Характеристики давностного владения, связанные с категорией времени

1. Срок владения

Пожалуй, ничто в исследуемом институте так не варьировалось в разных государствах и правовых системах и не изменялось во времени, как сам срок давностного владения. В римском праве он претерпел эволюцию от одного года (двух лет для недвижимости) в Законах XII таблиц до 30 лет, 40 лет (в отношении вещей, принадлежащих лицам моложе 25 лет) и даже 100 лет (в отношении имущества церквей, монастырей и богаделен) в конституциях Константина и Феодосия⁵. В отечественном праве уже в XIII веке “мы встречаем постоянные ссылки на старину владения как основание права собственности”⁶, однако о появлении конкретных сроков можно говорить лишь применительно к Псковской судной грамоте (середина XV века), да и то с достаточной степенью условности: “кто владеет 4 или 5 лет...”. (То есть сроки определены лишь приблизительно). В дальнейшем в Судебниках встречается уже трехлетний срок для имущества частных лиц и шестилетний ‑ для государственной земли, но, по авторитетному мнению профессора Владимирского-Буданова, “несмотря на такую определенность законных сроков, практика не следовала им в точности”. В XVII веке конкретные сроки снова пропадают, и появляются лишь в Манифесте Екатерины II в 1787 году. Установленный тогда десятилетний срок был подтвержден в Своде законов и просуществовал до 1917 года. Здесь уже, напротив, “практика... мало обращала внимания на другие принадлежности давностного владения, а главным образом ‑ только на истечение или неистечение 10-летнего срока давностного владения. Когда лицо ссылалось на давность, как на основание своего права собственности и доказывало, что владение его продолжалось более 10 лет, судебные ведомства обыкновенно довольствовались этим и не требовали доказательств бесспорности, непрерывности владения и т.д.”⁷.

В СССР, несмотря на отсутствие института приобретательной давности в законодательстве, научная мысль все-таки обращалась к проблеме оптимального срока давностного владения. По мнению Б.Б. Черепахина, срок этот не может быть кратким, то есть никак не может равняться 6 месяцам или 1 году. Оптимальным Черепахин считал срок, равный максимальному сроку исковой давности (3 года), аргументируя это тем, что хотя приобретательная давность и исковая давность ‑ не части одного института, у них свое развитие и реквизиты, но они тесно связаны. Пока собственник не потерял права на виндикационный иск, вещь нельзя считать перешедшей в собственность другого лица, поэтому надо ориентироваться при законодательном установлении сроков давностного владения именно на максимальный срок исковой давности.

В законе “О собственности в РСФСР” от 24 декабря 1990 года (п.3 ст.7), а затем в новом Гражданском кодексе России (статья 234) сроки оказались уже совершенно иными: 5 лет для движимых вещей и 15 лет для недвижимых. Кроме того, малоизвестная статья 43 закона РФ “О ввозе и вывозе культурных ценностей” от 15 апреля 1993 года и по сей день содержит следующее положение: “Физическое или юридическое лицо, не являющееся собственником культурной ценности, но добросовестно и открыто владеющее ею как собственной не менее 20 лет, приобретает право собственности на эту культурную ценность”. Налицо конкуренция специальной нормы с положениями статьи 234 ГК РФ, но, думается, на сегодняшний день и в отношении культурных ценностей действуют все-таки сроки, установленные Гражданским кодексом.

2. Начало течения срока

Казалось бы, ответ на этот вопрос очень прост. Как писал Д.И. Мейер в начале века (“течение... давностного срока начинается от начала владения”¹), так все и осталось (“течение срока начинается в момент возникновения владения”²). Однако на самом деле простым этот вопрос не был никогда. И до революции, и в советский период, и в других государствах из этого общего правила делались исключения. И на сегодняшний день, согласно п.4 ст.234 ГК РФ, течение исследуемого срока в отношении вещей, находящихся у лица, из владения которого они могли быть истребованы в соответствии со ст.301 (истребование имущества собственником из чужого незаконного владения) и ст. 305 ГК РФ (истребование имущества из чужого незаконного владения владельцем, не являющимся собственником), начинается не ранее истечения срока исковой давности по соответствующим требованиям. Причины необходимости такого исключения хорошо определяет Е.А. Суханов. “В п.4 ст.234 Кодекса решен довольно сложный вопрос о течении срока приобретательной давности в отношении имущества, которое могло быть истребовано у фактического владельца титульным (законным) владельцем, пропустившим срок исковой давности на такое требование. В отношении такого “задавненного” имущества течение приобретательной давности не может начаться ранее истечения срока исковой давности по соответствующим требованиям, ибо до окончания срока исковой давности имущество может быть принудительно истребовано его законным владельцем, а фактическое владение не может быть признано добросовестным”³. Но разрешение этого вопроса порождает новые. В частности: как быть, если течение срока исковой давности приостановлено? Прямого ответа, подобного параграфу 939 Германского гражданского уложения (“течение срока приобретательной давности не может начаться... пока приостановлено течение срока исковой давности по виндикационному иску...”⁴), наше законодательство не дает. Кроме того, на практике возникли сложности в связи с приданием нормам о приобретательной давности обратной силы. Напомню, что в отличие от Закона о собственности, согласно ст.10 Закона о введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации и п.1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 28 февраля 1995г. № 2/1, действие положений о приобретательной давности распространено и на случаи, когда владение имуществом началось до 1 января 1995г. и продолжается в момент введения в действие части первой ГК РФ. Сложности связаны с необходимостью определить момент начала течения срока давностного владения с учетом изменения законодательства.

Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации разъяснил суть проблемы и ее решение в приложении к информационному письму от 28 апреля 1997 г. № 13. (Обзор практики разрешения споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав.) В качестве типичного и показательного приводится следующий случай из практики:

Райпотребсоюз обратился в арбитражный суд с иском о признании недействительным договора аренды нежилого помещения, заключенного комитетом по управлению имуществом и обществом с ограниченной ответственностью, ссылаясь на приобретение права собственности райпотребсоюзом на встроенно-пристроенное помещение в силу приобретательной давности, поскольку добросовестно, открыто и непрерывно владел указанным помещением как своим собственным с 1975 года. Комитет по управлению имуществом возражал против исковых требований, указывая на неправомерную передачу строительным трестом в 1975 году райпотребсоюзу нежилого помещения с баланса на баланс, в связи с чем, истец не является собственником спорного имущества. При решении вопроса о приобретении права собственности арбитражный суд исходил из следующего. Согласно пункту 4 статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации течение срока приобретательной давности в отношении вещей, находящихся у лица, из владения которого они могли быть истребованы в соответствии со статьями 301, 305 Кодекса, начинается не ранее истечения срока исковой давности по соответствующим требованиям. Гражданским законодательством РСФСР было предусмотрено, что на требования государственных организаций о возврате государственного имущества из незаконного владения колхозов и иных кооперативных и других общественных организаций или граждан, исковая давность не распространяется (статья 90 Гражданского кодекса РСФСР 1964 г.). С 1 июля 1990 года вступил в силу Закон СССР “О собственности в СССР”, статьей 31 которого установлено, что государство обеспечивает в законодательстве гражданам, организациям и другим собственникам равные условия защиты права собственности, в связи с чем, утратили силу предусмотренные гражданским законодательством нормы о преимуществе в защите права государственной собственности. С этого момента к требованиям государственных организаций о возврате государственного имущества исковая давность применяется на общих основаниях. Поэтому, течение срока приобретательной давности по данному делу могло начаться с момента, когда собственник помещения узнал или мог узнать о возникновении права на иск, но не ранее 01.07.91 г. Арбитражным судом правомерно сделан вывод о том, что райпотребсоюз не приобрел право собственности на спорное имущество и в удовлетворении исковых требований отказано.

Таким образом, вопрос о начале течения срока давностного владения в российском праве имеет немаловажное как теоретическое, так и практическое значение.

Кроме того, имеется своя специфика начала течения срока давностного владения в случае, предусмотренном п. 3 ст.225 ГК РФ. В случае непризнания по решению суда бесхозяйной недвижимой вещи поступившей в муниципальную собственность, течение этого срока, очевидно, начинается с момента вступления в законную силу соответствующего судебного акта.

В отношении бесхозяйных движимых вещей действуют правила п.2 ст.225 ГК РФ, не исключающие обычного порядка начала течения исследуемого срока (с момента возникновения владения), однако в данном случае, поскольку вещи являются бесхозяйными, в отличие от “задавненного” имущества, не требуется истечения срока исковой давности для начала течения срока давностного владения.

3. Непрерывность владения. Течение и окончание срока

С течением срока давностного владения связано последнее из установленных законом требований к нему ‑ требование непрерывности. “Для того чтобы привести к такому необратимому результату, как возникновение права собственности, владение должно существовать непрерывно на протяжении всего срока. Владение, которое то возникает, то прекращается, не порождает разрыва между правом собственности и владением как его социальной видимостью”, ‑ считают специалисты Академии наук, и предполагают, что “потенциальный приобретатель в принципе должен доказать, что каждый день в течение всего срока он был владельцем вещи. Например, в отношении земельного участка доказательства должны быть представлены на все 365 дней за 15 лет”¹. Формально, исходя из буквы закона, это верно. Однако с таким утверждением не согласились бы ни Б.Б. Черепахин, ни зарубежные юристы, да и Ю.К. Толстой тоже. Б.Б. Черепахин считал, что “перерыв не имеет места, если владелец восстановил свое владение в течение 6 месяцев или же путем предъявления иска в течение этого срока”², Германское гражданское уложение (п.2 §940) устанавливает, что “перерыв не имеет места, если владелец утратил владение не по своей воле и приобрел его снова в течение года или предъявил иск о восстановлении владения в течение этого срока”. Ю.К. Толстой исследует право давностного владельца на защиту владения против других лиц, не являющихся собственниками имущества и не имеющих прав не владение в силу закона или договора, закрепленное в п.2 ст.234 ГК РФ. И из этого делает вывод: “если давностный владелец в установленном законом порядке восстановит нарушенное владение, течение срока... продолжается так, как если бы нарушения владения вообще не было”³. Но наше ныне действующее законодательство подобных правил не закрепляет, и, следовательно, формально перерыв во владении продолжительностью хоть в один день (если не меньше, хотя это сложно будет доказывать) ‑ основание для начала течения срока давностного владения заново. Правда, авторы (РАН) научно-практического комментария ГК РФ справедливо полагают, что “судебная практика вряд ли сумеет обойтись без установления презумпции, что если нынешний владелец вещи докажет, что он владел вещью в какой-то предшествующий момент, то он должен предполагаться владевшим также и в промежутке между этим моментом и сегодняшним днем”⁴. “После перерыва, давность владения, если реквизиты необходимые для приобретения права собственности налицо, начинает течь заново, причем время, истекшее до перерыва, в давностный срок не засчитывается”⁵. Что интересно, все эти положения, существующие у нас лишь доктринально, в праве той же Германии закреплены законодательно. Думается, было бы целесообразно последовать такому примеру.

Наше законодательство, правда, закрепило правила о правопреемстве, причем формулировку п.3 ст.234 ГК РФ можно считать удачной: “Лицо, ссылающееся на давность владения, может присоединить ко времени своего владения все время, в течение которого этим имуществом владел тот, чьим правопреемником это лицо является”. Формулировка охватывает как универсальное, так и сингулярное правопреемство, то есть в одном пункте решены вопросы, на которые Германское гражданское уложение отводит две статьи. Основной элемент здесь ‑ правовая связь между владением обоих лиц.

Последствия правильного истечения срока давностного владения в целом уже исследовались выше, поэтому можно ограничиться кратким напоминанием. “Если все условия давностного владения налицо, то по истечении... срока право собственности... приобретается само собой”, ‑ писал Д.И. Мейер⁶. Но он же отмечал, что “обыкновенно приобретение права собственности по давности не обнаруживается немедленно”, а проявляется в случае спора о праве собственности. (Что абсолютно справедливо и на сегодняшний день.) Кроме того, совершенно специфическим образом возникает право собственности на недвижимое имущество в связи с необходимостью государственной регистрации.

Краткие выводы

Все вышеизложенное позволяет сделать следующие выводы:

Институт приобретательной давности издавна известен большинству основных правовых систем мира.

Возвращение его в российское право ‑ не случайность, а давно назревшая необходимость.

Приобретательная давность как правовой институт ‑ это группа правовых норм, регулирующих однородные общественные отношения ‑ отношения по определению судьбы имущества, находящегося в добросовестном, открытом и непрерывном, как своим собственным имуществом, владении определенного лица в течение установленного законом срока.

Приобретательная давность как правовой институт ‑ явление многокомпонентное и комплексное. Возникновение права собственности по давности владения требует строгого соблюдения трех групп требований: а) к приобретаемому имуществу; б) к приобретающему субъекту; в) к давностному владению. При этом требования к давностному владению, в свою очередь, делятся на связанные и не связанные с категорией времени.

К сожалению, в современной отечественной науке институту приобретательной давности не уделяется достаточного внимания. Соответственно, правоприменительная практика в данной области постоянно сталкивается с трудностями.

Е.Б. ОСИПОВ

кандидат юридических наук

научный сотрудник НИИ частного права

Казахской государственной юридической академии

(г. Алматы, Казахстан).