Экологические права.

Вторая группа коллективных прав – это права экологические. По сути дела, в Конституции эта группа прав сведена к одному праву – праву на благоприятную окружающую среду. Здесь, наверное, более очевидно то, что это право в принципе не может быть реализовано индивидуально, потому что ни у кого из нас нет индивидуальной окружающей среды: она у нас у всех общая. Поэтому, если меня раздражает, что сосед курит на лестнице или то, что другой сосед прогревает машину по утрам у меня под окнами, то я юридически защищаться никак не могу, потому что в данном случае речь идёт об общем праве на защиту окружающей среды, и я только государству могу предъявлять какие-то претензии в связи с тем, что оно не установило каких-то требований, стандартов и ограничений, которые защищали бы какие-то мои права, мои интересы, которые я считаю ущемлёнными.

Одновременно с этим ст. 42 содержит интересную норму, которая довольно активно использовалась КС РФ в его практике. Это норма о том, что вред, причинённый неблагоприятным воздействием на окружающую среду, подлежит возмещению. Получается, что от государства нельзя потребовать защиты окружающей среды: государство само определяет как, какими средствами, в каких пределах окружающая среда защищается. Но если государство эту свою обязанность выполняет неэффективно и в результате этого неэффективного ограничения, например, хозяйственной деятельности каких-то предприятий, причиняется вред окружающей среде, а этот вред причиняет вред гражданам, то граждане имеют право на возмещение этого вреда. Естественно, в этом случае возникает масса юридических трудностей, в т.ч. связанных с установлением причинно-следственной связи. Если ещё причинную связь между хозяйственной деятельностью (выбросом вредных газов) и общим ухудшением состояния окружающей среды можно установить, то установить причинную связь между ухудшением здоровья и неблагоприятным состоянием окружающей среды очень сложно, если это вообще возможно. По сути дела, это право, если говорить о практике КС РФ, сводится к довольно крайним и очевидным ситуациям. Например, когда взорвалась Чернобыльская АЭС, то понятно было, что там доказывать причинно-следственную связь не было необходимости, и те, кто участвовал в ликвидации последствий или оказался в зоне заражения радиацией, получили право на возмещение государством вреда, который был им причинён.

При этом у государства остаётся возможность в каких-то случаях оставлять (так же, как в принципе вред здоровью причиняется и в других ситуациях) возможность использовать два механизма возмещения вреда. Один механизм можно условно назвать гражданско-правовым. Он предполагает, что, во-первых, устанавливается конкретный причинитель вреда. Например, если это какое-то предприятие, и оно негосударственное –это коммерческая организация, и есть отчётливая, доказанная взаимосвязь между деятельностью этого предприятия и вредом для здоровья граждан, то возмещение вреда гражданам может быть возложено на это предприятие на всех условиях возложения гражданско-правовой ответственности: доказывание вины и других условий. И состав этого вреда тоже определяется по правилам гражданского законодательства, т.е. в полном объёме.

А вот другим механизмом, который обычно используют только в тех случаях, когда вред слишком велик или вред причинён действиями государственных предприятий, или когда очевидно, что государство не предприняло достаточных мер для его предотвращения, может использоваться другой механизм – механизм социальный. Про него КС РФ как раз писал в своих решениях о пособиях ликвидаторам аварии на Чернобыльской АЭС: понимая тот факт, что полное возмещение вреда невозможно в принципе, государство устанавливает некие социальные выплаты, пособия, пенсии, которые компенсируют утраченное здоровье в тех объёмах, в которых государство это может себе позволить. Получается, что здесь выплата - с одной стороны связана с самим применением вреда, а с другой стороны она носит характер меры социальной защиты, меры социального обеспечения, ну и обладает соответственными юридическими характеристиками. Соответственно, в части возмещения вреда предполагается, что реализация общего права на защиту благоприятной окружающей среды может быть индивидуальной, но в целом право носит коллективный характер.