белорусский институт науки и искусств, основанный в 1951 г. в Нью-Йорке с целью объединения ученых-белорусоведов, писателей и деятелей культуры и искусства. Институт проводил многочисленные конференции и круглые столы, посвященные памятным датам белорусской истории и культуры, занимался издательской деятельностью, создал богатую белорусоведческую информационно-справочную библиотеку. Он заложил традицию сборов архивов белорусских политических деятелей, ученых и писателей [11, c. 17–18].
Научная деятельность белорусских эмигрантов существенно активизировалась с конца 50-х гг. ХХ в., когда
вкультурной политике США на смену теории «плавильного котла» приходит концепция так называемого «цветного ковра». Конгресс США ежегодно выделяет средства на изучение истории эмиграции и ее современного положения. В США для координации деятельности по сохранению и использованию культурного наследия национальных групп в 1956 г. была основана Национальная конфедерация американских этнических групп. Белорусские организации вошли в эту Конфедерацию с 1960 г. Во многих штатах сегодня существуют этнические советы, которые занимаются вопросами образования, культуры, социального развития националь-
117
БЕЛАРУСЬ У КАНТЭКСЦЕ ЕЎРАПЕЙСКАЙ ГІСТОРЫІ: АСОБА, ГРАМАДСТВА, ДЗЯРЖАВА
ных групп. Первый из них был создан в штате Нью-Джерси, в разные годы возглавляемый В. Кипелем, В. Дудко, Л. Шурак. В 1973 г. группа белорусов, украинцев и словаков основала в штате Мериленд Восточноевропейскую академическую ассоциацию, которая предприняла немало усилий для защиты национальнокультурных интересов американцев славянского происхождения. Белорусы вместе с представителями других национальностей инициировали создание Американского музея эмиграции и этнического центра культуры в Нью-Браунсуике. С 1980 г. в Нью-Йорке существует Совет славянского наследия в Америке, с которым сотрудничают Белорусско-американская ассоциация, Белорусский институт науки и искусства, Организация белорусско-американской молодежи [12, c. 156–162].
C начала ХХІ в., несмотря на ослабление деятельности центров «старой» послевоенной эмиграции, что во многом было связано с уходом из жизни ее представителей, произошел определенный перелом интереса к Беларуси среди университетских и академических кругов США. Так, в 2006 г. вице-президентом Юго-Западного Колледжа Эндрю Шепардом и бывшим послом США в Беларуси Дэвидом Суорцем были подписаны документы об основании Центра белорусских исследований (CBS). Сегодня директором Центра является доктор М. Паула Сурвилла. Создание данной организации – совместная инициатива Юго-Западного Колледжа США и Фонда Европейского гуманитарного университета. При создании Центра планировалось, что он станет ведущей площадкой для проведения белорусских исследований в США, где будут собираться исследователи, студенты, представители белорусской диаспоры, государственных и общественных объединений, университетов, библиотек, имеющих интерес к нашей стране; будут организовываться академические стажировки на базе Колледжа, осуществляться публикация научных трудов, разработаны курсы для американских студентов, посвященные Беларуси [13, c. 2]. Сегодня Центр практикует программу «Приглашенный ученый», в рамках которой белорусским исследователям предоставляется возможность получить педагогический опыт посредством подготовки и проведения курсов по Беларуси. Сотрудники Центра также внесли значительный вклад в развитие ее архивной коллекции. Центр белорусских исследований совместно с Юго-Западным колледжем инициировали магистерскую программу «Лидерство в белорусских исследованиях», предназначенную для студентов из Беларуси. Одним из условий обеих этих программ является возвращение ученых и студентов в Беларусь. Этот аспект, в дополнение к белорусской специфике программ, отличает его от работы других институтов [14].
В2015 г. бывшими членами Белорусско-американской ассоциации был создан Белорусский институт Америки – некоммерческая организация, ориентированная на развитие и поддержку исследовательских, аналитических и общественных инициатив и расширение знаний о Беларуси в Америке и за рубежом. Миссия института – создание и поддержка академического и экспертного сообщества по белорусским вопросам в США
иза рубежом, а также создание стабильной платформы для расширения прав и возможностей, общения и интеллектуального обмена между исследователями и специалистами обеих стран [14]. В 2016 г. Белорусский институт Америки совместно с немецким фондом Маршалла США создал в Вашингтоне конференцию по Беларуси, которая стала платформой для обмена мнениями и идеями, установления неформальных контактов и выработки новых инициатив и проектов, связанных с Беларусью. Предполагается, что в ней примет участие широкий круг исследователей и экспертов, политиков и чиновников, представителей гражданского общества и других заинтересованных в Беларуси сторон [15].
Внастоящее время в США действуют также Белорусский комитет Конгресса Америки, Белорусскоамериканская ассоциация, Белорусско-американская ассоциация женщин и Белорусско-американская молодежная организация [16]. Поддерживая определенный интерес к культуре Беларуси, эти общественные организации, однако, не оказывают существенного влияния на создание сбалансированного образа Беларуси в университетской среде Америки.
Подводя итоги культурно-просветительской и научно-исследовательской деятельности белорусской диаспоры в США, следует отметить, что большое влияние на восприятие и осмысление в этой стране белорусской истории и культуры оказал социально-политический и культурный контекст эпохи после окончания Второй мировой войны. В 50–70-е гг. ХХ в. он был связан и с атмосферой холодной войны между СССР и западными государствами. В 90-е гг. ХХ – начале ХХI вв. – с распадом СССР и появлением суверенного государства Республики Беларусь. В первый период белорусоведение в США развивалось на североамериканском континенте в значительной степени в рамках политизированного направления – советологии, когда активное финансирование и формулировки задач исследования во многом определялись в рамках «Гарвардского проекта» такими организациями, как ЦРУ, ФБР, Госдепартамент США [17]. Период 90-х гг. ХХ – начала ХХI вв. отмечен началом формирования особого белорусоведческого направления в академической среде США. Однако на сегодняшний день в университетских центрах этого государства отсутствуют специальные кафедры в рамках факультетов восточноевропейской истории и славистики.
Белорусская диаспора США во второй половине ХХ в. заложила первоначальные традиции научного белорусоведения в этой стране и выступила главным организатором системных знаний о Беларуси, ее политике и культуре. Однако воздействие роли посредника и транслятора этого знания оказалось недостаточным для институционального оформления белорусоведения в системе американской славистики, в отличие от украинского или российского факторов. Причины такого явления – не только разновеликость субъектов интересов прагматичной американской геополитики: России, Украины и Беларуси, но и недостаточно активная культурная политика Беларуси, проводимая на североамериканском континенте.
118
СУЧАСНЫЯ ГІСТАРЫЯГРАФІЯ І КРЫНІЦАЗНАЎСТВА: НОВЫЯ ПАДЫХОДЫ, КРЫНІЦЫ, МЕТАДЫ Ў ВЫВУЧЭННІ ГІСТОРЫІ ЕЎРОПЫ І БЕЛАРУСІ
Список литературы
1.Карев, Д. В. Зарубежное белорусоведение XVI – начала XXI вв.: основные этапы и проблемы становления и развития / Д. В. Карев, А. Д. Дудько. – Гродно : ЮрСаПринт, 2016. – 139 с.
2.Знешняя палітыка Беларусі : сб. дакументаў і матэрыялаў. Т. 5 (верасень 1945 г. – 1975 г.) / склад. У. М. Міхнюк [і інш.]. – Мінск :
БДУ, 2002. – 343 с.
3.Кіпель, В. Беларусы ў ЗША / В. Кіпель. – Мінск : Беларусь, 1993. – 352 с.
4.Запруднік, Я. Беларусь на гістарычных скрыжаваннях / Я. Запруднік. – Мінск : ВЦ «Бацькаўшчына» : Бел. фонд Сораса, 1996. –
264 с.
5.Юрэвіч, Л. Мемуары на эміграцыі: Крыніцазнаўчае дасьледаваньне / Л. Юрэвіч. – Мінск : Бел. кнігазбор, 2005. – 332 с.
6.Зайка, В. Беларускія зборы ў ЗША і Канадзе / В. Зайка // Беларус. – 2003. – № 483. – С. 14.
7.Кіпель, В. Беларуская эміграцыя: аналітычныя аспекты / В. Кіпель // Другі і Трэці з’езды беларусаў свету : матэрыялы і дакументы / уклад. А. Макоўская. – Мінск, 2004. – С. 134–135.
8.Языковіч, Л. Рэлігійнае жыццё беларускай эміграцыі / Л. Языковіч // Беларусіка = Albaruthenica. Кн. 2 : Фарміраванне і развіццё
нацыянальнай самасвядомасці беларусаў : матэрыялы Міжнар. навук. канф., Маладзечна, 19–20 жніўня 1992 г. / рэдкал. : А. Анціпенка [і інш.]. – Мiнск : ННАЦ імя Ф. Скарыны, 1992. – С. 280–288.
9. Языковіч, Л. Беларускі рэлігійны друк на эміграцыі як крыніцапа гісторыі беларускай дыяспары / Л. Языковіч // Замежная архіўная беларусіка : матэрыялы міжнар. навук. канф., Мінск, 25–26 крас. 1996 г. / рэд. У. М. Міхнюк. – Мінск : БелНДІДАС, 1998. – С. 226–228.
10.Жук-Грышкевіч, Р. Роля беларускай эміграцыі ў Канадзе / Р. Жук-Грышкевіч // Беларусіка = Albaruthenica. Кн. 6. Ч. 2 : Беларусь паміж Усходам і Захадам / рэд. Ул. Конан [і інш.]. – Мінск : ННАЦ імя Ф. Скарыны, 1997. – С. 293–295.
11.Запартыка, Г. В. Архівы беларускай эміграцыі / Г. В. Запартыка // Замежная архіўная беларусіка / пад рэд. У. М. Міхнюк. – Мінск : БелНДІДАС, 1998. – С. 17–18.
12.Ляднева, А. Нацыянальнае ў шматкультурным жыцці беларусаў далёкага замежжа / А. Ляднева // Культура беларускага замежжа : Кн. 3 / пад рэд. А. Сабалеўскага. – Мінск : Навука і тэхніка, 1998. – С. 156–162.
13.Радыё Свабода. Цэнтр беларускіх даследаваньняў у ЗША // Беларус. – 2006. – № 524. – С. 2.
14.About the Centre for Belarusian Studies. Our Mission [Electronic resource]. – Mode of access: http://belarusiancenter.org/about-the- center/our-mission. – Date of access: 11.07.2019.
15.Belarusian Institute of America. About us [Electronic resource]. – Mode of access: http://belarusianinstitute. org/about-us/. – Date of access: 11.07.2019.
16.Kipel V. Belarusan Americans. Overview [Electronic resource] // Multicultural America: World Culture Encyclopedia. – Mode of access: https://www.everyculture.com/multi/A-Br/Belarusan-Americans.html. – Date of access: 11.07.2019.
17.Кодин, Е. В. «Гарвардский проект» / Е. В. Кодин. – М. : РОССПЭН, 2003. – 208 с.
Анастасия Дмитриевна Дудько, Гродненский государственный университет имени Янки Купалы, г. Гродно, Республика Беларусь.
Anastasia Dud’ko
Yanka Kupala State University of Grodno, Grodno, The Republic of Belarus
e-mail: anastakareva@yandex.by
PROBLEMS OF RESEARCH ON BELARUSIAN STUDIES IN THE USA: TRADITIONS AND PROSPECTS
The article is devoted to the analysis of the historiographical tradition and sources on the history of the formation of foreign Belarusian studies in the USA in the post-war period. The historiographical analysis reveals the absence of systematic and analytical study devoted to this phenomenon in modern Belarusian historiography and Belarusian studies. The source base of the investigated problem is sufficiently representative. Based upon the study of these sources, preliminary conclusions are drawn. They characterize the degree of knowledge on the problem, the specifics of the main groups of sources, with the help of which historical and cultural reconstruction of the problem examined is carried out. A circle of main objectives is outlined, the solution of which allows to create a comprehensive picture of the formation of Belarusian studies in the United States.
Keywords: foreign Belarusian studies, Belarusian studies in the USA, Belarusian diaspora, university and academic centers, historiography and sources of the problem, Belarusian non-governmental organizations.
УДК 94(430)“1950/1980”
Е. Г. Антончик
БЕЛОРУССКО-ГЕРМАНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В ОБЛАСТИ КУЛЬТУРЫ И НАУКИ КАК ФАКТОР ФОРМИРОВАНИЯ БЕЛОРУСОВЕДЕНИЯ В ГДР В 50–80-е гг. ХХ в.
Намечены основные направления белорусско-германских отношений в области культуры и науки в заданный период, определяется их влияние на формирование белорусоведения в ГДР. На основании изучения опубликованных и архивных источников Беларуси автор анализирует роль институтов и центров славистики в развитии лингвистической и литературоведческой проблематики белорусоведения в данный период в ГДР. Автор выявляет персоналии ведущих славистов ГДР, внесших вклад в зарождение и развитие культуры Беларуси, выявляет основные темы их научных интересов.
Ключевые слова: белорусско-германские отношения, белорусоведение, ГДР, славистика.
Провозглашение независимости Республики Беларусь открыло новый этап в исследовании белорусской истории, культуры, в переосмыслении и переоценке многих событий. Самыми актуальными для нашей страны на сегодняшний день являются вопросы сотрудничества с зарубежными странами, поиск своего места в мировом культурном пространстве. Важное научное и практическое значение приобретают вопросы зарубежных культурных связей Беларуси и ГДР в период 50–80-х гг. ХХ века. Следовательно, цель данной статьи заключается в раскрытии влияния этого фактора на процесс становления белорусоведения в ГДР и его развитие в культурном и научном контекстах.
Раздел Германии на ФРГ и ГДР в 1949 г., строительство социализма в ГДР создало предпосылки для активизации международного сотрудничества. БССР была не исключением. Но основное внимание уделялось в
119
БЕЛАРУСЬ У КАНТЭКСЦЕ ЕЎРАПЕЙСКАЙ ГІСТОРЫІ: АСОБА, ГРАМАДСТВА, ДЗЯРЖАВА
основном политической и экономической сторонам процесса взаимоотношения немецкоязычного и восточнославянского миров. В большинстве исследований белорусская тематика не рассматривалась в качестве отдельного объекта исследования, а звучала лишь в контексте изучения истории современной Литвы, России или Украины.
Вотечественной исторической науке нет специальных работ, в которых бы содержался анализ немецкой историографии по вопросу развития белорусоведения в ГДР, начиная с периода образования и до упадка государства. Можно назвать лишь небольшое число работ, раскрывающих социально-политический и культурный контекст международных культурных и научных связей Беларуси с восточногерманскими территориями (исследования В. Шадурского, С. Войтовича, Г. Горанского, В. Жукова, Н. Воробья и др.) [1]. Комплексному исследованию участия Белорусской ССР в сотрудничестве Советского Союза с социалистическими странами (до 70-х годов) посвящена коллективная монография С. Д. Войтовича, Н. С. Воробья, В. С. Толстого [2]. В ней на конкретном фактическом материале раскрыты основные направления общественно-политического, экономического и культурного сотрудничества Белорусской ССР и ГДР. В монографии Г. Г. Сергеевой раскрываются основные направления общественно-политического, экономического и культурного сотрудничества Белорусской ССР и ГДР [3].
Анализ работ историков и культурологов ГДР по различным вопросам изучения культуры Беларуси проводили Д. Кривошей, В. Космач, В. Шадурский, М. Стрелец, М. Лебедь, с. Соколовский и другие. Критический анализ работ западногерманских историков и культурологов по различным вопросам восточноевропейских исследований проводили Д. Кривошей, В. Шадурский, с. Новиков, М. Стрелец, М. Лебедь [4].
Важное место в исследованиях ГДР занимала критика западногерманской историографии по славистической тематике (Б. Спиру, Ф. Х. Генцен, Э. Вольфграм и др.), изучение немецко-русских (Б. Видера, К. Грау и др.) и немецко-советских (Л. Штерн, А. Норден, Г. Розенфельд и др.) немецко-польских (И. Калиш, В. Базлер, И. Май и др.), немецко-чешских (Г. Пейкерт, К. Оберман и др.) отношений, русско-немецких научных связей (Э. Винтер, И. Тецнер, Г. Морман и др.). Значителен вклад славистов ГДР в изучение древней славянской топонимики (Р. Траутман, Р. Фишер, Э. Айхлер), в исследование славянско-немецких, в первую очередь руссконемецких, литературных связей (Г. Цигенгайст, Г. Гразгоф, Х. Рааб, Э. Рейснер, Э. Винтер и др.) и др. [5].
Таким образом, несмотря на определенное внимание отечественных и зарубежных исследователей к данному вопросу, комплексные работы, рассматривающие проблему изучения культуры Беларуси в ГДР, отсутствуют.
Изученные нами архивные материалы из государственных архивохранилищ Республики Беларусь – документы Центрального научного архива НАН Беларуси [6, ф. 3683, л. 395], Национального архива Республики Беларусь [7] подтверждают фактическое отсутствии полноценных культурных и научных связей между БССР и ГДР до 1970-х гг.
Первые контакты в сфере науки и культуры появились в период IV Международного съезда славистов, который проходил в Минске [6, ф. 13, д. 200, л. 5–10, 14]. На съезде довольно ощутимо звучала белорусская тематика учеными-славистами БССР (П. Глебкой, М. Судником, В. Борисенко, В. Перцевой, А. Коршуновой, Н. Гринблатом, Н. Алексютовичем, А. Адамовичем и др.) [6, ф. 13, д. 200, л. 22, 26, 36, 39]. Уже в 60-е–70-е гг. особую роль в развитии научных, исследовательских связей сыграл Белорусский государственный университет. В отчете БГУ за 1964/1965 учебный год отмечалось, что научные работники активно участвуют в научных конференциях, симпозиумах за пределами Беларуси, в том числе за рубежом [7]. Это позволило шире развернуть исследования. В 1967 году БГУ заключил договор о сотрудничестве с Йенским университетом имени Ф. Шиллера. С 1972 по 1975 гг. минскими и йенскими учеными было проведено пять научных конференций по истории БССР. Лучшие доклады печатались в «Научном журнале» в Йене, и «Вестнике БГУ» в Минске. Одним из важных итогов научного сотрудничества данных вузов стал сборник «К истории БССР и немецко-белорусских связей», а позже в 1985 году в Йене издана «Краткая история БССР», подготовленная М. П. Барановой и Н. Г. Павловой [8].
К сожалению, такие контакты были редкими не только в 1960-е гг., но и в 1970–1980-х гг. В фондах архивов ведущих гуманитарных институтов АН БССР, таких как Институт истории [6, ф. 3, д. 317, 376, 419, 501, 540, 587, 622, 645, 660], Институт литературы АН БССР [6, ф. 10, д. 160, 178, 195], Институт языкознания [6,
ф. 8, д. 161, 173, 186, 198, 310], Институт этнографии [6, ф. 11, д. 230]), практически нет материалов о реальных научных взаимоотношениях с ГДР данного периода.
Вкультурном и интеллектуальном наследии ученых-белорусоведов ГДР в 50–80-е гг. ХХ века достаточно высокое место занимали лингвистические и литературоведческие исследования. Тематика их исследований определялась доступной источниковой базой, она затрагивала различную проблематику в языке и литературе. Для дальнейшего развития белорусоведения проводились многочисленные конференции, заключались договоры о сотрудничестве. Так, важное значение для распостранения белорусистики в ГДР имели труды по белорусскому языку. Лингвистическими исследованиями занимался профессор Берлинского университета имени Гумбольта Карл Гутшмидт. В 1976 году Карл Гутшмидт защитил докторскую диссертацию «Нарысы па гісторыі славянскіх нацыянальных літаратурных моў». С 1982 – профессор. Он регулярно размещает свои публикации на страницах «Zeitschrift für Slawistik». В работе «Белорусская лексикография 1969–1970 годов» Гутшмидт подробно проанализировал «Краевой словарь Восточной Могилевщины» И. Белькевича, «Диалектный словарь» П. Стецко, «Материалы к словарю минско-молодеченских говоров» и третий выпуск «Диалектического словаря» Ф. Янковского. Профессор Гутшмидт рецензировал «Диалектический атлас бело-
120