Право собственности.

Про право собственности мы можем более предметно говорить, потому что практики КС и разного рода проблем, возникающих в связи с реализацией права собственности гораздо больше, нежели в отношении ст. 34.

Когда мы говорим о праве собственности, то мы имеем ввиду вовсе не то право, которое называется правом собственности в гражданском законодательстве. Это вещь достаточно неочевидная: в поверхностных комментариях к Конституции относительно содержания права собственности отсылают к ГК , говорят, что там-то все и написано относительно того, что такое право собственности и каково его содержание. На самом деле практика КС РФ и в некоторой степени практика ЕСПЧ показывает, что право собственности в конституционном смысле и право собственности в цивилистическом смысле различаются. Для действующего гражданского законодательства это вещное право, т.е. право, связанное с определёнными правомочиями в отношении конкретного материального объекта, на который возникает право собственности. Можно говорить, что в некоторых случаях объект не материализован (например, право интеллектуальной собственности), но в чистом виде право собственности понимается и защищается в ГК именно как вещное право. Любые обязательственные имущественные интересы гражданина с точки зрения ГК как собственность не защищаются. Если ваши деньги лежат в банке, вы на них правом собственности не обладаете. Надеюсь, ни для кого это не станет разочарованием. Имеет место только право требования к банку. Но в данном случае нет того материального объекта, на который возникает право собственности. В конституционном смысле это будет считаться правом собственности. Этот имущественный интерес будет защищаться. В этом отношении Конституция не ограничена теми формальными условиями, которыми связаны цивилисты, которые связаны гражданским законодательством. Конституционное право собственности распространяется на разного рода имущественные притязания, если они юридически признаны, юридически гарантированы, обеспечены и могут быть юридически реализованы. ЕСПЧ достаточно часто прибегает именно к такой логике для того, чтобы показать, например, что социальные права, которые государство признало, должны защищаться, ЕСПЧ обеспечивает защиту таким правам, например, праву на получение социальных выплат и пособий.

Одно из очень известных дел против РФ – «Бурдов против России». Это историческое дело. Оно затрагивало целый комплекс для проблем, системных для России. Касалось оно ситуации, когда гражданин Бурдов – ликвидатор аварии на Чернобыльской АЭС – должен был получать определённое социальное пособие, однако органы соцзащиты отказывали в выплате, ссылаясь на отсутствие финансирования. Бурдов обратился в суд общей юрисдикции и суд признал его право на получение пособия, суд даже рассчитал, в каком именно объёме ему задолжало государство. Однако, когда он пошел в орган соцзащиты с исполнительным листом, то ему опять сказали, что денег все равно нет. Бурдов обратился в ЕСПЧ, ссылаясь на то, что защита в суде оказалась неэффективной и на нарушенное право собственности. Он не мог ссылаться на нарушение социального права, права на социальную защиту, поскольку это право в ЕКПЧ не гарантируется, его там нет. ЕСПЧ не мог бы защищать право на получение пособия как таковое. Однако ЕСПЧ, оценивая в целом эту ситуацию пришел к выводу о том, что Бурдов имел все разумные основания считать, что эти деньги для него уже в кармане. А тут получилось так, что ему эти деньги не выплачены и его юридически гарантированное право не защищается. ЕСПЧ признал, что было нарушено право собственности в конвенционном смысле, считая, что в этой ситуации имущественные интересы гражданина пострадали. Так же рассуждает и наш КС, считая, что право собственности подлежит более широкой защите в конституционном смысле, нежели в смысле цивилистическом.

Применительно к тем проблемам, которые возникают в связи с защитой собственности, ограничение права мы оставим на следующий раз, а сейчас я пару слов скажу о защите права собственности в отношении разных форм собственности.

КС апеллировал к равным правам собственников, в этом отношении мы уже говорили о том, что формы собственности это пережиток социалистического уклада экономики и правовой системы. В обычном либеральном западноевропейском государстве никаких форм собственности юридически никогда не закреплялось. Да, у имущества могут быть разные собственники – им должна быть обеспечена одинаковая защита, независимо от того, кем они являются – государством, муниципальным образованием или частным лицом. Однако говорить о равенстве форм собственности – это юридическое преувеличение, поскольку в РФ вся собственность традиционно производна от государственной – и муниципальная, и частная.

Фактически КС вынужден говорить о том, что наше государство должно создавать равные юридические гарантии и защищать частную собственность в той же мере, что и государственную. Зачастую государство не хочет этого признавать, не хочет этого видеть, потому что рассматривает частную собственность, рассматривает как используемую в каких-то частных интересах, а вот государственная собственность – это собственность, используемая в интересах публичных, для обеспечения прав всех граждан. Вот один из примеров: сейчас на рассмотрении ГД РФ находится законопроект о национализации имущества неэффективных собственников. В том случае, если принадлежащее частной организации предприятия начинает работать в убыток, если есть угроза массового увольнения, то государство может это предприятие отобрать, естественно, выплатив предварительное возмещение. Откуда у государства есть право полагать, что любое имущество в первую очередь должно использоваться эффективно? Это одна из глобальных проблем нашей экономики, которая сильно тормозит её развитие.

Условия ограничения права собственности относительно принятия судебных решений как обязательных оснований для ограничения права и те условия, те требования, которое предъявляются к лишению права собственности в случае изъятия собственности для государственных нужд – предварительное равноценное возмещение. КС несколько раз сталкивался с вопросами конфискации имущества, и, в частности ряд решений были посвящены проверки конституционности Таможенного кодекса, например, КС проверял в 1997 году конституционность положений старого кодекса 1993 года, который в административном порядке позволял осуществлять конфискацию собственности, если имущество становилось орудием или предметом совершения таможенного правонарушения. КС в тот момент сформулировал мысль, которая впоследствии была пересмотрена непосредственно в отношении конфискации, но которая сохранилась в отношении других видов имущественных санкций, а именно идею о том, что если имущественная санкция применяется в административном порядке, то должно быть возможность последующего судебного контроля за административным решением. Решение КС, вынесенное в 1997, сводилось к тому, что предварительное судебное решение о конфискации не требуется. В 1998 году в отношении именно конфискации КС эту позицию пересмотрел: КС рассматривал другое дело, но по поводу того же Таможенного кодекса и высказался о том, что решение суда должно быть обязательным для того, чтобы применить такую имущественную санкцию как конфискация имущества. В реальности есть некоторые сложности с реализацией второй позиции КС. Например, в рамках производства по делу об административном правонарушении конфискация может осуществляться решением судьи – не судебным актом, не решением суда, вынесенном в том порядке, который требует Конституция для осуществления правосудия (состязательный открытый процесс, который осуществляется судебным органом по соответствующим правилам), а такие санкции применяются в рамках производства по делу об административном правонарушении, которое упрощено, которое носит такой следственный характер и, соответственно, там есть сомнения, что предусмотренные Конституцией гарантии соблюдаются. А вот первая позиция, высказанная в 1997 году – она действует в отношении всех остальных имущественных санкций, не связанных с прямым непосредственным прекращением права собственности на конкретный объект. Например, уплата административного штрафа не рассматривается как прямое и отчетливое нарушение права собственности, поскольку требуется уплата не обязательно за счёт имущество, непосредственно принадлежащего нарушителю. Есть разные варианты объяснения, почему административный штраф не рассматривается как ограничение права собственности, но общая позиция КС о том, что любая имущественная санкция должна обязательно сопровождаться возможностью последующего судебного контроля, сохраняется.

В 1999 году КС высказал правовую позицию (я не привёл её здесь), которая стала актуальной после нового Постановления КС РФ от 25.04.2011 года, связанного с конфискацией орудия совершения административного правонарушения. В 1999 году опять же в связи с Таможенным кодексом КС рассматривал ситуации, когда автомобиль был привезён в РФ и не прошел полную процедуру таможенного оформления, за него не были уплачены все таможенные платежи. Каким-то незаконным путём автомобиль был поставлен на учёт в ГАИ, несколько раз перепродавался. В конкретном деле, которое рассматривалось КС, речь шла примерно о двадцати сделках. Конечный владелец, который купил этот автомобиль, естественно, добросовестный приобретатель, пытался защитить своё право собственности после того, как у него автомобиль отобрали, ссылался на то, что он незаконно ввезен в РФ, т.к. не были уплачены таможенные платежи. КС тогда пришел к выводу, что поскольку автомобиль был орудием, точнее не орудием, а предметом – в этом есть разница с позицией 2011 года – само право собственности было незаконно возникшим, т.е. в его основе лежал очень существенный дефект, который ставил под сомнение право собственности как таковое, даже добросовестного приобретателя, и КС признал, что в этом случае права не подлежат защите, что конституционное право собственности в этом случае не нарушается. На днях ЕСПЧ вынес решение по жалобе гражданки РФ: она купила квартиру, а потом выяснилось, что квартира была приватизирована с нарушениями действующего законодательства и квартиру изъяли в казну в связи с тем, что приватизация была незаконной. Получается, что добросовестному приобретателю не было предоставлено никаких гарантий - просто отобрали то, что купила и всё. ЕСПЧ признал, что было нарушено право собственности. Может быть, тут есть разница с автомобилями, которые в 1999 году отбирали у граждан, но принцип, наверное, здесь один. Если право собственности в глазах КС должно быть правомерно возникшим, то в глазах ЕСПЧ важно, что конкретное лицо не обеспечивается защитой, будучи добросовестным приобретателем.

А вот в 2011 году КС вынес как раз Постановление, которое уже касалось не предмета, а орудия совершения правонарушения. Конкретная ситуация, которая стала поводом для жалобы в суд: лесозаготовительная компания использовала по договору аренды трактор для лесозаготовок; работник этой компании совершил правонарушение – привлекли по составу «незаконная рубка леса», его оштрафовали как физическое лицо, назначили штраф 1500 рублей. Одновременно применили другую санкцию: конфискацию орудия совершения правонарушения, конфисковали трактор, стоимостью 13 млн. рублей. Жалоба в КС была подана арендодателем – компанией, которая сдала этот трактор в аренду организации, непосредственно осуществлявшей лесозаготовку. Компания доказывала, что она, не будучи субъектом правонарушения, к её действиям никаких юридических претензий не предъявлялось, по сути дела, она была ограничена в праве собственности. С точки зрения оценки этой ситуации было в том числе важно принять решение о том, что есть право собственности в его конституционной основе, т.е. можно ли говорить, что собственник имеет возможность защиты права собственности на конкретную индивидуально определённую вещь. Естественно, предполагалось, что в рамках гражданско-правовых отношений арендодатель получал защиту – арендатор должен был компенсировать стоимость арендованного имущества, утраченного по его вине, но КС посчитал, что защита недостаточна. С точки зрения государства неправомерно фактически наказывать собственника, отбирая его имущество, предполагая компенсацию стоимости этого имущества в гражданско-правовом порядке, поскольку речь идёт о нарушении права собственности. У меня лично есть очень большие сомнения в том, насколько это решение КС является обоснованным. По сути дела, принимая решение по этому делу, КС сформулировал определённые представления относительно содержания права собственности в конституционном смысле.

Право собственности в практике ЕСПЧ. Решение «Кто-то там и кажется Лондон против Швеции» рассматривается в качестве такого фундаментального, модельного дела. В том деле ЕСПЧ впервые отчётливо сформулировал содержание ст. 1 Протокола № 1 к ЕКПЧ относительно защиты права собственности. ЕСПЧ сформулировал несколько элементов права, содержащихся текстуально и по смыслу ст. 1 Протокола № 1. Предполагается, что для ЕКПЧ главным базовым принципом является не только защита права собственности от неправомерного изъятия, но и предоставление возможности свободно пользоваться своим имуществом и распоряжаться им по своему усмотрению. Государство не должно создавать препятствий для этого, оно должно обеспечивать защиту от препятствий, которые создавались бы любыми другими лицами для собственника в отношении реализации его имущества. Правда, при этом третья часть позиции ЕСПЧ сводилась к тому, что государства могут в определённых ситуациях в публичных общественных интересах осуществлять контроль за осуществлением права собственности. Государства могут вводить для собственников определённые условия, ограничения, но при этом это рассматривается как ограничение изначально установленных пределов права и, соответственно, эти ограничения должны носить обоснованный, разумный, пропорциональный характер. Они должны обосновываться соответствующими публичными целями, эти публичные цели должны быть вполне отчетливыми и конкретными, а не предполагаемыми. Например, то, что касается применения разного рода правовых санкций имущественного характера, то предполагается, что они должны применяться с учетом некой общей публично-правовой цели. Например, цель предотвращения совершения правонарушений с использованием соответствующих орудий, использованием имущества в качестве орудия совершения правонарушения. В этом отношении государство должно, исходя из принципа пропорциональности, ограничивать право собственности в тех случаях, когда есть определённые основания предполагать, что неконфискованное имущество может быть использовано в дальнейшем для совершения правонарушения. Государство должно ввести в связи с этим определенные законодательные препятствия.

Кроме того, опираясь на общую идею относительно ограничения права собственности, государство может вводить разного рода условия для экономической деятельности, для использования имущества, например, для извлечения прибыли, исходя из публичных интересов.

Мы с вами будем говорить о других конституционных правах, которые служат для государства своеобразным основанием, своеобразным ориентиром. В частности, будет идти речь о защите окружающей среды: собственник может быть ограничен для того, чтобы защитить окружающую среду; собственник может быть ограничен для того, чтобы обеспечить право на доступ к культурным ценностям, которое тоже регулируется как самостоятельное конституционное права. Таким образом, предполагается, что право собственности довольно в широком круге случаев до определённой степени становится ограниченным именно ввиду конституционных условий функционирования собственности. Предполагается, что имущество может предполагать использование в частных и в публичных интересах. Естественно, сравнивая частный и публичный интерес использования имущества, государство, как правило, отдает приоритет публичным целям использования имущества. В этом отношении те ограничения, которые государство вводит, недостаточно разносторонние и часто остаются на усмотрение государства, но это может быть предметом оценки КС и ЕПСЧ.