Канке В.А. Энциклопедия философии науки

Глава 27. Философия технических наук

отвечать одному из трех требований» [19, с. 43]. Вот эти требования: 1) природа во всем благоприятствует человеку; 2) природа абсолютно противоборствует с человеком; 3) природа представляет человеку ряд удобств, но в то же время чинит препятствия. Выполняется третья возможность. «Человек одновременно и естественен, и сверхъестественен. Это своего рода онтологический кентавр, одна половина которого вросла в природу, а другая – выходит за ее пределы, т. е. ей трансцендентна» [19, с. 44]. Итак, человек есть существо двойственное, и в силу этого техника, которая является его творением, но не обладает такой же, как он, двойственностью, становится для него проблемой. «Жизненная программа имеет дотехнический характер» [19, с. 48], но она требует реализации своего бытия в мире. «...Миссия техники – освобождение человека, дарующее ему возможность всецело быть самим собой» [19, с. 47]. Впрочем, при кризисе желаний человека «вся фантастическая мощь техники нам не впрок» [19,

ñ.49]. Мысль о двойственности человека и ее осуществлении посредством техники крайне важна. К сожалению, Ортега-и-Гассет не довел ее конкретизацию до анализа вопроса о возможности синтеза ценностей различных наук, назначение которых состоит в концептуальном постижении амбивалентности человека.

Экзистенциальная трактовка техники. С позиции экзистенциализма феномен техники анализировал выдающийся немецкий философ Карл Ясперс. Обеспокоенный направленностью развития техники, Ясперс отмечал, что она не может быть выведена из самой техники, ее следует искать в социальном этосе [20, с. 140]. Беда же скрыта в границах техники. «Граница техники в том, что она не может существовать сама по себе, для себя, она всегда считается средством» [20, с. 140]. «Техника ограничена тем, что она заключена в сфере безжизненного» [20, с. 141], т. е. она нацелена на универсальность, типичность и массовую продукцию [20, с. 141] и противостоит им как вечно непостигнутое и в этом смысле демоническое [20,

ñ.147]. «...Техника двойственна. Поскольку техника сама не ставит перед собой целей, она находится по ту сторону добра и зла или предшествует им. Она может служить во благо или во зло людям. Она сама по себе нейтральна и противостоит тому и другому. Именно поэтому ее следует направлять» [20, с. 140]. Имеется в виду то, что, направляя технику, человек способен справиться с ее демонической силой.

671

Часть 2. Специальная философия науки

Как это возможно, ведь «техника отделила человека от непосредственного присутствия» [21, с. 401]?

Ясперс видел выход из создавшейся ситуации в том, «чтобы посредством технического осуществления вновь достигнуть непосредственного присутствия человеческого бытия во всех вещах мира; новые предпосылки возросших возможностей должны быть принуждены служить нам» [там же]. Техника доставляет человеку новые возможности, экономит его время, позволяет применительно к его природе развить интенсивный подход. Кто прорвется к границе ему доступного, кто изначально есть он сам, кто живет, исходя из позитивного, тот справляется с демоном техники. Но каков смысл непосредственного бытия человека в технике? По этому поводу Ясперс не высказался сколько-нибудь определенно. На наш взгляд, человек, не будучи в состоянии непосредственно быть в технике, вполне способен воплощать в ней наработанные им ценности в виде опосредованном предметным телом техники.

Техника, понятая феноменологически. Во многом противоположную антропологическому и экзистенциальному истолкованию техники позицию занимает феноменология, у истоков которой стоял выдающийся немецкий философ Эдмунд Гуссерль и воззрения которого удачно реконструировал его последователь Х. Блюменберг. Задача, которую поставил перед собой Гуссерль, весьма знаменательна: «...показать громадную значимость прояснения глубинных мотивов кризиса, в котором уже давно находятся философия и наука нового времени и который усиливается в наши дни» [22, с. 145]. Этот кризис органично содержит в себе и феномен техники, как одно из оснований кризиса. Речь идет о кризисе европейских наук и техники как непосредственного результата их становления и историчности, истоки которых находятся в древнегреческом мире.

Феноменология начинает с описания того, что нам дано, предзадано, а это жизненный мир как совокупность самоочевидностей. Человек с его сознанием изначально находится в жизненном мире. Но сознание не просто созерцает жизненный мир, а, будучи всегда направленным на него, т. е. являясь интенциональным, стремится к «самопониманию» очевидного. Этого добиваются специальным приемом – так называемой феноменологической редукцией. Исключа- ется все, что не может быть понято исходя из сознания. Фундамен-

672

Глава 27. Философия технических наук

тальная программа феноменологии состоит в достижении понимания «универсальной самоочевидности бытия». Гуссерль видел кризис европейской цивилизации Нового времени в забвении жизненного мира: он наивно берется как данность, без выяснения его подлинного смысла, который либо вообще не был прояснен, либо был утерян. И потому встает задача обнаружить этот смысл, воссоздать его. Философия должна застраховать человека от всякого забвения жизненного мира.

Сознание расчищает путь к пониманию того, что есть природа, что есть техника, какова, наконец, внутренняя структура жизненного мира. Исходное основание европейского духа – греческое теоретизирование. Прекрасный знаток математики, Гуссерль реконструировал с учетом ее специфики процесс становления и развития техники, в том числе процесс утраты ее смысла. Суть произошедшего он видел в характерной для науки цепочке: идеализация – формализация – механизация – методизация – технизация. Возникновение математики было связано с абстрагированием от жизненного мира, когда разворачиваются звенья идеализации, нарастает тенденция формализации, которая и есть сущность технизации. Жизненный мир переводится в мир формальный, а о первом просто-напросто забывают. Как мир точных наук, так и мир техники – это формальные миры, богатство жизненного мира нивелируется до данностей мира, где господствует строгость математических решений [23, с. 81]. Происходит выхолащивание смысла жизненного мира, он разрушен и, следовательно, беспомощен перед технологией.

Забвение жизненного мира оказалось возможным в силу его несовпадения с идеализациями и конструкциями теоретического естествознания и математики. Техника как тотальная совокупность артефактов имеет место там, где методизация воплощается в телесную форму. В такой оболочке, в силу ее доступности органам чувств, техника приобретает характер самоочевидности. Но это – иллюзорная самоочевидность. Действительно, проследим за тем, как человек обращается с телесным миром. Первоначально он дан человеку в созерцании. Затем он идеализируется посредством геометрии. Человек начинает руководствоваться расчетами. Он вырабатывает техни- ческие правила и создает артефакты. Начав с предметного мира и отойдя от него в науке, человек вроде бы воссоздает его. Но нет, фор-

673

Часть 2. Специальная философия науки

мальный мир техники – это лишь жалкая тень предметности жизненного мира. Отсюда – призыв Гуссерля: «Назад к вещам!» Имеются в виду вещи жизненного, а не холодного технического, мира.

Только на первый взгляд все техническое представляется более ясным и понятным, чем математические и физические абстракты, не обладающие характером наглядности. С учетом исторического аспекта выясняется сложность феномена техники. Так, техника оказывается для понимания более сложным объектом, чем физические явления, которые связаны с идеализациями науки более непосредственно. Физики постоянно помнят об исходных идеализациях, техник может их забыть. Чем большее число раз используются процедуры формализации и методизации, тем непрозрачнее тот фундамент, с которого начиналось восхождение к технике, тем в большей степени осуществляется сползание в непроясненную методизацию и технизацию, тем актуальнее становится задача возврата от преимущественно рассудочных операций к определениям разума, полученных в результате рефлексий. Рассудок не является адекватной заменой разуму. Это не уставал разъяснять в своих произведениях Кант. Патология науки и техники состоит в замене разума рассудком, а главными интуициями разума являются (вспомним Канта) идеи мира, свободы, бога, ответственности. Рассудок, а вслед за ним наука и техника, безответственны как способы жизни человека. Процесс технизации, как подчеркивает Блюменберг, подчиняет себе жизненный мир, создавая не только вещи и действия, но и то, что кажется непроизводимым, – самоочевидность [23, с. 84]. Кстати, прекрасная мысль – производство самоочевидности! Добавим от себя – производство иллюзорной самоочевидности.

Мысли Гуссерля и продолжателей его дела относительно природы науки и техники производят сильное впечатление. Прояснен путь становления и укрепления техники, реальной патологичности этого колоса на неразумных, рассудочных ногах. Но теперь возникает сакраментальный вопрос – как справиться с упомянутой патологией, ведь нельзя исключить, что она непреодолима в принципе. Ответ Гуссерля на поставленный вопрос таков: необходима терапия рассудочных форм жизни – жизненная философия, а именно феноменология. Философия призвана восполнить те смыслы, мимо которых торопливо проскакивают наука и техника. Но добьется ли филосо-

674

Глава 27. Философия технических наук

фия выполнения той грандиозной задачи, которую поставил перед ней Гуссерль? На этот счет остаются большие сомнения.

Вдумаемся в ситуацию: перед людьми стоит задача сохранения полноты, жизненности своего бытия. Без науки и техники человек не в состоянии осуществить свою историю, сконструировать себя в пространстве экономических, политических, моральных, равно как и любых других, интересов. Но, обратившись к науке и технике, че- ловек попадает в заколдованный круг. Его стремление избавиться от самого себя созвучно мюнхаузеновским мечтам, осуществимым в сказках, но не наяву. Сама философия необходимо приобретает технический, в том числе формально-методический, характер. Философия при этом не может излечить от технизации, ибо она сама технична.

Наша мысль такова: вполне возможно, что беды цивилизации определяются не столько ее технизацией, под которой в данном слу- чае понимается определенный способ жизни, основанный на программах науки, сколько разобщенностью мира и его частей, отсоединением точной науки и техники от этических и эстетических реалий, для понимания которых, в свою очередь, нужны наука и техника. Если это действительно так, феноменологический анализ техники крайне актуален, ибо он позволяет понять ее содержание в сфере науки. Рентгеном мысли просвечивается самоочевидность техники.

Онтология техники М. Хайдеггера. На предельные философские основания техники обращал внимание Мартин Хайдеггер. В плане основательности хайдеггеровская философия, точнее сказать, критика техники, пожалуй, не имеет конкурентов. Хайдеггер не претендовал на конкретный анализ особенности техники. Ему было достаточ- но достигнуть острого вопрошания относительно смысла техники, ибо как бы ни анализировался феномен техники, в любом случае без такого вопрошания не обойтись. Вопрос ставился так: не отходит ли человек в технике от истины бытия и не нарушает ли он тем самым сокровенное в своем собственном бытии.

Бытие есть существование человека в мире. Строго говоря, вопреки интуиции Канта и нововременной философии в целом, нельзя без последующего ущерба даже помыслить человека вне мира. С этой точки зрения применительно к человеку надо говорить не о бытии в

675

Часть 2. Специальная философия науки

мире, а о бытии-в-мире. Бытие-в-мире – основное понятие для самых различных представителей экзистенциализма. Но, пожалуй, именно Хайдеггер энергичнее всех отмечал целостность, неразрывность бытия-в-мире. Вторая основополагающая мысль Хайдеггера состояла в подчеркивании временности, темпоральности бытия. Временность, по Хайдеггеру, не есть нечто из физики, это открытость бытия. В бытии скрыты истоки всего, что возникает, образуется или образуемо человеком. Отсюда ясно, что сущность техники связана с непотаенностью бытия, со сбыванием истины [24, с. 221]. «...Сущность техники вовсе не есть что-то техническое» [24, с. 221]. Наивно видеть сущность техники в том, что она есть совокупность артефактов, инструментов для человека.

В качестве «состоящего-в-наличии» содержание техники выступает как постав [там же, с. 229], поставленное. «Господство постава грозит той возможностью, что человек окажется не в состоянии вернуться к более изначальному раскрытию потаенного и услышать голос более ранней истины» [там же, с. 224]. Здесь отнюдь не случайно стоит слово «вернуться», ибо продвижение вперед после ошибки, после забвения бытия, быстрее всего уведет еще дальше от исходного, незамутненного начала. Ныне человек не может избежать техни- ческой эпохи, он в ней находится, однако при этом он сохраняет возможность как следует всмотреться в то, что есть постав, и тем самым вывести на свет ростки спасения. В противном случае человек уже никогда не встретится со своей сущностью.

Продолжая углубляться в проблематику сущности техники, Хайдеггер искал философскую систему отсчета для постижения техни- ческого. Такой системой отсчета не является философия Нового времени, позитивистская по своей направленности, ибо она-то и привела к господству техники. Более целесообразным является обращение к философии средневековья и особенно античности. Первые философы стояли ближе к тайнам бытия, они их замечали, не убегая при этом в сферу науки. Наука в качестве системы отсчета сущности техники также не годится, ибо она сама технизирована. Ясно поэтому, почему Хайдеггер пришел к следующему выводу: «Поскольку существо техники не есть нечто техническое, сущностное осмысление техники и решающее размежевание с ней должно произойти в области, которая, с одной стороны, родственна существу техники, а с

676

Глава 27. Философия технических наук

другой, все-таки фундаментально отлична от него. <...> Одной из таких областей является искусство. Конечно, только в том случае, если художественная мысль, в свою очередь, не изолируется от той констелляции истины, о которой мы ставим вопрос» [24, с. 238]. Этими словами М. Хайдеггер закончил доклад, прочитанный им 18 ноября 1953 г. в Главной аудитории Мюнхенского высшего технического училища.

Хайдеггер резко критиковал техническую цивилизацию, но о путях преодоления ее кризисности говорил крайне абстрактно. Показателен в этом смысле ответ Хайдеггера на один из вопросов, заданных ему участником семинара в Ле Торе (Франция, 1969): «Мы пока еще не ушли дальше простого спрашивания о смысле этого технического мира, чья мощь ежедневно возрастает. Смеем ли мы надеяться, что этот смысл прояснится в созвучии с существом человека или же он должен быть самим же собою от нас закрыт?» [25, с. 131]. Скажем проще: знает ли Хайдеггер путь выхода из тупика техницизма? Хайдеггер отвечал с невозмутимостью античного философа: «Ответить на эти вопросы нелегко. Наверное, дело сводится, прежде всего, к тому, чтобы подготовить верную постановку этих вопросов; иначе говоря, развернуть вопрос о существе техники» [там же]. Смысл ответа Хайдеггера состоит в том, что мы не выяснили еще существа техники, а уже в своей неоправданной поспешности желаем знать, как с нею быть. Спрашивающий да сконфузится! Тем не менее никто не может запретить нам пытаться реконструировать позицию Хайдеггера по поводу избавления от негативности техники. Разумеется, мы рискуем при этом упростить мысль автора, но, видимо, лучше поступить так, чем просто стоять перед ней в благоговении, граничащим с неоправданной робостью.

Анализ произведений Хайдеггера убеждает в следующем: на пути к своей безущербности техника должна стать искусством, в противном случае она будет продолжать губить человека. Ведь не случайно Хайдеггер именно область искусства считал мерой сущностного осмысления техники. Сравнивая искусство и технику, Хайдеггер видел в них много схожего, но при этом он позитивно характеризовал лишь искусство, противопоставляя друг другу позитивность истинного искусства и негативность (всегда неистинной) техники. И искусство, и техника есть результаты творения человека, но каноны

677

Часть 2. Специальная философия науки

создания первого и второго столь различны, что лишь в случае искусства не только не совершается отход от истины бытия, но, наоборот, как раз она и находит здесь свое свершение. В технике все обстоит прямо противоположным образом. Искусство есть образец для техники. Таким образом, понимание искусства есть путь к пониманию техники.

Технике (и науке) Хайдеггер категорически отказывал в способности сохранения истины бытия. Ортега-и-Гассет, Ясперс, Гуссерль не менее Хайдеггера видели негативность техники, они отлично осознавали ее связь с европейским мышлением Нового времени, которое, в свою очередь, восходит к античности. Все трое сетовали по поводу забвения человека в технической цивилизации, но были склонны считать, что дела можно поправить. Хайдеггер же оценивал вопрос о науке и технике совсем по-другому. Он считал, что новоевропейское мышление явилось решающим поворотом, попыткой разрушить сущее. Этот факт в принципе не может отменить дальнейшего развития науки и техники, в основе которых лежит взбунтовавшееся сознание. Его установкам на противопоставление субъекта объекту, господство над природой, унификацию, не постигающей многообразия вещей, замену природных вещей эрзацами, нет оправдания. Выход один – возврат к основаниям древнегреческой философии. Естественно, они во многом неадекватны реалиям сегодняшнего дня. Но речь не идет о буквальном возврате к античной философии, а о культивировании такой философии, которой сохранила и частично усовершенствовала ее. Главный претендент на соответствующий пьедестал – философия самого Хайдеггера.

Выше мы отмечали, что работы Хайдеггера наводят на мысль о необходимости превращения науки в искусство. Справедливости ради уточним теперь, что эта мысль координирует не со всеми частями хайдеггеровской философии. На самом деле в основании техники, с одной стороны, и искусства, с другой стороны, у него находятся несовместимые типы мировоззрений. Сближение техники с искусством неминуемо оказывается отказом как от техники, так и от научного мировоззрения. Налицо явно тупиковая ситуация, выхода из которой философия Хайдеггера фактически не дает. Разумеется, это ни в коей мере не умаляет достоинств хайдеггеровской филосо-

678

Глава 27. Философия технических наук

фии техники: критика техники проведена здесь с неподражаемым мастерством. Тем самым обнажены негативы технического мира, в знании которых так заинтересовано человечество. Наконец, может быть, Хайдеггер совсем не заблуждался, когда развитие технической цивилизации он оценивал как тупиковый путь эволюции человечества?

Формально-символическое истолкование техники у Э. Кассирера.

Выше неоднократно отмечалось, что природу техники целесообразно интерпретировать в семиотическом ключе. Исходя из этого, многого ожидали от основателя влиятельной версии символизма Э. Кассирера, автора небольшой работы «Форма и техника» [26].

Кассирер был обеспокоен тем, что философам никак не удается найти путь адекватной интерпретации природы техники. «Что ищут есть ее соотносительность всеобщности жизни духа, его тотальности и универсальности» [26, c. 45]. Успех придет к тому, кто определит в этой связи понятие формы [26, с. 46]. Кассирер был убежден, что в технике, в предметной сфере торжествует тот же принцип формы (всеобщей функциональной идеи), что и в логике [26, c. 61]. Цель определяется замыслом. Но в таком случае резонно поставить вопрос о том, что именно представляет собой проповедуемый Кассирером принцип формы. На этот вопрос у него не найти сколько-нибудь определенного ответа. Нам представляется, что этот ответ следовало бы увязать с концептуально-ценностным подходом. Как бы то ни было, но принцип единственной формы не позволяет представить в адекватном виде многообразие ценностей, реализуемых в технической деятельности человека.

Искусственно-технический подход Г.П. Щедровицкого. Автор системомыследеятельностной методологии (СМД) полагал, что она переводит знание в практику [27, c. 207], т. е. в инженерию, где происходит концентрация методологической деятельности. СМД-мето- дология ставит в центр своих интересов не естественные и гуманитарные, а технические науки. В этой связи отпадает сама необходимость обосновывать статус технических наук. В оправдании нуждаются даже не они, а естествознание с его всего лишь знаниевым подходом и гуманитаристика с ее отрывом от действительно актуальных жизненных проблем. И знаниевый, и культурологический подходы являются лишь бледными отсветами искусственно-техни-

679

Часть 2. Специальная философия науки

ческого подхода, согласно которому техника есть путь от интересов и мыслей к целям. СМД-методология ситуативна: она направлена на отыскание путей достижения конкретных целей. По поводу СМДметодологии в свое время состоялась интересная дискуссия между Г.П. Щедровицким и В.М. Розиным. Последний утверждал: «Ваша методология без ценностей, без ответа на вопрос: нужно нам это или нет» [28, c. 32]. Г.П. Щедровицкий считал позицию своего оппонента эпистемологической, знаниевой, не позволяющей приступить к решению практических проблем [28, c. 33]. На наш взгляд, спорящие стороны не могли прийти к единому мнению отнюдь не случайно.

В.М. Розин вполне правомерно настаивал и настаивает на реализации ценностного подхода. Но, во-первых, СМД-методология, по сути, не обходится без ценностей (они в ней присутствуют, но не артикулируются должным образом). Во-вторых, Розин был не в состоянии показать, каким образом работает институт ценностей. «Техника, – отмечал В.М. Розин, – есть с одной стороны, то, что живет по законам деятельности, и, с другой – то, что живет по законам природы. И каким-то образом в технических устройствах это сходится, организуется, существует» [29, c. 14]. И все же, каким образом «это сходится»? На наш взгляд, посредством вменения одних ценностей другим, в результате чего возникают новые формы семиотического бытия. Если речь идет о конкретной ситуации, то необходимо серьезно потрудиться с тем, чтобы представить весь набор задействуемых ценностей. Г.П. Щедровицкий, избегая даже упоминания института ценностей, фактически лишил себя возможности концептуального осмысления проблемных ситуаций. Целеполагание никогда не обходится без ценностей. Без ясного осознания этого факта оно представляется чем-то спонтанным, интуитивным. Желание обойтись без концептов (а в практической жизни людей ими являются ценности) перечеркивает уроки и философии, и науки.

Критические замечания по поводу философских интерпретаций природы техники. Все рассмотренные выше интерпретации природы техники при всех своих достоинствах страдают двумя общими недостатками. Во-первых, отсутствует осмысление техники посредством концептов-ценностей. Во-вторых, философы не без известной доли наивности полагают, что могут охарактеризовать природу техники априорно, без учета проблемных аспектов технических наук.

680