История международных отношений 1918-1999 гг. - Ди Нольфо, Эннио

5 января 1940 г. Это письмо прерывало период четырехмесячного молчания и содержало длинное и подробное изложение италь янских концепций. Хотя Муссолини и подтверждал намерение де й- ствовать «в рамках союзнического пакта», аргументация, ко торая развивалась в письме, демонстрировала, что Италия действу етза пределами союза.

Муссолини остановился, прежде всего, на двух моментах: невозможности полной победы над Великобританией и последс твиях дальнейшего сближения между Германией и Советским Союзо м. В отношении первого момента Муссолини основывался на акс иоме, в соответствии с которой было бы наивно полагать, что Со единенные Штаты будут пассивно присутствовать при «полном п о- ражении демократий». В отношении второго момента Муссоли ни похвалялся пониманием тактических причин нацистско-совет- ского пакта, замечая при этом: «В Польше и на Балтике Россия без единого выстрела больше всех выиграла от войны». В это й ситуации как можно было принести в жертву антисемитские и антибольшевистские принципы, изначально присущие нациз му, не отвергая ценностей, за которые боролись в течение двад цати лет? «4 месяца назад Россия была врагом номер один; она не может стать и не является другом номер один».

Письмо представляло собой открытый призыв не возобновлять крупномасштабных военных действий и сделать возмож ным итальянское посредничество, которое в новой ситуации буд ет иметь успех. Несмотря на то, что аргументация дуче стала в Б ерлине предметом внимательного изучения, ответ задержался надолго — до 10 марта 1940 г. Он был дан лишь через несколько дней после того, как Гитлер уже отдал приказ о нападении на Данию и Норвегию, положив начало военным операциям, которые потом без перерыва будут продолжаться на Западе — про тив Голландии, Бельгии и Франции. Следовательно, если Муссоли ни хотел предоставить Гитлеру возможность и канал для возоб новления дипломатического посредничества, то действия Гитлер а, в еще большей степени, чем слова, свидетельствовали, что так ая цель была чужда ему еще до того, как приобрела более конкре тные очертания. Более того, тон ответа фюрера означал настоящи й поворот в столь дружеских отношениях двух диктаторов. В сам ом деле, Гитлер впервые обратил внимание Муссолини на сурову ю реальность новой ситуации, на вред позиции Италии и на опа сности, с которыми ей придется столкнуться в дальнейшем. Гитл ер обстоятельно опроверг аргументацию Муссолини. Он отверг упреки в преждевременности войны, не выдвигая при этом аргуме нта о непредвиденной реакции франко-британского блока, а утвер ждая

свое мнение, что Великобритания уже решила до конца борот ься

ñдиктаторскими режимами. Поэтому немцам необходимо использовать благоприятный момент, связанный с наличием у н их более совершенной военной подготовки. Что касается Совет ского Союза, то Гитлер утверждал, что идеологический вопрос сле довало временно отложить. Необходимо посмотреть на результаты экономического сотрудничества, которое уже приносит сер ьезные плоды, и будет приносить их в будущем. Следовало также учит ы- вать, что советский режим утратил черты пламенного поборн ика коммунизма и вновь приобрел характер русского национали зма, с которым Германия много раз эффективно сотрудничала. Ни од ин из тезисов Муссолини не был принят, и, более того, немецкий диктатор поставил дуче перед альтернативой, не оставлявш ей места для надежд. В самом деле, проблема состояла не в том, что бы перестроить союзы, поскольку Гитлер, несмотря на сомнения Муссолини, был уверен в победе, а в том, чтобы выбрать, находиться ли бок о бок с победителем или же отдалиться от него и быть враждебным ему.

Немецкий диктатор изложил это без всяких двусмысленност ей: «Думаю, что по одному вопросу не может быть никакого сомне - ния: исход этой войны решает также и будущее Италии! Если эт о будущее рассматривается Вашей страной только как увеков ечивание существования в качестве европейского государства с о скромными претензиями, то тогда я ошибался. Но если будущее рассматривать по меркам гарантии для существования итальян ского народа с исторической, геополитической и моральной точек зрения, то есть в соответствии с потребностями, связанными с п равом Вашего народа на жизнь, то те же враги, которые сегодня воюю т

ñГерманией, будут и вашими противниками».

«Я верю, — продолжал Гитлер угрожающим тоном пророка, — что судьба вынудит нас, рано или поздно, сражаться вместе» . Коротко говоря, Гитлер написал тогда Муссолини, что его прос транство для выбора уже сократилось до предела: или с Германией-по- бедительницей на немецких условиях или сведение роли Ита лии к второстепенной в качестве «европейского государства с о скромными претензиями». Державная политика Муссолини потерпе ла неудачу именно в тот момент, когда волею обстоятельств он был вынужден принять самое трудное решение во всей его внешне й политике.

Письмо Гитлера было вручено лично Муссолини 10 марта 1940 г. фон Риббентропом, сопроводившим написанное убедитель - ной военной и дипломатической аргументацией. Действител ьно, Риббентроп добавил, что решимость фюрера остается неизме нной

и что война до победного конца с западными державами — неи з- бежна: «Фюрер не верит в возможность мира [...], он решился разбить стремление противников приносить бедствия, и поэ тому нападет на Францию и Англию в момент, который сочтет своев - ременным». Относительно исхода схватки нет сомнений: Фран - ция будет побеждена до начала осени, а англичане останутс я на континенте только в качестве «военнопленных». Поэтому лю бые попытки посредничества не имеют смысла. Необходимо делат ь ставку на победу Германии и на сохранение роли Италии в Ев ропе рядом с победоносной Германией или же выбрать нейтралите т, внешне солидарный, но по сути — враждебный. Необходимо решать, стать ли вторыми в Европе при господстве нацизма, или нейтральными и маргинальными из-за невыполнения «Стальн ого пакта».

5.4.3. ВСТУПЛЕНИЕ ИТАЛИИ В ВОЙНУ

Язык Гитлера и фон Риббентропа был весьма вычурным и являлся способом представления совершенно фальсифицирова нной реальности. Однако масштаб военных успехов и уверенность в способности быстро сломить сопротивление французов при давали аргументации Гитлера весьма убедительную силу. 18 марта он встретился с Муссолини в Бреннере и повторил ему свою «ле к- цию». Судьба Италии была уже неразрывно связана с судьбой Германии: или обе будут победительницами или — побежденны - ми. Единственной дипломатической операцией, которую попы - тался тогда спланировать Муссолини, была попытка привлеч ь Гитлера к защите интересов Италии на Балканах. Однако Гит лера не удалось заинтересовать этой проблемой. Германия и Росс ия в экономическом отношении дополняли друг друга, и поэтому ф юрер заявил о решимости «сохранять в будущем навсегда» дружес твенные отношения с этой страной. В тот момент, до начала военны х действий против Дании и Норвегии, оптимисты (или пессимис - ты, в зависимости от точки зрения) могли еще строить иллюзи и относительно того, что за нацистским порывом скрывалось л ишь бахвальство. Последние события, однако, наводили на мысль , что Муссолини уже оставил всякую надежду на компромиссный ми р и начал готовиться к войне — почти наверняка бок о бок с Гер - манией, хотя и с некоторыми мысленными оговорками относительно эффективного ведения военных действий.

В последующие недели завершились самые последние попытк и ограничить масштаб столкновения. Рузвельт послал в Европ у заместителя госсекретаря Сэмнера Уэллеса с миссией осуществл ения

зондажа в Риме и в Берлине, не имевшей никаких существенны х результатов. Накануне возобновления военных действий на Западе

âРим прибыл Майрон Тэйлор, личный представитель Рузвельт а при папе Пие XII. Он также, по договоренности с понтификом, попытался оказать сильный нажим на Муссолини. Дуче, однак о,

âэтот момент следовал по своему пути, не обращая внимания даже на запоздалые предложения о сближении со стороны Фра н- ции и мог лишь подчиняться германской инициативе. 31 марта он подготовил «секретнейшую памятную записку», в которой , подтверждая, что предпочтительной целью для Италии остается компромиссный мир, утверждал:

«Италия не может остаться нейтральной на весь период войн ы, не отказавшись от своей роли, не дискредитировав себя, не с ведя себя до уровня Швейцарии, умноженной на десять. Проблема с о- стоит, следовательно, не в том, чтобы знать, вступит ли Итал ия в войну; речь идет только о том, чтобы знать, когда это произо йдет и как; речь идет о том, чтобы, сохранив честь и достоинство, к ак можно дольше оттянуть момент нашего вступления в войну».

Когда начались военные действия, и были захвачены Нидерланды, Бельгия и Франция, стало ясно, что Муссолини оказалс я

âдраматической ситуации — перед необходимостью быстро п ринять решение о том, что он надеялся «отложить на возможно б о- лее длительный срок». Вся конструкция фашистской внешней политики была поставлена в зависимость от этого решения. Муссолини надеялся, что серьезное сопротивление французов п оможет ему выйти из затруднительной ситуации. Но вскоре стало оч евидно, что Франция не может противостоять напору немецкого н а- ступления и что, следовательно, в континентальной Европе осталась единственным нейтральным государством Италия, союз ница нацистской Германии. К тому же в Италии, как было известно, имелись антигерманские течения, не ускользавшие от внима ния нацистов.

Âэтот момент Муссолини пришлось принять решение, ставшее уже неизбежным. 26 мая он сообщил военачальникам, что Италия вступит в войну в начале следующего месяца, вероят но, 5 июня. О краткой отсрочке попросил Гитлер. 10 июня Муссолини пригласил французского и британского послов для того, что бы сообщить им о решении Италии. Сразу же после этого он обратился к толпе, собравшейся на площади Венеции, стремясь св оей эмоциональной риторикой вызвать энтузиазм, который, по су ти, был лишь поверхностным. За тонкой оболочкой надежды на по - беду скрывался страх, связанный с последствиями войны, ко торая для Франции вскоре закончится, в то время как Италия бу дет

сражаться на других фронтах. Действительно, после заключе ния итало-французского перемирия 24 июня война продолжилась с Великобританией.

В данной связи следует отметить, что вступление Италии в конфликт привело к первому значительному увеличению про тяженности фронтов, которые до того дня были ограничены территориями, прилежащими к Германии. То обстоятельство, что Италия являлась колониальной империей, расширяло границ ы столкновения до Балканского полуострова, Восточного Сре диземноморья и Африки. Поскольку Италия господствовала над Албанией, то с этого момента и Албания оказалась вовлечен ной в войну, — не с соседними странами, а с далеким противником. Тем не менее, это был первый шаг в расширении конфликта на Балканы с перспективой его углубления. В Восточном Средиз емноморье обладание Додеканесом теоретически позволяло И талии угрожать британским позициям, хотя архипелаг и не был пре вращен в настоящую военную базу.

Более важными оказались последствия, прямые и косвенные, для Африки. Итальянские владения в Восточной Африке (Эфио - пия, Эритрея и Сомали) были окружены британскими и французскими колониями. Поэтому ситуация в Итальянской Восто чной Африке заранее предопределялась трудностями коммуникац ий, неизбежно осуществлявшихся через Суэц и Гибралтар, котор ые находились под британским контролем. Иной была ситуация в Ливии, граничившей на западе и на юге с колониями Франции, находившейся в кризисе. От них в краткосрочной перспектив е не должно было исходить никакой опасности. Однако на востоке Ливия соседствовала с Египтом, теоретически нейтральным , однако связанным с Великобританией договором 1936 г., позволявши м англичанам вести там военные действия. Таким образом, отк рывалось два фронта: Восточно-африканский, где судьба итальян ских войск была предрешена (исключая случай появления каких-л ибо непредвиденных обстоятельств), и фронт между Египтом и Ли вией, которому в течение длительного времени суждено будет играть центральную роль в итальянской войне и в борьбе за превос ходство в Средиземноморье.

Однако, вероятно, более важными, чем военные, были среднесрочные и долгосрочные политические последствия, к кот орым привел конфликт. В самом деле, он выдвинул на первый план яв - ления и проблемы, остававшиеся до того момента латентными , поскольку заставил коренные народы в странах, уже охвачен ных влиятельными движениями за независимость, занять позици ю в отношении своих естественных врагов, то есть колониальны х

правительств, не вставая в то же время на сторону режимов, к о- торые, конечно, не могли похвастаться незапятнанной репут ацией сторонников деколонизации в прошлом (например, Италия , жестоко подавляла после Первой мировой войны движение за независимость Ливии или только что воевала с Эфиопией, од ним из двух существовавших тогда независимых африканских государств — это была последняя колониальная война в прошлом; или же Германия, внутри которой — хотя она и действовала во в- не с целью пробудить и оживить антибританский национализ м во всем колониальном мире — доминировали политические си лы, в чьей приверженности праву на самоопределение обоснова нно заставляли сомневаться события). Иными словами, хотя воен ное значение вступления Италии в войну и было весьма ограниче н- ным, последствия решения Муссолини повлекли за собой в ко лониальном мире цепь изменений, которые уже невозможно было остановить вплоть до середины 70-х годов.

5.4.4. КАПИТУЛЯЦИЯ ФРАНЦИИ

Просьба французов о перемирии была передана немцам через посредничество Испании. 16 июня Бодуэн обратился к послу Франко Лекерика с просьбой узнать об условиях, которые не мцы выдвинут в обмен на прекращение военных действий. Аналоги ч- ное послание было отправлено на следующий день через Вати кан в Италию. Почти в то же самое время, 18 июня Гитлер и Муссолини встретились в Мюнхене, и договорились, что прекращен ие военных действий может состояться только в том случае, ес ли Франция согласует условия перемирия не только с Германие й, но также с Италией.

Решения французского правительства диктовались драмати - ческой неизбежностью военного поражения и страхом, что не - мецкие войска могут продвинуться даже до Бордо, где укрыл ось правительство, еще до того, как будет согласован вопрос о п рекращении военных действий. Речь шла о нелегких решениях, п о- скольку пока сохранялась точка зрения, согласно которой с ледовало покинуть территорию метрополии и перебраться в Алжи р (даже рискуя подвергнуться нападению Испании, связанной со странами «Оси») для того, чтобы продолжить там войну. Парал - лельно с этой точкой зрения, которую поддерживал Рейно до и после своей отставки, вставала проблема судьбы французск ого флота. Немцы в любом случае попытались бы завладеть им или , по меньшей мере, нейтрализовать его, однако у французской стороны существовал четкий план, направленный на то, чтобы фл от

не попал в руки немцев. Во-первых, флот играл слишком большую роль для осуществления контроля над морями, и возможность его перехода к немцам беспокоила как англичан, так и тех же американцев. Вашингтонское правительство дошло даже д о угроз относительно того, что если французское правительс тво не примет необходимых мер, чтобы воспрепятствовать такой во з- можности, то «оно окончательно утратит дружбу и солидарно сть Соединенных Штатов». Впрочем, министр военно-морского фло - та адмирал Дарлан, действовавший в соответствии с собстве нной независимой логикой, уже давно принял необходимые меры дл я того, чтобы помешать внезапному нападению немцев и действ о- вать, в случае необходимости, даже и против воли правитель ства, которое, впрочем, во время последнего визита британцев в Б ордо 19 июня выработало такую же договоренность с англичанами.

Эти две проблемы (проблема флота и перемирия с Италией) составляли, следовательно, наиболее сложные моменты капи туляции и без того представлявшейся нелегкой. С опозданием на несколько дней были сформированы две делегации. Французы по - лучили инструкции прервать переговоры в том случае, если будет потребована выдача флота, оккупация заморских территори й Франции и оккупация всей территории французской метропо - лии. Немцы готовились диктовать свои жесткие, но не чрезвы - чайно суровые условия на встрече, состоявшейся 21 июня. Симв о- лично, что Гитлер захотел, чтобы она проходила в Компьенск ом лесу, где маршал Фош в 1918 г. в знаменитом железнодорожном вагоне на станции Ретонд вручил условия перемирия немцам . Гитлер и главные нацистские деятели приняли участие в пер вой части работы, а фюрер закончил свое выступление утвержден ием, что Германия не намеревается занимать жестокую позицию в отношении поверженного врага. Затем переговоры продолжили сь под руководством генерала фон Кейтеля от немцев и генерал а Хюнтцигера от французов. Обсуждались 24 статьи немецких пр едложений; Хюнтцигеру они показались местами двусмысленны ми, но не неприемлемыми. Настоящим препятствием стало требов ание синхронности с итальянским перемирием.

На совещании 22 июня в Бордо французское правительство обсудило принципиальные вопросы. Оно попыталось добитьс я некоторых изменений в отношении флота, хотя немцы не треб о- вали его сдачи, но лишь сосредоточения в определенных пор тах. Кроме того, оно пыталось выдвинуть требование о невыдаче военных преступников, а также избежать привязки франко-герм анского перемирия к перемирию с Италией. Ни одно из этих требований не было принято, хотя атмосфера переговоров почти ни

разу не обострялась так, как можно было бы ожидать, учитыва я военные обстоятельства.

В Бордо правительство сочло, что идея продолжать сопротив - ление, переместившись в Алжир, неосуществима из-за военно й слабости французов в Северной Африке. В тот же день 22 июня, вечером перемирие было подписано. Оно предусматривало, чт о немцы оккупируют всю северную и западную Фоанцию, включая Атлантическое побережье вплоть до Луары, с городами Пуать е и Тур. Однако Савойя, Лион и вся южная Франция оставались под властью французского правительства (перенесшего свою ре зиденцию в курортный городок Виши), которое в этой зоне могло ра с- полагать собственными вооруженными силами численностью до 120 тыс. человек. Политические эмигранты, находившиеся во Франции, должны были быть переданы немцам, а немецкие военнопленные возвращены немедленно, в то время как француз с- кие — только после заключения мирного договора. Флот долж ен был сосредоточиться в указанных портах и только после вой ны возвращен Франции. Для гарантирования выполнения соглаш ений создавалась комиссия по перемирию, состоявшая из одних не мцев, при которой, однако, французы могли иметь свою делегацию.

Ничего не говорилось о будущем ни Франции, ни ее заморских территорий. В этом выражалась двойственность гитлеровск ой политики, предусматривавшей расплату за унизительное пора жение, понесенное французами, однако достаточно гибкой для того , чтобы понять, что при определенных условиях Франция смогла б ы внести вклад в порядок, который нацисты хотели установить в Европе, заменив при случае как Италию, так и Советский Союз .

Оставался вопрос о перемирии с Италией. Французское правительство должно было смириться с унижением, объявив себ я проигравшим войну, которая состояла лишь из немногих приг раничных столкновений. Впрочем, Муссолини испытал сильное давление немцев с тем, чтобы требования к Франции не содер жали неприемлемых условий. Переговоры прошли в Риме, на вилл е Инчиза, 23 июня и закончились в тот же день. Итальянские требования, в целом скромные, ограничились оккупацией нескол ь- ких участков территории вдоль альпийской гряды и демилит аризацией 50-километровой пограничной зоны как на территории метрополии, так и на границе между Ливией и африканскими колониями Франции, а также предоставлением Италии права и с- пользовать порт Джибути и железную дорогу Джибути–Адис- Абеба в Итальянской Восточной Африке.

Перемирие было подписано 24 июня и вступило в силу в ночь с 24 на 25. С того момента военные действия во Франции

прекратились и сразу же начал осуществляться сложный ком плекс дипломатических инициатив (в противоположном направлен нии) с использованием тех возможностей для маневра, которые пе ремирие с Германией оставляло уцелевшему французскому пра вительству. Это была не безоговорочная капитуляция, а перем ирие, которое могло стать прелюдией как к миру, так и к событиям, о которых в тот момент нельзя было и помыслить.

5.4.5. ФРАНЦИЯ ПОСЛЕ ПОРАЖЕНИЯ: МЕЖДУ ПРАВИТЕЛЬСТВОМ ВИШИ И ДЕ ГОЛЛЕМ

Накануне войны Франция была второй колониальной державой в мире. Ее владения в виде колоний и протекторатов зани мали обширные территории прежде всего в Африке (Алжир, Марокко , Тунис, Французская Западная Африка, Экваториальная Африк а, Того, Камерун, Французское Конго, Французское Сомали, Мада - гаскар), в Азии (Индокитай и ряд архипелагов в Тихом океане ), на Ближнем Востоке (мандаты в Сирии и Ливане). Кроме того, она имела несколько колоний на американском континенте, м еньших по площади, но, конечно, не менее важных для глобальной концепции французского империализма. В тот момент, когда французское правительство, хотя и не прекратившее свое су ществование, было раздавлено военным поражением, проблемы юридического характера не возникали, поскольку существо вала формальная преемственность между Третьей республикой и вишистской Францией (хотя эти два государственных образова ния и разделяла глубокая политическая пропасть), однако, с точ ки зрения политической, проблемы были огромные и они очень б ы- стро усугублялись с развитием событий.

Главным в происшедших для Франции ситуации было то, что несколько дней спустя, когда стали ясны последствия вступ ления Италии в войну для колониального мира, в других, обширнейших частях мира был услышан отзвук европейских событий, и масштаб конфликта расширился до всемирного еще до того, к ак события 1941 г. придали этому явлению законченный смысл. Теоретически французские колонии находились в состоянии в ойны с Германией и, следовательно, должны были выполнять решен ия, касающиеся перемирия. Однако то, что за немногие недели французская держава потерпела в Европе крах, не могло, кон еч- но, остаться без последствий для империи. За исключением а мериканских колоний, основательно включенных в американскую систему (хотя французские военные, дислоцированные в это м регионе, подчинялись вишистскому правительству), и еще не затро-

нутых (или почти не затронутых) стремлением к независимос ти, вся остальная часть империи была озабочена главным вопро сом — о характере связи между ней и Францией в будущем, о том, уцелеет ли эта связь, и об облике метрополии, о сохранении верн ости которой идет речь. Если в Африке южнее Сахары эта тема ощущалась лишь отдаленно, то она приобретала, напротив, ключе вое значение для территорий, имевших выход к Средиземноморью . В Тунисе, Марокко, Сирии и Ливане, где традиционные полити- ческие силы выжили благодаря либо соглашениям о протекто рате, либо соглашениям о мандатах, проходили весьма сложные процессы. Выявилась одна тенденция — к солидарности с Виш и

ñтем, чтобы оказаться под защитой от последствий войны, ко торую Испания, союзница «оси» могла начать из Испанского Ма - рокко. Противоположная тенденция, в особенности в Сирии и в Ливане, где влияние движения Сопротивления во главе с Шар - лем де Голлем стало преобладающим начиная с 1941 г., — к превращению колоний в реальную отправную точку для возрожде - ния Франции. А это могло произойти только если подаст прим ер Алжир, где многочисленное французское население могло бы возглавить и мобилизовать силы, достаточные для восстани я. Наконец, и, прежде всего, слабость, продемонстрированная Фра н- цией, стала своего рода поводом к размышлениям и действия м для всех движений за независимость, в течение десятилетий существовавших на этих территориях, и ожидавших случая для того, чтобы выступить против Парижа, или открыто или с цель ю ведения переговоров относительно своей будущей независ имости

ñправительством, ослабленным поражением.

Таким образом, начиная с конца июня 1940 г. территория французских колоний раньше, чем территория метрополии, ст ала театром все более острого столкновения между имевшимися там течениями. Отсюда — то значение, которое каждая борющаяся сторона придавала как отношениям с Виши, так и отношениям с голлистским сопротивлением, а также возникновению антик олониальных движений.

Относительная умеренность, которой Гитлер руководствов ался при формулировании статей перемирия с Францией, красно - речиво выражала осознание немцами глобального значения поражения Франции. Она свидетельствовала о том, что в Берлине предполагали использовать в качестве рычага остатки амб иций и расположенность к сотрудничеству новых (и старых) францу з- ских правителей, которые, впрочем, представляли мнение ав торитарных и профашистских кругов французского политичес кого мира, для распространения успеха, достигнутого в Европе, з а пределы континента и превращения французской колониаль ной