Социально-экономические права. Свобода экономической деятельности.

Право на свободное осуществление экономической деятельности предполагает возможность граждан использовать своё имущество или свои силы для экономической, не запрещенной законом деятельности. По сути дела, это право предполагает осуществление предпринимательской деятельности либо другой экономической деятельности, но в отличие от статьи, которая гарантирует свободу труда, право на свободный выбор рода деятельности и профессию, статья 34 защищает больше право осуществлять экономическую деятельность на свой страх и риск, от своего имени, а не в качестве наемного работника. С экономической точки зрения здесь есть разница, хотя кому-то может быть кажется, что так различать эти права нет смысла, но тем не менее Конституция разделяет эти права, считая их двумя разными конституционными правами.

Статья 34 гарантирует именно свободу осуществления предпринимательства - осуществления экономической деятельности на свой страх и риск. Само понятие предпринимательской деятельности, в отличие от некоторых других понятий, мы не имеем оснований отличать от понятия предпринимательской деятельности, данном в ГК РФ. Хотя может быть в определённых случаях конституционное понятие этой свободной экономической деятельности может оказаться шире.

Статья 34 предполагает, что государство должно создавать условия и не препятствовать осуществлению предпринимательской деятельности. В реальности, конечно, у государства находится миллион причин, почему свобода предпринимательства ограничивается. Государство - это общефилософская проблема - считает, что если оно не будет вмешиваться в экономические отношения, то гражданам будет очень плохо. Соответственно, оно использует любые поводы для того, чтобы ограничивать свободу, чтобы устанавливать контроль за предпринимательской деятельностью. В каких пределах может осуществляться этот контроль – вопрос в значительной степени экономический, потому что право не создает четкого критерия, где государство должно остановиться и где государство не может, ссылаясь на какие-то общественные интересы, осуществлять контроль и вмешательство. Административные барьеры на пути реализации экономической свободы у нас колоссальные. РФ находится в числе последних государств мира по сложности ведения бизнеса; среди крупных экономик мира на самом последнем месте. Соответственно, в этом отношении Конституция должна была бы гарантировать все-таки не слишком суровый, не слишком сильный административный пресс на предпринимательскую деятельность. Однако ни КС РФ, ни тем более другие суды не берут на себя смелость оценивать административные барьеры с точки зрения их необходимости, учитывая, что вопрос целесообразности относится к компетенции законодателя, то по сути дела, оцениваться судом он не может. КС в одном только деле, в Постановлении 2004 года пришел к выводу о том, что если административный контроль реально становится ограничением свободы предпринимательства, то но посягает на конституционное право гарантированное ст. 34. Но в этом случае КС РФ столкнулся с ситуацией, когда пределы осуществления налогового контроля делали почти невозможными осуществление той или иной экономической деятельности. По сути дела, это вопрос о пределах самого права, ядра, основного содержания права, которое может быть предметом ограничения со стороны государства. В отношении свободы предпринимательства КС это ядро чётко не обозначил. В этом случае государство остается достаточно свободным с точки зрения выбора разных форм и механизмов контроля. Хорошо, если добрая воля государства приводит к ограничению административного вмешательства. Например, в рамках административной реформы сокращается количество лицензируемых видов деятельности. Лицензирование заменяется саморегулированием и другими формами, которые ослабляют гнет государства. Однако представить себе, что можно прийти в суд с жалобой на установление лицензирования какого-то вида деятельности. Это практически невозможно: юридически доказывать необоснованность той или иной формы административного контроля, при том, что государственные органы заявят об опасности того или иного вида деятельности и о необходимости административного контроля. Соответственно, когда КС писал о недопустимости произвольного ограничения свободы осуществления экономической деятельности.

Вот Постановление о какой-то лоцманской проводке судов (???) оно довольно показательно: оно касалось сразу двух ключевых проблем нашей экономики. Закон ограничивал деятельность частных лоцманов в определённых портах. Прямо в законе было установлено ограничение, частные лоцманы обратились в КС с обжалованием этих положений закона. КС признал их неконституционными, ссылаясь на то, что никакими объективными причинами не было объяснено, не было обосновано и обусловлено таких достаточно жестких ограничений. Едва ли это решение КС можно рассматривать в качестве устанавливающего правила относительно пределов вмешательства. Да, непроизвольно, но если хоть какая-то конституционная ценность законодателем приводится в обоснование того или иного ограничения, по мнению КС этого достаточно. Здесь не смогли привести никакой конституционной ценности. Государство в этом случае было признано нарушающим право на свободу предпринимательства. Если бы это, может быть даже в судебном процессе, участники более внятно обосновали необходимость такого ограничения, оно возможно бы устояло. В этом отношении свобода предпринимательской деятельности зачастую вообще не рассматривается ни КС, ни нашим государством в целом как какая-то достаточно существенная конституционная ценность и по возможности любые иные ценности, которые государство должно защищать, могут перевесить свободу предпринимательства. При том, что для либеральной и рыночной экономики свобода предпринимательской деятельности – это право, которое может соперничать только с правом собственности за звание самого важного права.