Канке В.А. Энциклопедия философии науки

Глава 23. Философия биологии

ожидать, что оно отнюдь не чуждо не только физическим, но и биологическим, и социальным процессам.

Итак, для проблемы биологического времени наиболее актуальны две концепции: а) концепция биологической относительности физического времени; б) концепция специфического нефизического биологического времени. К сожалению, авторы, пишущие о биологическом времени, часто отождествляют эти концепции, что, разумеется, недопустимо. Обзор биологической литературы показывает, что для обоснования специфики биологического времени чаще всего используются следующие три приема [37].

Во-первых, подчеркивается разномасштабность календарного времени. Например, утверждается, что миллион лет человеческой жизни эквивалентны одному году существования микроба. Такое рассуждение противоречиво: сопоставление промежутков времени допустимо лишь в том случае, если признается их качественная тождественность. В нашем случае предполагается, что одно и то же время сопоставляется с двумя различными качествами. Оперируя понятием календарного времени, нельзя установить эквивалентность различных промежутков времени.

Во-вторых, очень много написано о так называемых биологических часах. Имеется в виду, что организмы ведут внутренний отсчет календарного времени. Но часы, отсчитывающие календарное время, строго говоря, не являются биологическими. Они были бы таковыми, если бы отсчитывали не календарное, а особое биологическое время.

В-третьих, специфическим образом определяется единица биологического времени. «Перед биологами, – пишут Т.А. Детлаф и А.А. Детлаф, – неоднократно возникала задача найти единицу биологического времени, которая была бы сопоставима у одного вида животных при разных условиях, а также у разных видов животных. Отдельными исследователями было предложено несколько частных решений этой задачи. При этом во всех случаях время было определено не в единицах астрономического времени, а в долях (или числе) того или иного периода развития, продолжительность которого была принята за единицу времени» [38, с. 31]. Сами они в поисках универсальной единицы биологического времени приходят к выводу, что в эмбриологии «в качестве меры времени может служить продолжительность любого периода зародышевого развития» [38, с. 32].

521

Часть 2. Специальная философия науки

Процитированные авторы вполне адекватно описывают широко распространенный среди биологов прием.

Рассматриваемое определение единицы биологического времени заслуживает внимания, но и оно, на наш взгляд, не выдерживает критики. Дело в том, что периоды развития могут быть качественно нетождественными. Следовательно, недопустимо их (биологические) длительности считать одинаковыми. Поясним процесс измерения биологического времени более подробно. Допустим, что организм проходит пять стадий: А, В, С, Д, Е. Каждая из этих стадий представляется, по крайней мере, на первый взгляд, специфичной (поэтому мы обозначили их различными буквами). До тех пор, пока рассматриваемые стадии процесса считаются различными, им не может быть приписана одна и та же количественная (в нашем случае – временная) мера. Но вот углубленный научный анализ позволил установить однокачественность всех пяти стадий, с учетом этого обозначим их одной и той же буквой: С1, Ñ2, Ñ3, Ñ4, Ñ5. Все С-стадии однокаче- ственны в том смысле, что ведут к одному и тому же состоянию. Какому? К гибели (смерти) организма. Так как все С-стадии тождественны друг другу, они обладают одной и той же количественной мерой своей процессуальности, т. е. биологическим временем. Его значение задает ту часть пути, которую прошел организм от своего зарождения до гибели (смерти). Вполне возможно, что биологический возраст лучше всего задавать вероятностью смерти организма. Впрочем, не исключается, что этот возраст может быть задан какойто замысловатой числовой функцией. Подчеркнем самое главное: в стремлении определить адекватную количественную характеристику биологической процессуальности не видно альтернативы введению понятия биологического времени в том виде, как это сделано выше. Таким образом, мы решительно высказываемся в пользу концепции специфического нефизического биологического времени.

Но в каком соотношении находятся физическое (календарное) и биологическое время? Его можно выразить в символической форме:

tá = f (à, tô),

ãäå tá – биологическое; tô – физическое время; а – совокупность невременных факторов. Важно иметь в виду, что биологическое время не может быть сведено к физическому времени. Неверно также

522

Глава 23. Философия биологии

считать, что вышеприведенную формулу можно представить в ка- ком-либо простом виде, например в форме степенной функции. Физическое – это основа биологического, в определенных условиях первое выступает как возможность второго. Что касается так называемой биологической относительности физического времени, то она не должна расцениваться как разрешение вопроса о специфике биологического времени. Физическое время не содержит в себе ничего специфически биологического. Процессуальность живых организмов выступает как их продвижение от зарождения к смерти. Чтобы дать концептуальное описание этой процессуальности, необходимо воспользоваться тремя принципами биологической теории.

23.6. Биологическая этика

Биология – естественнонаучная дисциплина. Кажется, что она должна быть сугубо описательной и, следовательно, нейтральной в этическом смысле. Но это представление перед лицом конгломерата нарастающих проблем уже не кажется очевидным. Наука – человеческое дело, а оно никогда не бывает нейтральным в этическом отношении. Развитие экологии подтвердило, казалось бы, общеизвестную истину: человечество вынуждено коэволюционировать вместе с природой и населяющими ее организмами. Стратегия коэволюции [39] предполагает этическую бдительность, в противном случае не миновать глобальных бед [40, 41]. Необходимость союза биологии и этики стала особенно очевидной после овладения биологией методологией рекомбинантных клеток и развитием методик генной инженерии.

В качестве введения в тему биоэтики рассмотрим широко обсуждаемый феномен клонирования. Против клонирования выступили некоторые видные политики (Б. Клинтон, Ж. Ширак, Дж. Мейджер) и представители церквей. Им ответили ученые: «Мы призываем к последовательному, ответственному развитию технологий клонирования и к самой широкой поддержке гарантий, что традиционалистские и обскурантские воззрения не станут ненужным препятствием на пути полезных научных изысканий» [42, с. 27]. Ответ ученых, по сути, таков: они призывают к ответственному развитию технологий клонирования. Это призыв к полноценной этике ответственности. И в биологии, и в медицине следует руководствоваться эти-

523

Часть 2. Специальная философия науки

кой ответственности. И потому надо обратиться к философии. Союз биологии и философии актуален ныне как никогда ранее [43]. Итак, развитие философии биологии – актуальная научная задача. К сожалению, она далека от своего разрешения. Философия биологии все еще не конституировалась в качестве самостоятельной научной дисциплины.

Литература

1.Моисеев Н.Н. Универсальный эволюционизм // Вопросы философии.

–1991. – ¹ 3. – Ñ. 3–28.

2.Вайнберг С. Первые три минуты. Современный взгляд на происхождение Вселенной. – М., 1981.

3.Нарликар С. Неистовая Вселенная. – М., 1985.

4.Девис П. Суперсила. – М., 1989.

5.Хаин В.Е. Эволюция геологических обстановок в истории Земли // Эволюция геологических процессов в истории Земли. – М., 1993. – С. 29–38.

6.Сорохтин О.Г., Ушаков С.А. Глобальная эволюция Земли. – М., 1991.

7.Дарвин Ч. Происхождение видов путем естественного отбора // Ч. Дарвин. Соч. – Ì.-Ë., 1939. Ò.3.

8.Завадский К.М. Развитие эволюционной теории после Дарвина (1859

–1920-å ãã.). – Ë., 1973.

9.Ламарк Ж.Б. Философия зоологии. – М., Л. Т. 1-2. – 1935–1937. 10. Берг Л.С. Труды по теории эволюции, 1922–1930. – Л., 1977.

11. Тимофеев-Ресовский Н.В. Генетика, эволюция и теоретическая био-

логия // А.Н.Тюрюканов, В.М.Федоров. Н.В.Тимофеев-Ресовский: Биосферные раздумья. – М., 1996. – С. 77–82.

12.Заварзин Г.А. Индивидуалистический и системный подходы в биологии // Вопросы философии. – 1999. – ¹4. – Ñ.89–106.

13.Мендель Г. Опыты над растительными гибридами. – М., 1965.

14.Уотсон Дж. Молекулярная биология гена. – М., 1978.

15.Альбертс Б., Брей Д., Льюис Дж. и др. Молекулярная биология клетки: В 3 т. – М., 1994.

16.Рьюз М. Философия биологии. – М., 1977.

17.Штеренберг М.И. Проблема Берталанфи и определение жизни // Вопросы философии. – 1996. – ¹ 2. – С. 51–66.

18.Анохин П.К. Избранные труды. Избранные аспекты теории функциональной системы. – М., 1978.

19.Мейен С.В. Заметки о редукционизме // Методология биологии: новые идеи (синергетика, семиотика, коэволюция). – М., 2001. – С. 5–13.

20.На пути к теоретической биологии. I. Пролегомены. – М., 1970.

21.Югай Г.А. Философские проблемы теоретической биологии. – М., 1976.

524

Глава 23. Философия биологии

22.Качанова З.В. Проблемы философских оснований биологии. – М., 1979.

23.Шредингер Э. Что такое жизнь с точки зрения физики. – М., 1972.

24.Чернавский Д.С. Проблема происхождения жизни и мышления с точки зрения современной физики // Успехи физических наук. – 2000. –

Ò.170. – ¹ 2. – Ñ. 157–183.

25.Белоусов Л.В. Целостность в биологии – общая декларация или основа для конструктивной программы? // Методология биологии: новые идеи (синергетика, семиотика, коэволюция). – М., 2001. – С. 74–82.

26.Моисеев Н.Н. Проблема возникновения системных свойств // Вопросы философии. – 1992. – ¹ 11. – С. 25–32.

27.Бор Н. Квантовая физика и философия // Н. Бор. Избр. науч. тр. – М., 1971. Т. 2. – С. 526–532.

28.Гилберт С. Биология развития. – М.: 1993. Т. 1; 1994. Т. 2; 1995. Т. 3.

29.Заварзин Г.А. Биоразнообразие как часть биосферно-геосферной системы возникновения порядка из хаоса // Методология биологии: новые идеи (синергетика, семиотика, коэволюция). – М., 2001. – С. 151–176.

30.Корочкин Л.И. К проблемам биофилософии: некоторые общие принципы организации и функционирования биологического материала // Методология биологии: новые идеи (синергетика, семиотика, коэволюция). – М., 2001. – С. 177–189.

31.Штеренберг М.И. Синергетика и биология // Вопросы философии. – 1999. – ¹ 2. – С. 104–108.

32.Пригожин И. Переоткрытие времени // Вопросы философии. – 1989. – ¹ 8. – С. 3–19.

33.Бэр К.М. Какой взгляд на живую природу правильный и как применить этот взгляд к энтомологии? // Заметки русского энтомологического общества в Санкт-Петербурге. – 1861. – ¹ 1. – С. 1–39.

34.Uexkull J. von. Umwelt und Innenwet der Tire. – Berlin, 1909.

35.Бергсон А. Собр. соч. Творческая эволюция. – СПб., 1914. Т. 1. – С. 1–334.

36.Вернадский В.И. Размышления натуралиста. Кн.1. Пространство и время в живой и неживой природе. – М., 1975.

37.Канке В.А. Формы времени. – Томск, 1984.

38.Детлаф Т.А., Детлаф А.А. О безразмерных характеристиках продолжительности развития в эмбриологии. – Доклады АН СССР. – 1960. –

Ò.134. – Ñ. 199–202.

39.Карпинская Р.С., Лисеев И.К., Огурцов А.П. Философия природы: коэволюционная стратегия. – М., 1995.

40.Введение в биоэтику. – М., 1998.

41.Коновалова Л.В. Прикладная этика. – М., 1998.

42.Адмирал П. и др. Декларация в защиту клонирования и неприкосновенности научных исследований // Человек. – 1998. – ¹ 3. – С. 26–27.

43.Канке В.А., Кузьмин Г.Г. Философия здоровья. – Обнинск, 2000.

525

Часть 2. Специальная философия науки

Глава 24. ФИЛОСОФИЯ ПСИХОЛОГИИ

24.1. История психологии и философия

Анализ цикла гуманитарных наук мы начинаем с психологии. Как выяснится в дальнейшем, именно психология предваряет область этих наук. Возникновение абсолютного большинства наук отмечено печатью их тесного родства с философией. Отнюдь не случайно уже в античной философии находят истоки буквально всех наук, от семиотики до политологии. Но союз философии и психологии – это единство особое, неразделимое. Создается впечатление, что многовековый путь развития психологии так и не привел к ее оконча- тельному отделению от философии. Возьмите любое философское направление и непременно обнаружите в нем, среди прочего, и психологическое содержание. Справедливо и обратное: в каждом психологическом направлении присутствует легко обнаруживаемое философское начало. Ни в одной из наук не мелькают так часто имена философов, в частности, Аристотеля, Декарта, Лейбница, Локка, Вольфа, Канта, Маркса, Дильтея, Гуссерля, Хайдеггера, Гадамера, Лакана, как в психологии. В дальнейшем выяснится, что констатируемое единство философии и психологии содержит определенный проблемный аспект. В данном случае мы воспользуемся наличием упомянутого единства для краткой характеристики истории психологии. Содержание последней во многом определялось известным параллельным развитием философии и психологии [1, 2].

Термин «психология» (от гр. psyche – душа + logos – учение) стал использоваться в конце XVI в. [1, с. 42]. В наши дни этот термин крайне редко интерпретируется буквально, т. е. как учение о душе. Наличие многих психологических направлений вынуждает быть весьма осторожным при определении предмета психологии. Лишь в одном пункте среди психологов наблюдается похвальное согласие: абсолютное их большинство полагает, что психология имеет дело с особым классом явлений, который входит в компетенцию именно психологии, а не какой-либо другой науки. Но по поводу конкретной характеристики психических процессов среди ученых нет согласия. Немалое их число вообще отрицает, что существует нечто подобное душе (или сознанию).

526

Глава 24. Философия психологии

Чрезвычайно широкое обилие психологических направлений не означает их произвольности. С философской точки зрения они являются проявлениями четырех философских подходов, способов интерпретации психических процессов. Речь идет о теории: 1) ментальных процессов; 2) поведения и деятельности субъектов; 3) языковой деятельности субъектов; 4) культуры людей. Рассмотрим каждый из четырех типов указанных психологических теорий по отдельности. Разумеется, первостепенный интерес представляют для нас научно-теоретический ряд психологических концепций.

При ментальном подходе психические явления интерпретируются как сознание, мышление, образы, эмоции, воля и память. Новолатинское слово «mental» (буквально: духовное) используется для обозначения всей той совокупности психических явлений, которая характеризует субъект как таковой. Наиболее яркими представителями «ментального» ряда психологических теорий являются ассоциативная, гештальт-, понимающая и когнитивная психология.

Ассоциативная психология делает упор на принципе ассоциации, согласно которому актуализация одних идей вызывает к жизни другие, взаимосвязанные с ними. В философском отношении принцип ассоциации восходит к Аристотелю и Дж. Локку. Расцвет ассоциативной психологии пришелся на конец XIX в. (Г. Эббингауз, Г. Мюллер и др.). Многие современные психологические направления включили принцип ассоциации в арсенал своих идей, но первостепенное значение ему придается редко.

Гештальт-психология (от нем. Gestalt – образ), развитая в работах М. Вертгеймера, В. Келера, К. Коффка [3], явилась прямой реакцией на ассоциативную психологию, «психологию элементов». Гештальт-принцип состоит в том, что невозможно объяснить целое, исходя из его частей; лишь на основании целого можно установить значение его частей. Гештальт-психологи надеялись в целостных образованиях обнаружить специфику психического, в том числе и феномена ценностей. Эти надежды оправдались не полностью. Расцвет гештальт-психологии пришелся на 1930-е годы. В наши дни ее периодические ренессансы происходят в русле системных исследований. Напомним читателю, что характеристика системных (интегративных) свойств приводилась нами в разд. 23.5.

527

Часть 2. Специальная философия науки

Основателем так называемой понимающей психологии является В. Дильтей [4]. Идею понимающей (он называл ее «описательной

èаналитической») психологии Дильтей выдвинул в 1894 г. в рамках разработанного им герменевтического варианта философии жизни. Описательная психология Дильтея с ее акцентом на феномене переживания жизни должна была открыть ворота в мир наук о духе, в которых в отличие от наук о природе изучаемые явления не объясняются, а понимаются.

Герменевтика жизни Дильтея, а вместе с ней и понимающая психология, встретили сильное сопротивление со стороны феноменологии (Э. Гуссерль), экзистенциализма (К. Ясперс) и герменевтики бытия (М. Хайдеггер и особенно Х. Гадамер). Феноменологи обвиняли герменевтиков жизни в том, что они прошли мимо проблемы доступа субъекта к объективному и интерсубъективному, которая составляет существо науки. На этот упрек герменевтикам жизни так

èне удалось ответить достойно. Герменевтики бытия с явным отчуждением взирали на преобладание в герменевтике жизни ментальной проблематики. Герменевтика бытия вообще не признает какие-либо науки о духе. Экзистенциалисты в отличие от герменевтиков жизни являются ситуационистами, они также придают большое значение коммуникациям людей. Ни герменевтики жизни, ни экзистенциалисты не смогли предложить эффективную программу развития на- учной психологии. В меньшей степени этот упрек относится к феноменологии и герменевтике бытия. Впрочем, их действительный научно-психологический потенциал все еще не выяснен.

Довольно часто к экзистенциальной психологии причисляют так называемую гуманистическую психологию. Такое причисление может ввести в заблуждение. Главные представители гуманистической философии (А. Маслоу, Г. Олпорт, К. Роджерс) – американцы. Их философская родословная тянется не от европейского экзистенциализма или герменевтики жизни, а от американского прагматизма, синтезированного с аналитической философией. Верно, что в той или иной степени менталистский подход характерен для любого философского направления, в том числе и для прагматизма и марксизма. Но в двух последних он никогда не являлся доминирующим.

Становлению когнитивной (от лат. cognitio – знание, познание) психологии в максимальной степени способствовал американец

528

Глава 24. Философия психологии

У. Найссер [5]. Программа всех когнитивистских теорий (а в них, как известно, акцент делается на проблемах знания, научения, мышления) состоит в понимании человека как рационального существа. Но при этом, как правило, надо делать различие между европейскими и американскими авторами. Для первых человек – прежде всего Думатель и лишь во вторую очередь Делатель. Такова, например, позиция известного швейцарского психолога Жана Пиаже, основателя генетической психологии и известного знатока проблем мышления и речи ребенка. Для когнитивистов американской чеканки человек – это Рациональный Делатель, чей интелект выступает гарантом его жизненного успеха. Найссер отмечал, что когнитивная психология – это прямой результат развития информатики и всего комплекса взаимосвязанных с ней наук. Не опасаясь преувеличений, можно утверждать, что когнитивная психология – это психология ментальности, наиболее органично соответствующая статусу информационного общества. В философском отношении когнитивная психология является вполне закономерным результатом развития американской аналитической философии с ее желанием все поставить под прицел рационального анализа.

Закончив обзор основных направлений психологии ментальности, мы имеем основания для констатации, что среди них на сегодняшний день доминирует когнитивная психология. Обратимся теперь к психологии поведения и деятельности. Здесь обнаруживаются две грандиозные философско-психологические системы, в каждой из которых на первое место ставится не ментальность, а поведение и деятельность людей. Имеются в виду американский бихевиоризм и европейский (по преимуществу, советский) марксизм (марксизмленинизм).

Бихевиоризм (от англ. behaviour – поведение) – это психологи- ческое воплощение содержащейся в американском прагматизме тенденции операционализма, согласно которому значение используемых в науке понятий выясняется в процессе осуществления тех или иных операций. Применительно к психологии это означает, что она предполагает объяснение поведения животных и людей. Если это сделано, то, как считают бихевиористы, психологии придана максимально ясная форма, в частности, развенчивается трудная для менталиста проблема соотношения души (сознания) и тела. Душа (сознание)

529

Часть 2. Специальная философия науки

элиминируется из анализа постольку, поскольку о ней нельзя сказать ничего ясного вне анализа поведения животных и людей.

Доктрина классического бихевиоризма была разработана в нача- ле XX в. американскими психологами Э. Торндайком и Д. Уотсоном. В 1930–1960-е годы она была существенно модифицирована так называемыми необихевиористами, в том числе Б. Скиннером и К. Халлом [6, 7]. Ортодоксальный бихевиорист концентрирует свое внимание на стимульно-реактивных связях (S – R). Необихевиорист заменяет схему S – R на схему S – r – s – R, где r и s – внутренние стимулы и реакции, которые выступают посредниками (медиаторами) внешних S – R. Сравнение двух схем показывает, насколько далеко бихевиорист считает допустимым свое «внедрение» в интерпретацию стимульно-реактивных связей. Более того, он вообще не склонен покидать их. Одна из особенностей американских психологов состоит в том, что даже критики необихевиоризма, как правило, выступающие с позиций когнитивизма, стараются все свои выводы обосновать за счет интерпретации поведения субъектов. А это озна- чает, что бихевиористские установки в определенной степени характерны для всей американской психологии в целом. Заметим, что в философском отношении бихевиоризм нашел свое обоснование в трудах Л. Витгенштейна, британского философа Г. Райла, а также у сторонников тождества ментального и физического (Дж. Смарт,

Ä.Армстронг и др.).

Âкачестве операционалиста Витгенштейн может признаваться чуть ли не радикальным бихевиористом. Но от схем ортодоксального бихевиоризма он отходил постольку, поскольку уделял особое внимание языку, который, впрочем, опять же понимался операционалистски. Имея в виду как операциональную, так и лингвистическую ориентацию философии психологии Витгенштейна, Дж. Фодор и Ч. Чихара называют эту философию логическим бихевиоризмом [8, с. 234]. Сами они, критикуя логический бихевиоризм, полагают, что, «изучая язык, мы развиваем целый ряд сложно взаимосвязанных «ментальных понятий», которые употребляем, имея дело с, согласуясь с, понимая, объясняя, интерпретируя и т. д. поведение челове- ческих существ (так же как и свое собственное)» [8, с. 257]. Согласно Фодору и Чихаре, бихевиористы правы в согласованном использовании ментальных утверждений и поведенческих предикатов, но

530