История международных отношений 1918-1999 гг. - Ди Нольфо, Эннио

ными театрами и приобретал значимость только при условии, что операция в Африке могла бы стать отправной точкой для акт ивных действий на Ближнем Востоке и на Балканском полуостро ве. Эту установку подтвердили Рузвельт и Черчилль на конфере нции с условным названием «Аркадия», которая проходила в Вашин г- тоне с 22 декабря 1941 г. по 14 января 1942 г. и была посвящена анализу новых проблем, возникших вследствие разрастания войны и необходимости более эффективно сражаться с Германие й.

Сталин в первом же послании Черчиллю ставил вопрос об открытии «второго фронта», т.е. указывал на необходимость ве сти наступление на Германию не только на восточном направлен ии, а вынудить ее разделить свои ресурсы и вести две параллельн ые войны. Это позволило бы Советам сократить потери, повысит ь свою боеспособность и, затем, перейти в контрнаступление. До декабря 1941 г. постановка данного вопроса, учитывая положение Англии, была нереалистичной, но вступление в войну Соедин енных Штатов меняло ситуацию, и проблема второго фронта сра зу приобретала конкретные очертания. Необходимо было откры ть второй фронт против Германии, но где, когда и как? Можно ска - зать, что в военном отношении это была главная проблема во йны в Европе, а в политическом — этот важный вопрос оказывал вли яние на методы ведения войны и на послевоенное мирное устройст во.

Конференцию «Аркадия» планировалось провести сразу же после нападения Японии и она была подготовлена в кратчайш ие сроки. У Черчилля в эти дни появилась возможность укрепит ь личные дружеские отношения с Рузвельтом, что в дальнейшем облегчило их совместную работу, помогло преодолеть разде лявшие их противоречия, связанные с двумя разными концепциям и войны. Рузвельт был значительной личностью, он исповедова л великие гуманистические идеалы и создавал глобальные пр оекты. Он был абсолютно убежден, что война определила для Соедин енных Штатов роль мирового лидера, но ему также было присуще чувство реальности, врожденного прагматизма, и это позвол яло ему обходить подводные рифы догматизма, свойственного Ви льсону, и разработать «великие стратегические проекты», осн ованные на слиянии реалистического подхода и стремления к иде алу.

Черчилль был символом британской стойкости и воли к борьбе во имя спасения величия империи. Этот опытный политик прошел через этапы неприятия фашизма и концепцию «умирот - ворения». Его сделали премьер-министром Великобритании, п о- тому что считали твердым и решительным человеком, который доведет до конца борьбу с нацистской Германией. В то же сам ое время его реализм помог ему увидеть и понять, что Соединен ным

Штатам и Советскому Союзу принадлежит роль первых действ ующих субъектов в войне и позже на мировой арене, а, следовате льно, Великобритании необходимо было пересмотреть свои цел и и ожидания. Но в тот исторический момент он представлял сво бодную Европу, потому что большая часть правительств, которы х нацисты вынудили бежать из своих стран, были воссозданы в Лондоне, где они продолжали на законном основании свою ме ж- дународную деятельность.

Конференция в Вашингтоне подтвердила приоритет борьбы с Германией и необходимость концентрации военных усилий н а этом направлении, и союзники обязались начать контрнасту пление против Японии только после поражения Германии. Это ре - шение было важной основой для любого будущего соглашения о сотрудничестве с Советским Союзом. После визита Идена Ста лину были отправлены сообщения, полные неуверенности и коле - баний, но одно не вызывало сомнений у руководителей Англи и и США — необходимость бороться с общим врагом до победного конца. С другой стороны, только критическое переосмыслени е сделанного выбора, чего никогда не было, могло бы изменить подобную ориентацию.

Как только возникала потребность обсудить конкретные сп особы реализации имевшихся замыслов, сразу же вставали и зат руднения. Черчилль представил на конференции «Аркадия» соверш енно определенный проект: в целях постепенного окружения Герм а- нии провести стратегическую операцию, которая предусмат ривала бы захват всего североафриканского побережья (включая и ту часть, что находилась под контролем Виши) и наступление по - всюду, где только было возможно — от Норвегии до Франции и Италии — с тем, чтобы вызвать восстание антинацистских си л, не вступая непосредственно в столкновение с огромным германским вермахтом.

Но эти британские предложения не стали предметом широкого обсуждения вследствие возражений генерала Маршалла, н ачальника генерального штаба армии США, опасавшегося контруда ра Германии через Испанию. В результате не было принято ника кого конкретного решения, за исключением постановления о созд а- нии военно-координационного органа (Объединенного комит ета начальников штабов), в компетенцию которого входила выра ботка стратегии и совместное руководство операциями вооруж енных сил США и Англии.

В последующие после «Аркадии» недели американцы тщатель - но изучали поставленные проблемы, а генералу Дуайту Д. Эйзенхауэру было поручено проанализировать различные варианты

стратегических решений. Если никто не отверг британский п лан, то это не означает, что он был принят. В результате американских военных разработок родился совершенно иной проект. Б ыло признано, что нанести наиболее эффективный удар по Герман ии

èодновременно освободить Атлантику от угрозы германски х подводных лодок целесообразнее всего из наиболее близко й точки, т.е. из Англии, которая должна была стать своего рода «грома дным авианосцем», удобным для начала массированного наступле ния против германской армии во Франции и дальнейшего продвиж е- ния непосредственно к Рейну.

Проведение этой операции, получившей кодовое название «Раундап», а затем новое условное обозначение «Операция О верлорд», планировалось на апрель 1943 г. Рузвельт считал этот пр о- ект как в военном, так и в политическом отношении более эффективным, чем предложенный Черчиллем. В начале апреля 1942 г . он стал убежденным его сторонником, но с тех пор и в течение всего 1943 г. шли споры, в значительной мере искусственные, об эффективности британского и американского планов. Разви тие событий и американское превосходство привели к тому, что выбор был сделан в пользу замысла Рузвельта.

Однако американская стратегия зависела от реакции внутр и страны на вступление США в войну. Американские военные кр у- ги (отражавшие общественное мнение) были против инициати в, которые подвергали бы опасности жизнь большого числа сол дат,

èпри разработке планов военных операций они уделяли боль шое внимание возможности сокращения человеческих потерь и т ому, чтобы все союзники выполняли свои обязательства. Это подч еркивало и подчеркивает масштабы вклада и жертв, которые тр ебовались от Советского Союза (и вынуждали Рузвельта отклад ывать любые обсуждения будущего мирного урегулирования в Евро пе, чтобы не подорвать военных усилий Советов, а также создав ало ограничения для развитий отношений с Англией).

Британцы считали, что необходимо выработать такую страте - гию, которая позволила бы быстро завершить конфликт в Евр о- пе, а затем перебросить американские вооруженные силы в Т ихоокеанский регион (именно там большая часть американского общественного мнения видела зону наибольшего риска). Они кр ити- чески оценивали эффективность стратегии, предложенной С ША, так как сомневались в способности американцев воспользо ваться возможностями, открывавшимися в ходе военных операций.

Это привело к непониманию и даже к соперничеству между двумя союзниками, что породило немало недоразумений. Одно из таких недоразумений имело большое значение в плане меж ду-

народных отношений. В середине апреля Рузвельт, будучи ув е- ренным в одобрении англичан, направил срочное сообщение Сталину, в котором просил его послать в Вашингтон советск ого министра иностранных дел Молотова и военного представит еля, для «обсуждения весьма важного военного предложения, свя занного с использованием [англо-американских] вооруженных си л таким образом, чтобы облегчить критическое положение на [ советском] западном фронте». Своим приглашением Рузвельт фо р- сировал ситуацию, потому что готовился обсуждать с Молото вым вопрос о втором фронте, не обсудив его с Черчиллем. Ответ Ст а- лина был незамедлительным. Молотов должен был прибыть в с е- редине мая в Соединенные Штаты и по пути остановиться в Лондоне.

В это время Советы отказались от двусмысленного характер а оценок. С наступлением весны пробудился воинственный дух немцев, и Сталин увидел, что различия, которое он делал межд у нацистскими главарями и Германией не существует. В речи, п роизнесенной на традиционном праздновании 1 мая 1942 г., он четко указал, что разбить Гитлера стало «необходимо» и все си лы Советов должны быть направлены на достижение этой цели. Н а- чалась усиленная пропаганда среди советских людей борьб ы с нацизмом и самой Германией, которая стала, наконец, настоящи м врагом Советского Союза. Всякое различие было отброшено, и все немцы были заклеймены как ненавистные враги.

6.5.4.СОВЕТСКИЙ СОЮЗ

ÈПРОБЛЕМА ВТОРОГО ФРОНТА

Визит Молотова в Лондон и Вашингтон, первый визит главы советского дипломатического ведомства в союзные страны , проходил в обстановке совершенно отличной от той, в которой п роходила поездка Идена в Москву. Центральным стал вопрос об открытии второго фронта. Черчилль представил вопрос открыт о, продемонстрировал заинтересованность и обязательность , но вместе с тем не давал поспешных обещаний. Вновь обретенно е доверие сделало возможным подписание союзного договора , по поводу которого вел переговоры Иден, хотя стороны огранич и- лись статьями общего характера, не содержавшими и намека на требования Советов признать границы 1941 г. (впрочем, правительство Лондона уже тогда было готово признать советску ю власть в странах Балтии).

Стороны также подтвердили обязательство вести совместн ую борьбу и не заключать сепаратный мир. В других статьях гов ори-

лось о том, что союз заключается на двадцать лет, о взаимопо мощи в случае новой войны с Германией, об обязательстве не вм е- шиваться во внутренние дела третьих стран и не участвоват ь в коалициях или договорах, направленных против одной из дог оваривающихся сторон. Речь шла об обязательствах общего хара ктера, непременно включавшихся в подобные договоры, они не ре - шали ни одну из задач того времени, но они придавали правов ую форму тому, что уже существовало в действительности.

В Вашингтоне, куда Молотов прибыл 29 мая, переговоры носили более конкретный характер. Анализ реальных проблем с оче- тался с обсуждением программы военной помощи Советскому Союзу, и Молотов представил картину тяжелого военного пол ожения своей страны. Кульминацией встречи стал тот момент, ко гда Рузвельт в соответствии с необходимостью как можно быстр ее завершить европейскую «партию» поручил Молотову «сообщит ь Сталину, что американцы надеются на открытие второго фрон та в 1942 г.» с высадкой десанта на континенте через Ла-Манш.

Хотя позже неоднократно обсуждалось реальное значение данного обещания, вряд ли стоит сомневаться, что Рузвельт имел в виду мощный десант и выдвинул это предложение, чтобы выр а- зить свою солидарность и упрочить дружеские отношения со Сталиным, в то же самое время подтолкнуть Черчилля к таким действиям, которые он еще не был готов одобрить. На обратно м пути Молотов снова остановился в Лондоне, и слова, с которы ми к нему обратился Черчилль, были гораздо более осторожными : для высадки десанта на континент до конца 1942 г. будет сделан о все возможное, но нельзя дать определенных обещаний.

6.5.5. АНГЛО-АМЕРИКАНСКАЯ ДИСКУССИЯ О ВЫБОРЕ ВОЕННОЙ СТРАТЕГИИ

Черчилль понимал, что Рузвельт в определенном смысле вышел за пределы достигнутых договоренностей, и поспешил ли чно прибыть в Вашингтон, чтобы проясненить ситуацию. Перегово ры прошли с 18 по 26 июня, а обсуждение стратегии продолжалось и после отъезда премьер-министра. Впервые напрямую обсужда лся очень сложный вопрос, поднятый Рузвельтом еще в октябре 1941 г.: проект исследований, направленных на создание атомной бо мбы, над которым ученые обеих стран (как и ученые Германии) раб о- тали с 1939 г.

Переговоры совпали с самым тяжелым моментом в истории взаимоотношений союзников за время войны: наступление Ро ммеля в Египте, сдача крепости Тобрук и возобновление наступ ления

Относительно этого вопроса необходимо сделать нескольк о замечаний. Возможно, в психологическом отношении обещани е второго фронта, поспешно сделанное Рузвельтом, дало Совет ам реальный аргумент для последующих обвинений союзников в задержке выполнения своих обязательств и в неравном раздел ении военного бремени. Этот вопрос следует очистить от наслоен ий времени, образовавшихся в ходе историографических диску ссий и политической полемики в послевоенные годы, в особенност и, в период холодной войны. Совершенно верно, что любое военно е решение обычно продиктовано более общей политической ли нией, но внесенные коррективы не должны быть плодом фантази и, они могут быть сделаны только в соответствии с общей карт иной событий и характером принятых решений.

Замысел Черчилля провести вначале операции в Средиземно - морье, а затем высадку десанта во Франции, часто рассматри вался как следствие его стремления предотвратить чрезмерно е расширение советского влияния на Ближнем Востоке, в Восточно м Средиземноморье и на Балканском полуострове. Но если вним а- тельно проследить хронологию событий, то станет ясно, что британский план родился еще в начале 1942 г., когда наибольшее беспокойство было вызвано тем, сможет ли Советский Союз п родолжать сражаться с германскими войсками под Москвой, в К рыму и на Кавказе. Мысль о том, что Красная армия сможет окреп - нуть и пройти триумфальным маршем через Европу и Балканы, казалась тогда утопичной или из разряда слишком оптимист ических ожиданий. Основную угрозу Балканам и Средиземноморью в тот момент представляла Германия, а потому антисоветский аспект британского плана следует рассматривать как несуществе нный.

После 1941 г. в войне наступил этап, в отношении которого критика двух важных стратегических решений (задержки отк рытия второго фронта и выбора театра военных действий) совм ещается, подчеркивая тем самым внутренние противоречия в намерениях американского правительства. Некоторые американ ские политики (среди них и будущий президент Трумэн) сразу же высказали пожелание, чтобы нацисты и коммунисты взаимно обескровили друг друга, что помогло бы спасти мир от обеих опасностей, а потому американцы должны включиться в военн ые действия только в наиболее подходящий момент. Эти суждени я могут послужить поводом для пропагандистских оценок зад ержки открытия второго фронта. Однако при этом не учитывается т от факт, что в начале 1942 г. у американцев не было настоящих военных сил, а потому обещание использовать их в войне было либо уловкой, нацеленной на то, чтобы ободрить союзника в т я-

желый для него момент борьбы, либо грубой ошибкой в оценке собственных возможностей.

В 1942 г. второй фронт в Европе не мог быть открыт, разве только на второстепенном театре военных операций и при бл агоприятных обстоятельствах, например, участии Франции. Ситу а- ция стала меняться только с конца 1942 г. и, по крайней мере, до середины 1943 г. еще не было ясно, что упорное сопротивление, а затем победа советских войск под Сталинградом откроют С о- ветскому Союзу путь в Центральную и Дунайско-Балканскую Е в- ропу. Эта проблема приобрела реальные очертания только в конце 1943–1944 гг., когда было принято решение об операции «Оверлорд». С этого времени англичане продолжали утвержд ать, с более или менее выраженным антисоветизмом, что необходи мо выступить на Балканах, которые Черчилль называл «мягким п одбрюшьем Европы». Англичане продолжали доказывать, что не следует пренебрегать возможностями, которые предоставл яли военные действия в Средиземноморье и, в частности, действия в Италии.

Майкл Говард, историк Великобритании, утверждает, что единственным периодом противоречий между стратегией СШ А и Англии было время операции «Диадема» (продвижение союзни ков на север Италии после взятия Кассино и освобождения Рима) , когда, казалось, вырисовывалась возможность развить в стр атеги- ческом плане успешные действия в Италии. По мнению Говард а, только относительно этого периода можно объективно гово рить о средиземноморской стратегии. Только тогда выявились зна чи- тельные противоречия между Англией и США, поскольку англи - чане вместо того, чтобы решительно продвигаться к Паданск ой равнине, должны были перебросить шесть своих дивизий для участия в операции «Энвил» (т.е. в высадке на юге Франции).

Но в этих стратегических планах не было антисоветских намерений в силу последовательности британской политики п о отношению к Европе. Приблизительно до середины 1943 г. Форин Оффис считал, что возможны совместные действия Советов и западных держав в Европе, и даже обдумывал возможность обще го военно-командного органа для оккупационных войск в стран ах, которые будут постепенно освобождены от нацизма. Тем не м е- нее, когда наступавшие советские войска подошли к граница м Польши, позиция Англии стала меняться в сторону традицион - ной довоенной ориентации — относительного равнодушия к с о- бытиям в Центральной и Дунайско-Балканской Европе, в реги о- нах, которые Великобритания полагала для себя отдаленным и.

Англичане считали, что у них есть несколько основных целе й в этой зоне. Во-первых, охрана торговых путей, ведущих на

Ближний Восток, и соблюдение режима судоходства в пролива х; во-вторых, сохранение в Греции политического режима, тесн о связанного с Великобританией; в-третьих, политический реж им в Югославии и Венгрии не должен был быть враждебным в отношении Великобритании, но, конечно, приемлемым для Советов . Лондон полагал, что Болгария и Румыния неизбежно попадут под влияние Советского Союза. Польша и Чехословакия станут жи з- ненно важной частью будущей системы советской безопасно сти в Европе при условии, что такая система будет основана на же стких и заслуживающих доверия коллективных гарантиях.

Из выше сказанного следует, что у англичан не было «политических» причин, которые вынуждали бы их выбирать такую «военную» стратегию, которая противоречила бы общей стра тегии союзников. Идея операции на Балканах осталась в умах на- чальников генеральных штабов и замышлялась ими как подде ржка советских операций (стоит напомнить, что Сталин продолжа л до осени 1944 г. настаивать на том, чтобы войска союзников двигались бы из Италии к Словении, чтобы помочь преодолеть сопр о- тивление Германии). Только в историографии операция расс матривалась как эффективная альтернативная стратегия. Союз ники не смогли бы противодействовать советскому влиянию на Ба лканах и опередить продвижение советских войск в регионе, не располагая достаточными силами на этом театре военных дейст вий. Более того, они сократили до необходимого минимума боевые формирования в Италии, чтобы сконцентрировать все военны е ресурсы для вторжения в Нормандию. Это позволяет утвержда ть, что, несмотря на несомненный антикоммунизм Черчилля, у ан г- лийского премьер-министра было достаточно реализма, чтоб ы не выдвигать альтернативных стратегических проектов, неже лательных для союзников, а потому и не состоявшихся. Операция «Торч» в Средиземноморье, которая была отклонением от пла нов высадки во Франции, стала первым этапом военных действий союзников. Она решала сразу две проблемы, связанные с необхо димостью начать в 1942 г. намеченные операции: выполнить, по крайне мере частично, взятые обязательства и реализовать их в том регионе, где можно было бы добиться заметных результа тов, оправдать переброску в Африку определенного контингент а войск, готовившихся к высадке во Францию.

6.5.6. ОПЕРАЦИЯ «ТОРЧ»

Уинстон Черчилль в труде «Вторая мировая войня» ярко расс казал о своем первом приезде в Москву для встречи со Сталины м, чтобы сообщить ему, что в 1942 г. англо-американские войска

начнут операции не в Европе, а только в Африке. Черчилль при - был в Москву 12 августа 1942 г. и провел в советской столице пять дней, за это время он смог наблюдать все тонкости дипл о- матического метода Сталина. Во время первой встречи двух государственных деятелей, которые никогда раньше не виделись, британский премьер-министр сообщил Сталину, что операция «Следжхэммер» не состоится и что по Германии будет нанесе н косвенный удар в Африке (вместо высадки в Европу).

Сталин сразу понял положительные и отрицательные моменты этой операции. Роммель получит удар в спину; Испания буд ет поставлена в затруднительное положение; немцы, возможно, оккупируют вишистскую Францию, что приведет к активизации сил Сопротивления; Италия, наконец, окажется непосредстве нно включенной в войну — таковы были преимущества. Опасность заключалась в слабом контроле над Гибралтаром и в том, что вишистская Франция может оказать сопротивление в Африке.

Это был первый и спокойный обмен мнениями, затем последовали закрытые переговоры, во время которых советский ди ктатор много и с упреком говорил об абсолютной необходимости высадки во Франции. Атмосфера на переговорах становилась временами ледяной, временами бурной, со взрывами взаимного н е- годования и обвинениями в трусости и двуличии (необходим о принять во внимание, что именно в эти дни Сталин был доведе н до крайности трагическими сообщениями из Сталинграда). И только в последний день и, в особенности, во время застолья, про ходившего ночью 16 августа, оба деятеля смогли добиться взаим о- понимания. Им представилась возможность сопоставить свои человеческие качества и политические способности. Они, во зможно, поняли, что у них много общих склонностей к прагматизму и макиавеллизму. В момент расставания Черчилль был уверен, что сумел убедить Сталина в преимуществах операции «Торч».

Сталина не убеждали аргументы, высказываемые ему другими, но он учитывал объективные факты, стремясь извлечь из н их выгоду. Несомненно, что в тот момент операция «Торч» предо с- тавляла ему огромные преимущества, поскольку придавала д о- полнительный стимул борьбе за Сталинград и угрожала стра тегии Германии на Ближнем Востоке. Единственный пункт, которым Сталин был удовлетворен лишь частично, касался обещания, что британские войска нанесут удар ограниченными силами по ф ранцузскому побережью через Ла-Манш. Обещание сохранилось, н о, как это ни парадоксально, вылилось в новое подтверждение необходимости длительной подготовки.