Канке В.А. Энциклопедия философии науки

Глава 25. Философия экономической науки

догенно, т. е. составляет ее внутреннюю, органическую черту. Исследователи из числа сознательных или же бессознательных сторонников понимания экономики как описательной (позитивной) науки отрицают прагматичность экономики на том основании, что ученый правомерен ограничить свой анализ рассмотрением возможных ситуаций и не настаивать на необходимости осуществления одной из них. Он, дескать, устанавливает то, что может быть, а не то, что должно быть. Иначе говоря, абстрагируясь от аспекта долженствования, он полностью избавляет себя от участи этика. Приведенная аргументация отнюдь не является доказательством дескриптивного (описательного) характера экономики. Дескриптивист полагает, что отсутствие воли к долженствованию выключает его из прагматического контекста. Но дело в том, что эта воля не является основным принципом прагматики. В «слабом» варианте прагматики вполне допустимо отсутствие явно выраженного аспекта долженствования. Первостепенное значение для прагматики имеет использование концеп- тов-ценностей и прагматического метода. Этого не дано избежать ни одному экономисту, а потому он непременно является прагматиком. В экономике дескриптивистом можно быть только на словах, но никак не на деле.

Вывод о прагматическом содержании экономической науки ставит под вопрос концепцию экзогенного соотношения этики и экономики. Вполне возможно, что она является результатом неверного определения статуса этики. На наш взгляд, дело обстоит именно таким образом. Что такое этика? Какова степень ее отличия от экономики? Если это отличие действительно имеет место, не исключает ли оно саму возможность «скрещивания» этики и экономики? К каким дисциплинам относится этика – к философским или конкретно-на- учным? Отметим, что неправомерно зачислять этику в разряд конк- ретно-научных дисциплин. Существуют экономические, политические, социальные явления, но не существует моральных, или нравственных явлений. В ряду конкретно-научных дисциплин мы находим физику, биологию, экономику, политологию, социологию, но не этику. Вплоть до отчетливого конституирования цикла конкретно-гума- нитарных наук этику считали одной из них.

Даже в наши дни этику часто отождествляют с конкретно-гума- нитарными дисциплинами. Имеет место и обратное отношение, ког-

621

Часть 2. Специальная философия науки

да эти дисциплины неправомерно сближают с этикой. Часто это приводит к отождествлению концептов конкретно-гуманитарных дисциплин с категориями этики. Так, в политологии широко используются концепты свободы и справедливости. Но в рамках политологии концепт свободы – это политологический, а отнюдь не этический концепт. Между тем политологический концепт свободы порой неправомерно считают этической категорией. Выше мы говорили о концепции экзогенного соотношения этики и экономики. Как правило, в пределах этой концепции речь идет не об этике, а о соотношении экономической науки с другими конкретно-гуманитарными дисциплинами, прежде всего с политологией, правом и социологией.

Бесспорно, жизнь человека не сводится к ее экономической составляющей, а это означает, что ему приходится учитывать в той или иной форме концепты-ценности всех гуманитарных наук. Различные сферы жизни человека взаимоопределяют друг друга, причем в каждой из них он стремится к наиболее эффективному для себя результату. Как нам представляется, связь между концептами-ценностями различных наук является не причинно-следственной, а символической. Разумеется, между различными сферами жизни могут возникать определенные напряженности, которые человек призван преобразовать в своих интересах. Недопустимо, когда, например, экономика и политика не способствуют развитию друг друга.

Итак, до сих пор нам никак не удавалось выделить этику как таковую. То, что под этикой понимается в поверхностных представлениях о ней, не выдерживает критики. Продолжим анализ. Возьмем за основу наиболее распространенное мнение, согласно которому этика – философская дисциплина со своим специфическим набором категорий-ценностей. В этой связи часто рассуждают, например, о таких категориях-ценностях, как справедливость, свобода, требование не лгать. Резонный вопрос: какова природа этих категорий-цен- ностей? В отличие от конкретно-гуманитарных наук, разделивших между собой всю область изучаемых реальных явлений, этика имеет дело с ними лишь опосредованно. Это означает, что этика черпает свою силу, в конечном счете, из конкретно-гуманитарных наук. Поясним нашу мысль.

В экономике фигурирует концепт экономической справедливости, в политологии концепт политической справедливости, в этике

622

Глава 25. Философия экономической науки

концепт этической справедливости. Концепт этической справедливости является, как обычно выражаются, обобщением всего, что известно о феномене справедливости, т. е. в нашем случае концептовценностей экономической и политологической справедливости. На наш взгляд, указанное обобщение является не чем иным, как проблематизацией понимания феномена справедливости в экономике и политике. И вот тут-то выясняется интереснейшее обстоятельство.

Желание воспользоваться достижениями этики, по сути, может быть эффективно реализовано лишь в том случае, если, во-первых, в полной мере будут учтены достоинства экономической науки, вовторых, будет реализована символическая связь экономики с политологическим концептом-ценностью справедливости. Если же о концепции этической справедливости судят как о чем-то автономном, дело, как правило, заканчивается банальными рассуждениями. Актуальными они являются лишь для тех, кому по той или иной при- чине недоступен потенциал науки. Серьезные исследователи-эконо- мисты часто относятся к проектам синтеза экономической науки с этикой с известной снисходительностью, поскольку им предлагают руководствоваться банальностями там, где они видят клубок проблем. Таким образом, пафос предложения о синтезе экономики и этики заслуживает всяческой поддержки. Но при этом надо понимать, что он реализуется не посредством заимствования из этики неких готовых всесильных рецептов, а в результате настойчивого проблематизирования самой экономической науки и ее связи с другими конкретно-гуманитарными дисциплинами.

Проведенная выше экспликация соотношения экономики и этики проливает определенный свет и на связь экономики с религией. Очевидно, что неправомерно, рассуждая об экономике, ставить религию в параллель этике. В отличие от этики религия находится в напряженных отношениях с наукой, в том числе с экономикой. Успешно проблематизирующий экономическую науку становится более этическим человеком, но не более религиозным. В экономической науке, в том числе в составе характерного для нее прагматического метода, отсутствует религиозное начало. Это отнюдь не маловажное обстоятельство.

Бесспорно, религия также оказывает определенное влияние на экономику. К сожалению, это влияние часто оценивается как непос-

623

Часть 2. Специальная философия науки

редственное и прямое. Не учитывается многослойность религиозного мировоззрения, инкорпорированность в него определенных экономических концептов – как правило, наипростейших. Тщательный анализ влияния религии на экономику предполагает ее расслоение на отдельные пласты: собственно религиозный, экономический, политический, социологический. Затем необходимо показать влияние на экономику каждого пласта. При этом всегда выясняется, что собственно религиозный пласт религии на экономику вообще не оказывает какого-либо влияния (потустороннее в принципе не может вступить в контакт с посюсторонним, чем и является экономическое). Что же касается экономического пласта религии, то он, во-первых, по своему содержанию не является религиозным. Во-вторых, его потенциал, чаще всего незначителен. Экономическая наука вполне может обойтись без религиозных концептов. Чтобы в этом убедиться, достаточно прочитать любое сколько-нибудь авторитетное руководство по экономической науке.

В контексте вопроса о соотношении экономики и этики значи- тельный интерес представляет монография немецкого исследователя Петера Козловски «Принципы этической экономики» [40], много сделавшего для пропаганды идеи синтеза этики и экономики. Книга Козловски интересна тем, что в ней делается попытка реализации синтеза философской этики и экономики. Козловски полагает, что час этики наступает тогда, когда речь заходит о приложении к практике подходов отдельных наук, в том числе экономической науки [40, с. 310]. Фактически, автор является приверженцем концепции, которая выше была названа концепцией экзогенного отношения между экономикой и этикой. Козловски считает, что подключение этики к экономике позволяет добиться максимально эффективной координации деятельности людей. Разделяя пафос работ Козловски, мы тем не менее считаем реализуемый им подход недостаточным в свете потенциала современной философии.

Судя по монографии Козловски, его любимыми философамиэтиками являются Аристотель и Кант. Аристотель, как известно, был основателем этики добродетелей, Кант – этики долженствования. Данные формы этики, как нам представляется, устарели в концептуальном отношении. В них вообще не обсуждается сколько-нибудь последовательно вопрос о таких концептах этики, каковыми являют-

624

Глава 25. Философия экономической науки

ся концепты-ценности. Козловски прекрасно знаком с первым вариантом ценностной этики, который в 1913 г. представил Макс Шелер в своей книге «Формализм в этике и материальная этика ценностей». Сам Шелер не был силен в науке. Ему не удалось интерпретировать ценности как концепты науки. Козловски повторяет ошибку Шелера. Он рассуждает не о концептах-ценностях, а о ценностных каче- ствах [40, с. 115]. В конечном счете Козловски так и не удается поставить свой анализ на столь необходимую науке концептуальную базу. Еще один неудачный ход Козловски состоит в том, что он проходит мимо лучших этических систем, созданных в XX в., например таких, как герменвтическая этика Х. Гадамера, этика ответственности К.-О. Апеля и Ю. Хабермаса, аналитическая этика Р. Хэара, этика малых групп М. Фуко. Итак, современная этика – это не этика долга и не этика добродетелей, а ценностная этика ответственности [41]. Как нам представляется, без этики ответственности трудно выявить этический потенциал экономической науки. Он реализуется посредством проблематизации экономических ценностей и их оптимального сочетания с ценностями неэкономических наук.

25.7. Заключительные размышления

Заканчивая очередную главу, мы вновь вынуждены констатировать, что простых ходов по объединению экономики и философии, в том числе методологии науки, совершенно недостаточно. Решающее значение приобретает проблематизация актуального материала самой экономической науки. Бесспорно, такие знания идут к экономике из многих областей философии. Но они затухают, если не приводят к актуальным проблематизациям в составе экономической науки. Когда экономисты говорят, что философам надо не менторствовать, а внимательно изучать приемы экономической работы, они, безусловно, правы. Но и философам есть повод упрекнуть своих коллег-экономистов в их частом невежестве в достижениях философии. Показательно в этой связи, например, некритическое принятие многими экономистами понимания концептов как абстракций. Экономическая наука, с одной стороны, и философия, с другой стороны, – это весьма протяженные материки, между которыми все более отчетливо проступают контуры нового образования, имя кото-

625

Часть 2. Специальная философия науки

рому – метаэкономика, или философия экономики. Метаэкономика – это тот переход, который объединяет экономику и философию. Чем более узким он является, тем беднее становятся экономика и философия в проблемном отношении. Как нам представляется, история экономических теорий достигла такой стадии, когда развитие метаэкономики становится актуальным как никогда ранее. Экономисты вынуждены заниматься метаэкономикой постольку, поскольку к этому их вынуждают проблемные аспекты их собственной науки.

Литература

1.Баумоль У. Чего не знал Альфред Маршалл: вклад XX столетия в экономическую теорию // Вопросы экономики. – 2001. – ¹ 2. – С. 73–107.

2.Нестеренко А. О чем не сказал Уильямс Баумоль: вклад XX столетия

âфилософию экономической деятельности // Вопросы экономики. – 2001.

– ¹ 7. – Ñ. 4–17.

3.Пасс К., Лоуз Б., Дэвис Л. Словарь по экономике. – СПб., 1998.

4.Роббинс Л. Предмет экономической науки // THESIS: теория и история экономических и социальных институтов и систем. – 1993. – Т.1. – Вып. 2. – С. 10–23.

5.МакКлоски Д.Н. Полезно ли прошлое для экономической науки? // Там же. – С. 107–136.

6.Современная экономическая мысль / Под ред. В.С.Афанасьева и Р.М.Энтова. – М., 1981.

7.Блауг М. Экономическая мысль в ретроспективе. – М., 1994.

8.История экономических учений (современный этап): Учебник / Под общ. ред. А.Г. Худокормова. – М., 1998.

9.История экономических учений / Под ред. В. Автономова, О. Ананьина, Н. Макашевой. – М., 2000.

10.Негиши Т. История экономических учений. – М., 1995.

11.Хаусман Д. Экономическая методология в двух словах // Мировая экономика и мировые отношения. – 1994. – ¹ 2. – С. 105–110; 1994. – ¹ 3.

– Ñ. 105–110.

12.Хикс Дж. Р. Стоимость и капитал. – М., 1998.

13.Самуэльсон П.А. Принципы максимизации в экономическом анализе // THESIS: теория и история экономических и социальных институтов и систем. – 1993. – Т. 1. – Вып. 1. – С. 184–202.

14.Вебер М. Избранные произведения. – М., 1991.

15.Маршалл А. Принципы политической экономии. Т. 1–3. – Ì., 1983–

1984.

16.Кейнс Дж. М. Избранные произведения. – М., 1993.

626

Глава 25. Философия экономической науки

17.Keynes J.M. Treatise on probability. – London, 1921.

18.Моисеев С. Взлет и падение монетаризма // Вопросы экономики. – 2002. – ¹ 9. – С. 92–104.

19.Фридмен М. Методология позитивной экономической науки // THESIS. – 1994. – Т. 2. – Вып. 4. – С. 20–52.

20.Мэнкью Н.Г. Освежим наши познания макроэкономики // Мировая экономика и международные отношения. – 1995. – ¹ 8. – С. 64–77.

21.Норт Д.К. Институты и экономический рост: историческое введение // THESIS: теория и история экономических и социальных институтов и систем. – М., 1993. – Т. 1. – Вып. 2. – С. 69–91.

22.Беккер Г.С. Экономический анализ и человеческое поведение // THESIS: теория и история экономических и социальных институтов и систем. – М., 1993. – Т. 1. – Вып. 1. – С. 24–40.

23.Хайлбронер Р.Л. Экономическая теория как универсальная наука // Там же. – С. 41–53.

24.Тевено Л. Множественность способов координации: равновесие и рациональность в сложном мире // Вопросы экономики . – 1997. – ¹ 10. –

Ñ.69–84.

25.Ольсевич Ю. Послевоенная зарубежная экономическая мысль: уроки плюрализма // Вопросы экономики. – 1991. – ¹ 10. – С. 126–136.

26.Ольсевич Ю. К релятивистской экономической теории // Вопросы экономики. – 1995. – ¹ 6. – С. 4–14.

27.Отмахов П. Эмпиризм в экономической науке: теория и практика // Вопросы экономики. – 1998. – ¹ 4. – С. 58–72.

28.Автономов В. Комментарии //Мировая экономика и международные отношения. – 1994. – ¹ 2. – С. 111–113.

29.Канке В.А. Основные философские направления и концепции науки. Итоги XX столетия. – М., 2000.

30.Menger C. Principles of economics. – N.Y., L., 1981.

31.Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-å èçä. – Ì., 1955–1976.

32.Дунаев Э.П. К вопросу о синтезе трудовой теории стоимости и теории предельной полезности // Вестник Московского университета. Серия 6. Экономика. – 2002. – ¹ 4. – С. 3–13.

33.Афанасьев В. Вклад австрийской школы в развитие трудовой теории стоимости (к проблеме единства экономической науки) // Вопросы экономики. – 2002. – ¹ 2. – С. 102–117.

34.Шэкл Г.Л.С. Новые направления в экономической теории: 1926 – 1939 гг. // Современная экономическая мысль. – М., 1981. – С. 68–86.

35.Эрроу К. Дж. Возможности и пределы рынка как механизма распределения ресурсов // THESIS: теория и история экономических и социальных институтов и систем. – М., 1993. – Т. 1. – Вып. 2. – С. 53–68.

627

Часть 2. Специальная философия науки

36.Викерс Д. Финансовая теория фирмы // Современная экономическая мысль. – М., 1981. – С. 298–316.

37.Аврамов Р. Теория длинных волн: исторический контекст и методологические проблемы // Вопросы экономики. – 1992. – ¹ 10. – С. 63–68.

38.Корацционари Г. Этика и экономика: вопрос открыт // Вопросы экономики. – 1993. – ¹ 8. – С. 17–27.

39.Олсон М. Роль нравственности и побудительных мотивов в обществе // Вопросы экономики. – 1993. – ¹ 8. – С. 28–31.

40.Козловски П. Принципы этической экономии. – СПб., 1999.

41.Канке В.А. Этика ответственности. Теория морали будущего. – М.,

2003.

42.Кейнс Д.Н. Предмет и метод политической экономии. – М., 1899.

43.Панорама экономической мысли конца XX столетия / Под ред. Д. Гринэуэй, М. Блини, И. Стюарт: В 2 т. – СПб., 2002.

44.Блауг М. Методология экономической науки, или Как экономисты объясняют. – М., 2004.

628

Глава 26. ФИЛОСОФИЯ ЮРИСПРУДЕНЦИИ

26.1. Принцип ответственности

В двух предыдущих главах нами рассматривались науки – психология и экономика, – которые находятся у «входа» в комплекс гуманитарных дисциплин. В нашу задачу не входит анализ всех гуманитарных наук, а лишь представление их наиболее актуальных составляющих, таких, от которых в первую очередь можно ожидать научно-философских сюрпризов. Как раз в этой связи нас интересуют науки, расположенные вблизи границ того или иного комплекса дисциплин. Пограничная ситуация всегда наиболее напряженная. Обратившись к «выходу» из ряда гуманитарных наук, наше внимание привлекает юридическая наука. Как известно, юридические законы не даны свыше, их устанавливают сами люди. В этой связи резонно считать, что научный статус юриспруденции, разумеется, если он действительно имеет место, является необычным. Рассуждая о юридической науке, необходимо в первую очередь определиться относительно ее наименования. Все юристы, пожалуй, единодушны в том, что в качестве наименования юридической науки наиболее предпочтительны термины «юриспруденция» и «правоведение». Термин «юриспруденция» широко используется в различных языках народов мира; «правоведение» – это русский перевод латинского juris prudentia.

Известная путаница возникает тогда, когда на место терминов

юриспруденция, или правоведение, подставляется термин право. Такая подстановка очень часто совершается не только российскими, но и зарубежными авторами. Право – это предмет юриспруденции, то, что осмысливается в юридической науке. А осмысливаются в ней поступки людей постольку, поскольку в них реализуется некоторая совокупность норм (регулятивных установлений). В юридической литературе очень часто право определяется как совокупность норм (так называемое писаное право). Но при этом создается разрыв между правом и поступками (поведением) людей. Возникает впечатление, что право соотносится с поступками людей приблизительно так же, как, например, психология с психическими явлениями. Иначе говоря, со-

629

Часть 2. Специальная философия науки

здается впечатление, что право является теорией. Но, как уже отме- чалось, право – это не юридическая теория как таковая, а ее предмет.

Путаница, о которой идет речь, проявляется, например, в том, что вместо правильных выражений «философия юриспруденции», или «философия правоведения», широко используются неверные выражения: философия права, Rechtsphilosophie, philosophie of law.

Вместо того чтобы говорить о философии теории, рассуждают о философии явлений, в данном случае правовых. Но философия не имеет прямого доступа к каким-либо явлениям, она всегда соотносится с теорией. Представители едва ли не всех наук рассуждают о философии соответствующих теорий. Физик рассуждает о «философии физики» (а не о «философии физических явлений»), психолог о «философии психологии» (а не о «философии психических явлений»). На этом фоне приверженность значительной части юристов термину «философия права» не выдерживает критики. Известный отечественный юрист С.С. Алексеев одну из своих монографий назвал «Теория права», а другую «Философия права» [1, 2]. Выходит, что две различ- ные дисциплины имеют один и тот же предмет. Но так не бывает. Термин «философия права» неудачен, его недопустимо использовать в качестве синонима к терминам «философия юриспруденции», или «философия правоведения».

Рассматривая одну науку за другой, нам не раз приходилось отмечать, что ее метауровень конституируется с трудом. На первый взгляд, ситуация с юриспруденцией обнадеживает: не счесть монографий о философии правоведения [2–13], в вузах преподается курс «философия права», и по нему написаны учебники. Но при ближайшем рассмотрении выясняется, что вышеупомянутое обилие монографий не является гарантией действительно состоявшейся философии юриспруденции. И прежде всего потому, что не определен должным образом статус самой юридической науки. А без этого всякая философия юриспруденции оказывается поверхностной. Разумеется, сделанные нами критические замечания имеют тезисный характер и должны быть обоснованы ниже.

При определении статуса любой науки первейшее значение имеет установление ее оснований. В этом отношении юриспруденция не является исключением. Но, к сожалению, именно основаниям правоведения ученые-юристы не уделяют сколько-нибудь значительного

630