Канке В.А. Энциклопедия философии науки

Глава 25. Философия экономической науки

ра. Последний был сторонником гипотетико-дедуктивного метода. Однако экономисты отнюдь не спешат записаться в сторонники этого метода. Итак, наша ближайшая задача состоит в истолковании природы концептов и метода экономической науки.

Прежде всего подчеркнем, что характеристика природы экономических концептов как абстракций банальна или даже ошибочна. Она банальна в том случае, если подчеркивается, что тот или иной концепт, а также их известная совокупность, не позволяют дать ис- черпывающую теоретическую интерпретацию всех аспектов экономической деятельности людей. Если институционалист обвиняет неоклассическую теорию в абстрактности постольку, поскольку она не учитывает милые его сердцу внеэкономические установления, он, разумеется, прав. Но при этом институционалист предлагает ввести в теорию дополнительно к имеющимся концептам некоторые другие. А вопрос о статусе экономических концептов остается вне анализа.

Трактовка экономических концептов ошибочна в том случае, если они считаются недостаточными для отображения всей полноты экономических явлений. Так, неверно полагать, что концепт «цена» выражает феномен цен как единичных явлений лишь частич- но и выработан в абстракции от их некоторых признающихся несущественными черт. Концепты «цена», «заработная плата», «совокупный доход» выражают всю полноту соответствующих им феноменов. Сила науки как раз и состоит в том, что ее концепты исчерпывающим образом выражают полноту определенного класса единичных явлений. Если бы в мире цен оставалось нечто такое, что было бы теоретически не подвластно концепту «цена», то этот остаток выпадал бы из области компетенции экономической науки. Но этого как раз и не происходит. Понимание экономических концептов как абстракций – это методологический пережиток. Что же касается различного рода упрощений, то они вообще не имеют непосредственного отношения к выработке любых, в том числе экономических, концептов. Упрощение – это прием, который не всегда, а лишь в затруднительных ситуациях призван расчистить путь к постижению теории. Ее статус независим от каких-либо упрощений.

В методологическом анализе крайне важно не забывать, что, по определению, концептом является не любое ментальное образование, а лишь такое, которое выделяет общность изучаемых явлений. Если

591

Часть 2. Специальная философия науки

последние отображаются совокупностью единичных представлений, то ни одно из них не является концептом. Характеризуя экономические концепты, обратимся к их семиотическому содержанию. Как неоднократно подчеркивалось выше, в составе наук наиболее основополагающей является как раз семиотика. А это означает, что при характеристике и концептов, и метода наук целесообразно использовать семиотические конструкты. Это правило нарушается, например, в случае именования метода экономической науки в качестве гипотетико-дедуктивного. От имени какой науки введен термин «гипотетико-дедуктивный метод»? Если от имени логики, почему это обстоятельство не оговаривается в специальном комментарии? К тому же следует учитывать, что в логике нет дедуктивного метода, там руководствуются, среди прочих, аксиоматическим или конструктивистским методом, но никак не дедуктивным. Дедукция – это всего лишь одно из правил логического вывода.

Семиотический план анализа предусматривает различие синтактики (Син.), семантики (Сем.) и прагматики (Прагм.). Как мы полагаем, вышеупомянутые различение весьма актуально в деле определения спецификации экономической науки. Будем исходить из гипотезы, что в отношении к изучаемым реальным явлениям науки делятся на три класса: синтаксические, семантические, прагматические науки. Семиотический состав каждого класса наук схематично представлен ниже:

Синтаксические науки: Син.

Семантические науки: Син.+Сем. Прагматические науки: Син.+Сем.+Прагм.

В качестве образцов соответственно для синтаксических, семантических и прагматических наук будем считать математику, физику и экономику (относя экономику к классу прагматических наук, мы несколько предвосхищаем будущие выводы). Рассмотрим для нача- ла соотношение математики и физики. Физика использует синтаксический аппарат, а вместе с ним и математику, но он имеет смысл не иначе, как в контексте физической семантики. Итак, для физики, равно как и для любой другой семантической науки, семиотическая формула должна записываться в виде: Син. ← Сем. Фигурирующая в формуле стрелочка направлена от семантики к синтактике, что

592

Глава 25. Философия экономической науки

означает доминирующее значение семантического, а не синтаксического содержания. Обратимся теперь к семиотической формуле прагматических наук.

В связи с выяснением специфики экономической науки особое внимание необходимо уделить соотношению семантики и прагматики. Анализ обширнейшей экономической литературы убедил нас в наличии трех главных позиций в ней. Доминирующая позиция состоит в том, что экономика признается позитивной наукой. На семиотическом языке это означает, что в ней господствует семантический план. Далее между сторонниками позитивной экономики начи- наются расхождения. Одни вообще избегают разговора о прагматике, другие полагают, что прагматика следует за семантикой и выводится из нее. Сторонникам позитивной экономики противостоят сторонники нормативной экономики. Они настаивают на приоритете прагматики, которая сводится к правилам и нормам поведения. К позитивной экономике тяготеют представители mainstream’а, к нормативной – институционалисты. Таким образом, позиции господствующих в современной экономике методологических направлений в символьной записи выглядят следующим образом:

Какая из трех формул более истинна? В поиске ответа на этот вопрос обратимся к конкретике. В словаре Коллинза нормативная экономическая теория определяется как изучение не существующего, а должного – того, что «должно быть». Приводится пример нормативного утверждения: «Люди, имеющие большой доход, должны платить больший подоходный налог, чем люди с низким доходом» – и делается вывод, что приведенные утверждения опираются на эти- ческие понятия, «а не на строгие экономические обоснования» [3, с. 332]. Авторы упомянутого словаря демонстрируют свою приверженность позитивизму-I. Воспользуемся примером позитивистов от экономики, чтобы опровергнуть их же выводы.

593

Часть 2. Специальная философия науки

На первый взгляд кажется, что деление экономической науки на позитивную и нормативную части вполне правомерно. Экономист, изучающий Россию, может, во-первых, констатировать: «В России люди с большим доходом платят меньший подоходный налог, чем люди с низким доходом» (а), – но это несправедливо, следовательно, правомерно утверждение (b): «В России люди с большим доходом должны платить больший подоходный налог, чем люди с низким доходом». Утверждение (а) позитивно, утверждение (b) нормативно. Было бы неразумно возражать против экономического позитивизма, ибо на конкретном примере будто бы доказано нали- чие позитивных утверждений. Но, не спеша с окончательными выводами, обратимся вновь к утверждению (а). Не потому ли в России богатые платят меньшие подоходные налоги, что у нас в экономи- ческих теориях господствуют ценности, вызывающие именно такое состояние дел? Ответ достаточно очевиден. Какова господствующая экономическая теория – такова и экономическая деятельность. Экономист не может отказаться от ценностных предпочтений. Лишь на первый взгляд кажется, что они отсутствуют в так называемых позитивных экономических утверждениях. Да, экономическая семантика присутствует, но ее смысл определяется экономической прагматикой. Мы приходим к новой формуле:

Экономическая наука: Син. ← Сем. ← Прагм. ценностная. (4)

По внешнему виду формула (4) очень напоминает формулу (3), но между ними есть весьма существенное различие: в формуле (4) речь идет не о нормативной, а о ценностной прагматике. Экономист должен учитывать, что прагматика включает экономическую составляющую, которая не исчерпывается ею. Перепишем формулу (4) в следующем виде:

Позитивист, выступая против внесения в экономическую теорию внеэкономической прагматики (Прагм. внеэкон.), прав, но он грубо ошибается, полагая, что если в экономике нет внеэкономической прагматики, то в ней нет вообще никакой прагматики. Итак, мы пришли к выводу, что экономическая наука относится к классу прагма-

594

Глава 25. Философия экономической науки

тических наук, следовательно, ее метод резонно называть прагмати- ческим. Разумеется, мы пока что нашли лишь первое прилагательное к существительному «метод экономической науки». Важно, что направление дальнейшей характеристики экономического метода определено. В зависимости от специфики экономических направлений выявляются характеристики экономического метода. Каждый раз целесообразно определять господствующие в теории концепты (каковыми являются у неоклассиков совершенная конкуренция, у кейнсианцев – доход и занятость, у монетаристов – деньги) и в соответствии с ними давать характеристику метода экономической науки.

Определение экономического метода в качестве прагматического, естественно, предполагает определенное понимание природы экономических концептов. Отметим в этой связи, что согласно довольно устойчивой методологической традиции концепты прагмати- ческих наук принято называть ценностями. Но в экономических науках ценности как концепты интерпретируются крайне редко. В экономике под ценностями понимают стоимость товаров, их цены, субъективные полезности, нормы. Ни в одном из перечисленных случаев речь не идет о ценностях-концептах.

Отсутствие четкости в использовании термина «ценность» приводит к невообразимой путанице, особенно в плане постижения концептуального содержания экономической науки. Представители позитивной экономической науки, как только речь заходит о ценностях, полагают, что совершен отход от концептуально содержательной теории. Такое обвинение часто правомерно относительно инситуционалистов, которые обычно в качестве ценностей понимают различ- ного рода предпочтения, а не концепты. Обе стороны ошибаются поразному, но в конечном счете они приходят к одному и тому же выводу: фундаментальные концепты экономической науки (такие, например, как цена, доход, занятость, прибыль) не являются ценно- стями-концептами. Это мнение глубоко ошибочное, основанное на заблуждении относительно статуса экономической науки. Позитивисты, настаивая на научности экономики, неправомерно зачисляют ее в разряд семантических наук и отрицают ценности-концепты. Антипозитивисты, наоборот, выводят экономику за пределы науки и ошибочно полагают, что лучшим подспорьем в этом деле являются ценностные представления.

595

Часть 2. Специальная философия науки

К сожалению, концептуально-ценностная проблематика лишь в настоящее время получает строгое обоснование. О ценностях любят рассуждать социологи, политологи, культурологи, религиоведы. Ча- сто они демонстрируют весьма амбивалентное отношение к науке, не сопровождаемое концентрированным вниманием к ее концептуальной стороне. Ясно, что такого рода отношение отнюдь не способствует внедрению ценностной проблематики в гуманитарные науки. Что касается экономической науки, то на протяжении ХХ столетия она развивалась в основном в русле позитивистской философской мысли. В первой половине ХХ в. само упоминание о ценностях в науч- ном контексте считалось чем-то в высшей степени предосудительным, недостойным ученого. Однако в 1950–1960-е годы наметился явный перелом в отношении ученых к ценностям. Пока что он не привел к решительной переориентации методологии экономики с концептуально-дескриптивной основы на концептуально-ценност- ную. На наш взгляд, актуальность такой переориентации постоянно возрастает.

Итак, все концепты экономической науки являются ценностями. Всякий раз, когда концепты экономики характеризуются в каче- стве дескрипций, их ценностная специфика остается невыясненной и она, как правило, затемняется настолько, что вместо прагматики на первое место выдвигается семантика. Прояснение концептуального содержания экономической науки предполагает, на наш взгляд, ее излечение от семантического синдрома.

Для всех прагматических наук, в том числе экономики, крайне важно определить способы установления истинности прагматических суждений. Как уже неоднократно отмечалось, в семантических науках вопрос об истине разрешается более просто, нежели в прагматических науках. Это обстоятельство дает о себе знать и в экономике. Довольно часто, рассматривая истинность суждений, входящих в состав экономической науки, исследователи сначала уподобляют последнюю физике, а затем констатируют необычность положения дел в экономике. При этом, как правило, отсутствует четкое понимание принципиально различного статуса физики и экономики. Физика использует концепцию семантической истины, а экономика – концепцию прагматической истины. С учетом этого не следует ставить физику в пример экономике. Тот, кто так поступает, совер-

596

Глава 25. Философия экономической науки

шает методологическую ошибку, которая не облегчает, а затрудняет определение путей установления экономической истины.

П. Отмахов вполне справедливо выделяет следующие четыре трудности в определении истинности экономических суждений [27,

c.69–70]:

1)экономическая наука не дает точных прогнозов, поэтому их трудно проверить;

2)если предсказание выработано, то оно проверяется посредством статистики, которая всегда содержит элемент неопределенности;

3)в экономической науке в отличие от физики нельзя поставить контрольный эксперимент;

4)экономическая теория имеет идеологический характер, что также затрудняет ее фальсификацию.

Наиболее важными нам представляются первые три аргумента. Четвертый аргумент, видимо, призван выразить ценностный характер экономической теории. На наш взгляд, первые три аргумента также относятся к ценностным суждениям. Добавим к вышеприведенным аргументам еще один. Проверка на истинность экономических суждений никогда не осуществляется одномоментно – она растягивается на более или менее длительные периоды. В этом нет ни- чего удивительного: ценностные суждения всегда связывают настоящее с будущим. Такова одна из их специфик. То обстоятельство, что на проверку (или фальсификацию) экономической теории, как правило, требуются годы, никоим образом не указывает на органические недостатки этой теории, а лишь свидетельствует о ее прагматической специфике. Чем выше научный потенциал экономической теории, тем, при прочих равных условиях, длительнее процесс ее верификации или фальсификации.

Установление истинности экономических суждений – сложный многоступенчатый процесс, однако он вполне возможен. Отнюдь не случайно в истории экономической мысли то и дело случались кризисы, например с неоклассикой в начале 1930-х, с кейнсианством в 1970-х, с монетаризмом в конце 1980-х годов. Все эти кризисы явились следствием, по крайней мере, частичной фальсификации вышеупомянутых экономических теорий. Необходимо также отметить, что сам характер проведения фальсификации экономических теорий сви-

597

Часть 2. Специальная философия науки

детельствует об их прагматическом статусе. Экономисты вынуждены корректировать одни теории и изобретать другие не потому, что они неадекватно описывают существующую экономическую реальность, а потому, что выясняется частичная или полная их неэффективность. Все это означает, что прагматика доминирует над семантикой. Итак, экономическая наука соткана из ценностей-концептов, а ее метод является прагматическим.

25.3. Становление методологии экономической науки

Довольно часто при анализе определенной науки выясняется, что ее методологический уровень представлен совокупностью разрозненных работ, не образующих целостности. Другое дело – экономи- ческая наука. Здесь исследователями проведена значительная работа по конституированию методологии. В контексте нашего анализа мы обладаем счастливой возможностью не конструировать заново методологию экономической науки, а воспользоваться уже полученными результатами. В этой связи мы остановили свой выбор на работах двух зарубежных и одного отечественного экономистов. Как нам представляется, эти работы репрезентативны в плане отображения состояния дел в области философии экономики. Разумеется, в дальнейшем анализе будут использованы положения, развитые в предыдущих двух параграфах.

Для начала обратимся к работе Д. Хаусмана, который представил обзор стандартной западной методологической литературы [11]. Он выделяет в своей статье четыре раздела: «Дедуктивизм», «Позитивистские или попперианские взгляды», «Предикционизм» и «Эклектика». В разделе «Дедуктивизм», по сути, рассматривается методология экономической науки Д.С. Милля, которой дается высокая оценка. Для Хаусмана методология Милля представляет собой нечто самоценное. Она не встраивается им ни в философский, ни в экономический научно-теоретический ряд. В отсутствие такого встраивания закрывается дорога к пониманию ограниченности миллевского дедуктивизма, детища середины XIX в.

Как уже отмечалось, дедуктивизм Милля не является самостоятельным учением, а представляет собой один из срезов его же индук-

598

Глава 25. Философия экономической науки

тивизма. Обратим внимание читателя на следующий факт. Ни в один из периодов своей эволюции философия не развивалась параллельно какой-либо конкретной науке, в том числе экономике. Темпы развития наук не совпадают. Поэтому недопустимо утверждать, что, например, экономике 1990-х годов лучше всего соответствует философия этого же времени. Известная диспропорция темпов развития наук не означает, однако, что связь различных дисциплин является произвольной. Когда утверждается (как у Хаусмана), что лучшей основой для методологии экономической науки конца XX в. является философская методология середины XIX в., то это суждение кажется правомерным лишь постольку, поскольку устаревшая методология не анализируется сколько-нибудь детально. Миллевский индуктивизм был актуален для неоклассиков типа Маршалла, но не для Хикса или Самуэльсона.

Название второго раздела статьи Хаусмана «Позитивистские или попперианские взгляды» – спорное. Если автор имеет в виду, что экономисты придерживались либо позитивистских, либо попперианских взглядов, то это далеко от истины. Рассуждая о позитивизме, Хаусман явно не имеет в виду Милля, а между тем он был позитивистом. Под позитивизмом Хаусман подразумевает неопозитивизм, который очень тесно сближается с воззрениями Поппера. Методо- логи-экономисты, как правило, не придают должного значения принципиальному различению неопозитивизма (М. Шлик, Р. Карнап и др.) и постпозитивизма (К. Поппер, И. Лакатос и др.). Такую ошибку совершил даже В. Автономов, в высшей степени эрудированный в области методологии экономической науки исследователь. Комментируя статью Хаусмана, он утверждает, что «в целом концепция Поппера наряду с логическим позитивизмом укладывается в рамки неопозитивистского подхода» [28, с. 112]. Налицо явное недоразумение. Логический позитивизм и неопозитивизм – это одно и то же. А концепцию Поппера невозможно совместить с неопозитивистским подходом, причем по очень простой причине – она противостоит ему.

Хаусман не видит различия между неопозитивистской верификацией и попперианской фальсификацией. Главный вопрос, который он ставит, о прямой или косвенной эмпирической проверке оснований экономической теории, обсуждается, по сути, в неопозитивист-

599

Часть 2. Специальная философия науки

ском ключе. Неопозитивистски настроенные исследователи хотели бы зримо, отчетливо фиксировать эмпирический аналог каждого теоретического концепта, например принципа максимизации прибыли фирмой. Если представители фирмы отрицают, что они максимизируют прибыль, а теория, использующая принцип максимизации прибыли, является эффективной, то теоретик-неопозитивист находится в растерянности: он полагает, что свидетельства бизнесменов опровергают его теоретические построения. Ошибка нашего теоретика состоит в том, что он отождествляет принцип максимизации прибыли с установкой бизнесменов на максимизацию прибыли. Попперианец в отличие от неопозитивиста хорошо понимает, что наблюдаемы не теоретические принципы, а факты. Проверяются факты, а вместе с ними и теоретические принципы; неверно, однако, что теоретические принципы фактуальны. Если бизнесмен занимает фактуальную позицию, и только, он не в состоянии разрешить сомнения исследователя относительно теоретических принципов, например принципа совершенной конкуренции.

Хаусман лишь вскользь упоминает «операционализм» Самуэльсона и бихевиористские модели поведения экономических агентов [11, ¹ 2, с. 108]. В методологическом отношении операционализм и бихевиоризм являются попыткой обойти сразу две трудности понимания – во-первых, ментальных процессов, во-вторых, теоретических принципов. Обе преграды обходятся за счет того, что речь идет исключительно о наблюдаемых поступках людей. Такое решение является половинчатым, поскольку оно не может отменить реальности и своеобразия ментальных процессов и теоретических концептуальных построений. Кстати, Хаусман не замечает, что, вступив на по- чву операционализма и бихевиоризма, он покинул область как неопозитивизма, так и попперианства, и оказался во власти американского прагматизма.

Третий раздел статьи Хаусмана называется «Предикционизм» (от англ. predict – предсказывать). Речь идет о той версии экономического попперианства, которую развивал М. Фридмен [19]. Согласно Фридмену теория тем лучше, чем точнее ее предсказания; за счет проверки предсказаний теория проверяется в целом, а потому нет нужды беспокоиться об эмпирической проверке ее теоретических обоснований. С чисто философской точки зрения Фридмен прав:

600