Канке В.А. Энциклопедия философии науки

Глава 25. Философия экономической науки

8.Стоимость товара есть символическое бытие концепта-ценнос- ти. Цена товара есть величина засимволизированной в нем ценности.

9.В качестве символа любой товар исключительно многогранен. Когда французский неоинституционалист Л. Тевено утверждает, что «признавая роль объектов в процессе координации, мы снижаем требования к рациональности людей, частично перенося их на внешнюю среду...» [24, с. 74], он игнорирует символическую природу экономи- ческих объектов и, следовательно, заблуждается. Материальная природа товаров отнюдь не приводит к типологической однозначности. Как раз наоборот, она такова, что позволяет засимволизировать в ней все богатство экономических концептов-ценностей.

10.Экономическая деятельность прагматична. А это означает, что концепты-ценности вырабатываются в такой форме, чтобы обеспечить наиболее эффективное функционирование экономических систем. Именно на этом пути возможно установление цен, которые не следуют за произвольными колебаниями субъективных предпоч- тений.

11.Нет прямого пути от внеэкономических реалий к экономи- ческим. Это обстоятельство недопонималось и классиками, и неоклассиками. Довольно часто это недопонимание проявлялось в желании вывести макроэкономику из микроэкономики. Концептыценности являются одними и теми же как для микроэкономики, так

èдля макроэкономики.

12.Синтез концепций субъективной ценности и трудовой теории стоимости возможен и актуален, но лишь в том случае, если они оцениваются с метаэкономических позиций, в частности, на основе представлений о концептах-ценностях и прагматическом методе.

13.Согласно принципу научной зрелости более развитая теория – ключ к менее развитой. В нашем случае это означает, что актуальный анализ маржинализма и трудовой теории стоимости предполагает выход за их пределы, подъем на вершину научно-теоретического ряда

èлишь затем соответствующий синтез.

25.5.Экономическое время

Бесспорно, в экономической деятельности человека время является важнейшим фактором. Как известно, время присуще любой

611

Часть 2. Специальная философия науки

форме процессуальности, а значит, и экономическим процессам. Но есть еще одно важнейшее обстоятельство, определяющее особенно высокий уровень актуальности проблемы времени в экономике. Экономическая наука относится к классу аксиологических дисциплин. Во всех этих науках будущее не считается только лишь результатом развертывания потенций настоящего. Оно проектируется, а затем реализуется из горизонта настоящего. В этой связи в гуманитаристике будущему придается значительно большее значение, чем, например, в естествознании. Таким образом, особая актуальность проблемы времени в экономической науке определяется преимущественно ее прагматическим статусом. Отметив актуальность проблемы времени, мы вынуждены также указать, что при ее осмыслении исследователи встречаются со значительными трудностями. Именно в таких слу- чаях весьма желательным является подключение к анализу методологии. Для удобства читателя ниже выделяются основные этапы осмысления проблемы времени в экономической теории.

Проблема времени в теории К. Маркса. В экономическую науку проблема времени вошла вместе с теорией трудовой стоимости товаров. Труд создает стоимость. Следовательно, в той степени, в какой рабочее время является мерой труда, оно также выступает и мерой стоимости. Такого рода логика весьма характерна для Д. Рикардо, который под временем понимал всем привычное календарное время. Философские нюансы осмысления проблемы времени его интересовали мало.

Рикардианские размышления о времени как одном из факторов производства и распределения получили дальнейшее и, следует отметить, довольно неожиданное развитие в теории Маркса, который был очень чувствителен к проблеме времени. Исключительно важно, что он стремился осмыслить время не в природном, а экономи- ческом контексте. Одно это уже наводит на мысль, что экономическое время отличается от природного, например физического, времени. В марксовом учении о времени центральное место занимает представление об общественном рабочем времени. Реконструкция воззрений Маркса позволяет выделить проблемные аспекты его уче- ния о рабочем времени.

Концептуальные основания своей теории Маркс выстраивал следующим образом: труд – его количественная мера (т. е. рабочее вре-

612

Глава 25. Философия экономической науки

мя) – стоимость. Но, по Марксу, и труд, и стоимость двойственны, т. е. существуют в двух формах. Нет труда и стоимости вообще, а есть абстрактный и конкретный труд, потребительная и меновая стоимость. Рассуждая последовательно, Маркс был вынужден утверждать, что двойственно и рабочее время как количественное бытие, соответственно, абстрактного и конкретного труда. Но если двойственно рабочее время, двойствен и процесс его измерения. Это обстоятельство также не прошло мимо внимания Маркса, полагавшего, что рабочее время как мера абстрактного труда измеряется не в единицах календарного времени и не посредством особых часовых механизмов, а деньгами.

В предыдущем абзаце нами выделены фундаментальные основания марксизма как экономической теории. Непозволительно, например, не доводить постулирование двойственности труда до признания двойственности рабочего времени. Если последняя отрицается, то существеннейшим образом деформируется структура аутентичного марксизма. Постулируя двойственность заключенного в товаре труда, Маркс оказался перед очень сложной проблемой выявления природы того рабочего времени, которое является мерой абстрактного труда. Это время Маркс называл либо всеобщим, или общественным, рабочим временем [31, т. 13, с. 18–20], либо общественно необходимым рабочим временем [31, т. 23, с. 47]. На наш взгляд, основания своей концепции трудовой стоимости Маркс наиболее адекватно изложил не в «Капитале» (1867), как считает абсолютное большинство авторов, а в раннем произведении «К критике политической экономии» (1859). В «Капитале» Маркс окончательно подменил концепт «общественное рабочее время» концептом «общественно необходимое рабочее время», а это уже ошибка.

Непоследовательность Маркса проявилась в том, что он придал двойственности рабочего времени меньшую степень определенности, чем двойственности труда. Рассматривая двойственные феномены (труд и стоимость), Маркс всячески избегал сведения, редуцирования их различных сторон друг к другу. Он самым резким образом возражал против сведения абстрактного труда к конкретному, а меновой стоимости к потребительной стоимости. Маркс возражал в упомянутых случаях против операции редуцирования, поскольку подчеркивал своеобразие и относительную самостоятельность эконо-

613

Часть 2. Специальная философия науки

мических явлений от их природной основы. Но когда дело дошло до рабочего времени, то он, по сути, редуцировал общественное рабо- чее время к календарному рабочему времени. Общественно необходи-

мое рабочее время – это календарное рабочее время, затрачиваемое на производство того или иного товара в среднем [31, т. 23, с. 47]. Получается, что общественное рабочее время есть известная разновидность календарного рабочего времени.

Многие сторонники марксизма поверили Марксу на слово. В поисках меры стоимости они чистосердечно пытались определить среднее календарное рабочее время, затрачиваемое на производство товаров. Эти усилия предпринимались многократно, но так и не привели к каким-либо ощутимым успехам. Пытались, к примеру, вместо денег ввести в обиход так называемые рабочие деньги – квитанции, на которых указывались длительности рабочих операций. Но и эти новации оказались бесплодными.

На первый взгляд кажется, что ошибки Маркса, выразившиеся в постулировании реальности абстрактного труда и общественно необходимого рабочего времени, свидетельствуют о ложности представлений о реальности специфического экономического времени, отличающегося по своей природе от календарного (физического) времени. На наш взгляд, такой вывод является поспешным. Есть немало оснований для новой постановки вопроса о специфике экономического времени.

Во-первых, вряд ли следует сомневаться в процессуальном характере экономических деяний людей. Во-вторых, столь же непреложно, что в качестве процесса эти деяния обладают временной мерой. В-третьих, бесспорно, что календарно-временные характеристики не являются адекватными количественными мерами поступков экономических агентов. Из этих четырех доводов по законам логики следует, что искомой мерой может быть не что иное, как особое нефизическое (некалендарное) экономическое время.

Время всегда является интегральной характеристикой процесса от зарождения и до его окончания. Применительно к социальному времени суть дела нам представляется следующей. Социальная реальность – это не физические тела, а поступки людей, в которых реализуются определенные ценности и достигаются некоторые цели. В простейшем варианте атомарный акт человеческой деятельности

614

Глава 25. Философия экономической науки

выглядит следующим образом: субъект S, руководствуясь ценностью P, во имя достижения цели R совершает ряд поступков D1, D2, ..., Dn . Социальный ряд образуют поступки, а их количественной мерой выступает социальное время Ti (i = 1, 2,..., n). Каждая новая порция социального времени увеличивает его величину и показывает, насколько успешно субъект S приближается к намеченной им цели R. Чтобы подсчитать Т = Σ Тi, необходимо руководствоваться определенной социальной теорией, которая толкует о связи ценностей, целей, поступков и их временных параметров. Социальное время является количественной мерой, адекватной специфике поступков людей и определяемой их ценностями и целями.

Обратимся к трудовой деятельности людей. Смысл ее состоит в том, что, руководствуясь экономическими ценностями, люди добиваются осуществления некоторых целей. Ценностно-целеполагаю- щая деятельность человека представлена трудом в символической форме. Календарное рабочее время также представляет эту деятельность не непосредственно, а лишь опосредованно, символически. Что же касается экономического времени как такового, то его необходимо подсчитать. В таком случае мы действительно получим двойственную структуру, состоящую из экономического времени, которое символизируется в календарном времени. Любой экономический поступок можно измерить посредством единиц экономического времени. Всегда, не только применительно к процессу производительного труда, но и в случае совершения сделок и оказания услуг, можно сопоставлять экономическое время и календарное время, которые не сводимы друг к другу. Экономическое время – это адекватная количественная мера поступков экономических агентов. Календарное время относится к миру физики; можно показать, что оно является адекватной количественной мерой определенных (и далеко не любых!) физических процессов.

Но правомерно ли, отталкиваясь от идей Маркса, считать, что экономическое время есть не что иное, как деньги? На этот вопрос мы не решаемся дать отрицательный ответ. И вот почему. Денежная цена, подобно длительности, также является интегральной характеристикой того или иного экономического процесса. Вполне возможно, что такое совпадение не является случайным. Тогда деньги действительно придется признать экономическим временем. Экономи-

615

Часть 2. Специальная философия науки

ческое время имеет место и там, где экономические поступки людей, например в первобытных обществах, не получают денежного выражения.

Развиваемые нами воззрения могут показаться некоторым экономистам неприемлемыми. В таком случае мы предлагаем им собственными силами справиться со следующим парадоксом: календарное время, не являющееся адекватной мерой экономических процессов, тем не менее то и дело таковым считается. На каком основании сугубо физическая характеристика считается экономической? Как нам представляется, учение Маркса о времени рано сдавать в архив. До сих пор оно остается плохо понятым.

Общее равновесие, по Л. Вальрасу, и проблема времени. Как известно, Вальрас полагал, что экономическая модель может быть выражена системой совокупно рассматриваемых уравнений, описывающих состояние равновесия. Как правило, Вальраса обвиняют в том, что в его теории нет места фактору времени. «Чтобы достичь состояния общего равновесия, – считает Г. Шэкл, – будущее время должно быть исключено из анализа. Общее равновесие, при котором действие любого лица предпринимается в условиях полной информации, возможно лишь в мире, лишенном временного измерения, в мире одного мгновения, мире без будущего» [34, с. 69]. Замечание Шэкла не во всем безупречно. Экономический мир в теореме Вальраса не лишен временного измерения, в нем время всегда является одним и тем же, а будущее – такое же, как и настоящее.

В воззрениях Вальраса содержится исключительно актуальное для теории экономического времени содержание. Хорошо известно, что экономическое равновесие обладает некоторыми чертами оптимальности [35, с. 56]. Именно поэтому рецепт Вальраса имел операциональное значение: если вы хотите достичь эффективных экономических результатов, то добивайтесь состояния общего равновесия. После Вальраса было выяснено, что таких состояний может быть много, причем часто они не являются устойчивыми. В современном прочтении вальрасовская методология состоит в вычленении структурных компонентов истории экономической системы: ее время не течет столь же равномерно, как календарное время. Эволюция экономической системы является эффективной в том случае, если она,

616

Глава 25. Философия экономической науки

исчерпав свои возможности в одном состоянии равновесия, достигает другого, и так далее. Вполне возможно, что дополнительную ясность относительно тренда экономической системы внесут синергетические новации. Впрочем, их значение очень часто преувеличи- вается. Таким образом, исследования Вальраса имели для развития проблемы экономического времени исключительное значение.

А. Маршалл: спектры экономических периодов и учет особой роли будущего. Маршалл подчеркивал, что фактор времени является «источником многих величайших трудностей в экономической науке» [15, т. 1, с. 174]. Надо было понять, каким образом эти трудности могут быть преодолены. В этой связи он разработал два пути экономи- ческого анализа. Во-первых, он варьировал длительности периодов, вовлекаемых в анализ: краткий, долгий, очень долгий, мельчайший периоды [15, т. 2, с. 12]. Получился спектр разных по календарной длительности экономических периодов (отрезков). Во-вторых, Маршалл придавал огромное значение предвидению будущего, которое не может быть безошибочным. Оба метода анализа явились крупным вкладом в развитие учения об экономическом времени. Идеи Маршалла – 1) экономическое время выступает как спектр периодов различной длительности и 2) предвидение будущего влияет на действия экономических агентов в настоящем – являются далеко не тривиальными.

Дж.М. Кейнс: время и неопределенность. Кейнс придал проблеме экономического времени новый разворот, прежде всего за счет ее объединения с фактором неопределенности. Решающая новация состояла в постулировании принципиальной невозможности сведения в той или иной форме неопределенности будущего к определенности настоящего [36, с. 299]. Даже вероятностные расчеты не могут отменить изначальную природу неопределенности, она остается самой собой, т. е. неопределенностью. В силу неопределенности будущего оно не может быть предсказано строго однозначным образом. Само по себе существование неопределенности будущего не означа- ет, что экономические агенты бессильны перед ним. Будущее неопределенно, но его можно проектировать и строить в соответствии с фьючерсным (от англ. future – будущее) рынком. Фьючерсный контракт заключается под будущие товарно-денежные отношения. Вот

617

Часть 2. Специальная философия науки

уж поистине «большая часть экономической деятельности ориентирована на будущее» [35, с. 59]. Как нам представляется, актуальность фьючерсных рынков способна поколебать устои самого ортодоксального экономиста, считающего экономическую науку не прагматической, а семантической (описательной).

Циклы и волны. К теме экономического времени тесно примыкает проблематика экономических циклов, рассматривавшаяся в работах Маршалла, Маркса, Викселля, Кондратьева, Шумпетера, Хайека и других видных теоретиков. Особенно широкий резонанс в экономической литературе получили длинные волны Н.Д. Кондратьева. «Однажды выделенный цикл, – отмечает болгарский экономист Р. Аврамов, – превращается в особый вид хронологии. Экономическое время начинает измеряться не в годах, а в циклах» [37, с. 64]. Этот же автор формулирует еще одно актуальное положение. Он отмеча- ет, что «изначально длинные волны рассматривались как форма экономического процесса, противостоящая линейной трактовке протекающего времени» [37, с. 68].

Если бы экономический процесс действительно складывался из закономерно следующих друг за другом циклов, на самом деле имело бы смысл измерять экономическое время их числом. Но, во-пер- вых, циклы, не будучи концептами, сами нуждаются в осмыслении. Во-вторых, если даже циклы похожи друг на друга, это еще не свидетельствует об их тождественности. Понадобятся нетривиальные рассуждения для осмысления их, в том числе временных, параметров. На наш взгляд, специфика экономического времени в той или иной степени игнорируется при постулировании возможности его измерения как в единицах календарного времени, так и числом циклов. Мысль о нелинейности экономического времени интересна, но не бесспорна. Само по себе наличие экономических циклов еще не доказывает нелинейности экономического времени. Показательно в плане соотношения линейности времени и цикличности (периодич- ности) положение дел в классической механике. Признание линейности физического времени там не противоречит наличию многочисленных периодических процессов, например колебаний маятников. Таким образом, отсутствие развитой теории экономического времени затрудняет характеристику его специфики.

618

Глава 25. Философия экономической науки

В последние годы появилось много работ, авторы которых настойчиво пропагандируют внедрение в экономическую науку синергетического подхода. Последний, как подчеркивал И. Пригожин, один из основателей синергетики, предполагает переоткрытие времени, особенно в плане выражения его необратимости и нелинейности. В этой связи можно высказать надежду на постижение многих пока еще малоизвестных свойств экономического времени, в том числе его нелинейности. Впрочем, осуществление этой надежды остается под вопросом.

Дополнительного упоминания заслуживают длинные волны (45– 60 лет) Н.Д. Кондратьева. В них многие видят временной аспект «невидимой руки». Создается впечатление, что экономические закономерности складываются естественным образом, независимо от характера действий экономических субъектов. Это мнение ошибочное хотя бы потому, что согласно новейшим исследованиям основными при- чинами циклических колебаний признаются инвестиции в основной капитал и запасы, которые определяются ожиданиями деловых кругов относительно будущего спроса. Итак, само наличие экономических циклов нуждается в теоретической интерпретации, которая должна содержать концепцию специфики экономического времени.

Эволюционный подход и время. Проблема времени занимает видное место и в так называемой эволюционной экономике (Р. Нелсон, С. Уинтер и др.). Возможно, именно здесь проблема экономического времени получит новое, ранее неизвестное освещение.

Заключение. Краткий обзор путей развития проблемы времени в экономической теории показывает, что она насыщена дискуссионными вопросами, продуктивное обсуждение которых предполагает не только собственно экономическую, но и методологическую компетентность. Наиболее актуальным нам представляется вопрос о специфике экономического времени. Но именно ему, как правило, уделяется незначительное внимание. На наш взгляд, широко распространенное в экономической литературе отождествление экономического времени с теми или иными формами календарного времени есть не что иное, как рецидив натурализма. От этого рецидива вряд ли удастся избавиться в отсутствие специального и содержательного анализа проблемы экономического времени.

619

Часть 2. Специальная философия науки

25.6. Экономическая наука и этика

Вопрос о соотношении экономики и этики все еще открыт [38, 39]. Тяжба между сторонниками позитивной и нормативной экономической науки продолжается. Впрочем, заметно, что ряды позитивистов от экономики редеют. По крайней мере, в одном вопросе нет разногласий. Все считают, что в той или иной форме единство экономической науки и этики должно быть реализовано. Но какова эта форма? Вот в чем камень преткновения.

Среди тех, кто настаивает на синтезе экономики и этики, господствует убеждение, что они представляют собой разнородные и тем не менее достойные объединения системы знаний. Этика признается экзогенной, внешней по отношению к экономике. Очень часто этику в ее причастности к экономике уподобляют религии. Обе не содержатся в экономической теории, но достойны привнесения в нее. Как, дескать, иначе противостоять коррупции, бюрократизму, обману, мошенничеству и другим язвам экономической деятельности людей. «Опираясь на современные знания и исследования, – отме- чает Г. Корацционари, – можно утверждать, что теория обратной связи между этическими ценностями и экономическим развитием наиболее соответствует истине» [38, с. 20].

На наш взгляд, концепция экзогенного соотношения экономи- ческой науки и этики поверхностна и не может быть принята за основу дальнейших рассуждений. К тому же следует очень внимательно относиться к определению статуса этики. В зависимости от этого определения решается вопрос о характере этического содержания экономики или же о ее соотношении с этикой. В предыдущих параграфах специфика экономической науки связывалась нами с особенностью ее концептов и метода. Ясно, что учет этой специфики в существенной степени определяет сам характер анализа проблемы соотношения экономической науки и этики.

Напомним читателю, что концепты этики являются метаценностями, а ее метод прагматический. Согласно традиционному философскому представлению этика состоит не из есть-предложений, а из должен-предложений. Именно такие предложения и составляют существо экономической науки. А это означает, что прагматическое содержание присуще самой экономике, по отношению к ней оно эн-

620