История международных отношений 1918-1999 гг. - Ди Нольфо, Эннио

чувствовали себя способными его осуществить и поскольку прояснения глубинных целей войны для соответствующих сторо н еще не произошло. Три державы имели обширные ревизионистские планы, но не имели общего глобального проекта, способ ного сделать их борьбу единой. Только случайно война Герман ии и

война Японии стали параллельными, и только слишком быстро е развитие натиска Германии создало общего врага: Соединен ные Штаты. Германия могла вести с Соединенными Штатами только подводную войну, в то время как Япония не была способна и не намеревалась воевать против Советского Союза. Это сущест венное противоречие делало «фашистскую» коалицию весьма условной, и поэтому политические отношения внутри нее можно назвать слу- чайными.

С другой стороны, формирование большой антифашистской коалиции выдвигало очень важные дипломатические, полити ческие и военные проблемы, а также порождало вопросы, от решения которых зависело послевоенное устройство. С военной т очки зрения главной проблемой все еще оставалась проблема объ единения и координации усилий в борьбе против врага. Борьба в е- лась на трех фронтах: советско-германском, североафриканс ком и восточноазиатском. К этому добавлялась война без границ , но полная коварства, — война с использованием морской авиаци и, которая с быстрым внедрением технологических инноваций приобретет за несколько лет все более важное значение. Главная проблема состояла в том, чтобы трансформировать всю эту с овокупность изолированных войн с совершенно разными челове ческими потерями в единую борьбу. Было ли это возможно? Где и как следовало вести совместную войну? Таким был первый во п- рос, вставший перед новой коалицией, образованной почти с лу- чайно, но способной включить, помимо Великобритании, самы е сильные державы мира.

Кроме того, наряду с военной проблемой, вставал вопрос политический: за какие другие общие цели, кроме победы над наци-фашистским империализмом, стоит сражаться, учитывая , что невозможно было представить себе, чтобы война такого масштаба могла свестись только к столкновению между соперни чающими империализмами? Это была проблема, которая, учитывая имевшиеся прецеденты, вызывала ряд вопросов огромной зна чи- мости, поскольку выявляла противоречия между принципами и интересами, между критериями державной политики и критер иями борьбы за достижение идеалов, зависевшей от самой обык новенной динамики войны и переплетавшейся с ней. Эти две сфе - ры деятельности или теоретического анализа нелегко разд елить,

поскольку слишком часто они представали как неразрывные , как две стороны одной медали. В самом деле, как отделить тему справедливого мира от темы надежного мира? Пример 1919 г. был столь близок по времени, что трудно было пренебречь ег о уроками.

Политические цели и общие замыслы обусловливали ход военных действий. Если во время войны (как и во всяком военно м конфликте) порой казалось, что стратегические и тактичес кие цели определяли политические решения, то более вниматель ный анализ показывает, напротив, что конкретные решения могут и должны быть сведены к общим политическим замыслам (хотя и в соответствии с особенностями каждого отдельного случая и спецификой, налагаемой обстоятельствами). Одна единственная черта объединяла союзников: никто из трех крупнейших стран (и, оч е- видно, никто из малых) не вступил в войну по собственной во ле, за исключением Германии. Даже Великобритания была вовлеч ена в конфликт вследствие гарантий, данных Польше, подвергшей ся нападению немцев. Отсюда следует более общий вывод о том, что нападение немцев вызвало войну также и со стороны бри танцев, а не наоборот, как могла бы подсказать формальная логи ка. Трудно утверждать, что, сражаясь с Германией, Великобрита ния преследовала собственные экспансионистские цели. Брита нская война была по существу оборонительной, войной за возврат к прежнему мироопорядку. Ее цель состояла в восстановлении на европейском континенте системы отношений между государ ствами, которую опрокинула гитлеровская агрессия. Можно было бы добавить — не в точности тот же порядок, что существовал в 1 937 г., поскольку при определенных условиях англичане были скло нны

êкомпромиссным решениям. Однако важным для Великобритан ии было уничтожение гегемонистского экспансионизма, угрож авшего безопасности самого Соединенного Королевства, и стремив шегося

êизменениям с помощью европоцентристской имперской сис темы, международных отношений в целом.

Сражаясь за польскую, а затем за французскую, бельгийскую и голландскую независимость, Великобритания защищала со б- ственную будущую безопасность и существование собствен ной империи. В этом также не просматривались иные намерения, ч ем оборонительные, по крайней мере, до вступления в войну Ита - лии. Похоже, что в июне 1940 г. британцы и французы намеревались расширить свои имперские владения за счет итальянце в, утвердив свое бесспорное господство в Средиземноморье. Одн ако речь идет о весьма маргинальном аспекте по сравнению с ос новными устремлениями, которые свидетельствуют о принципиа льно оборонительной направленности британской войны.

Конечно, защищать самую крупную империю, существовавшую тогда в мире, означало защищать привилегированное пол о- жение в отношении вызовов, исходивших не только от Германии, но также и от антиколониальных движений. Но именно для того, чтобы более эффективно контролировать эти движения , Великобритания в соответствии с традицией, имевшей, впрочем , вековые исторические корни, нуждалась в сокрушении герма нской мощи.

Тема представляется более сложной, если ее рассматривать с точки зрения Соединенных Штатов, — последних среди тех, кт о был вовлечен в конфликт, но, конечно, не последних среди тех , кто принимал в нем участие в иных, чем прямые военные действия, формах. Для многих американцев европейская война я влялась следствием беспорядка, который переживал Старый све т после Первой мировой войны и несостоявшейся реконструкц ии эффективной экономической системы после «великого криз иса». Неспособность в двадцатые годы рассматривать проблемы м еждународных финансов как совокупность взаимозависимых феном енов привела к кризису и способствовала импортированию американского кризиса в Европу, из раздирающих противоречий котор ого европейцам не удалось найти совместного выхода. Основным и направлениями европейского способа выхода из кризиса бы ли: с экономической точки зрения — политика дефляции, с точки з рения торговли — протекционистская политика, социальной — сокр а- щение реальной заработной платы и с политической — усилен ие национализма. Каждая европейская страна пережила «велик ую депрессию», замкнувшись в собственных интересах или обра тившись к поиску ресурсов в традиционных двусторонних связя х. Вероятно, только гитлеровская Германия подошла к решению темы оздоровления экономики с помощью политики принудительных инвестиций, то есть политики deficit spending, однако ориентированной преимущественно на престижные обществе н- ные работы, а также на ускоренное перевооружение. Все это м огло положить конец безработице, но не вело к экономическом у оздоровлению и могло лишь заложить основы экономики жест - кого планирования в свете выдвигавшихся военных целей.

Американцы в своем теоретическом анализе делали акцент именно на этой ограниченности, и еще до того, как Соединенные Штаты оказались вовлеченными в конфликт, более того, е ще до самого начала войны они предлагали в качестве надежног о средства от вырождения, связанного с протекционизмом, сво й рецепт, состоявший в развитии внутреннего производства и в социальных реформах (New Deal), а в международном плане —

âнастойчивом утверждении принципа «открытых дверей» (ст оль значимого в течение всего периода напряженного дипломат ического столкновения с японцами). Легко заметить, что это «сре д- ство» являлось функциональным по отношению к потребност ям американской экономики периода после рецессии и к целям трудного процесса реконструкции. Однако это функциональное соответствие не быть связано с характером, который постеп енно принимала международная деятельность Соединенных Штато в в отношении событий войны.

Одобрение закона о ленд-лизе в марте 1941 г., и в еще большей степени, совместное с Великобританией решение об опублик овании в августе Атлантической хартии являлись также и показ ателями американских представлений о международном эконом и- ческом порядке и мировом порядке tout court. Четвертый и пятый пункты Атлантической хартии, утверждавшие принцип свободы международной торговли и цель «обеспечить для всех бол ее высокий уровень жизни, экономическое развитие и социальн ую защиту», с осторожностью трактовались англичанами, котор ые подчеркивали ограниченный характер применения статьи, и гнорировавшей существующие соглашения (то есть систему импе р- ских льгот, установленную конференцией в Оттаве в 1932 г.), но однозначно одобрялись американцами (и теми англичанами, кто

âменьшей степени был заангажирован с точки зрения защиты официальных позиций). Когда документ был опубликован, зам еститель госсекретаря Самнер Уэллес утверждал: «Эпоха импе риализма закончилась. Следует признать право всех народов на свободу... Следует обеспечить всему миру пользование принцип ами Атлантической хартии — на всех океанах и всех континентах ». А позднее добавил: «Атлантическая декларация означает, чт о каждая нация имеет право надеяться, что ее законное право на торговлю не будет нарушено и ущемлено препятствиями в вид е пошлин, таможенных льгот, дискриминационных мер или негиб - ких двусторонних отношений». Во время серьезного обсужде ния значения принципов, определенных вместе с американцами, с а- мые влиятельные британские комментаторы отдавали себе о тчет

âтом, что хрупкие барьеры имперской преференциальной сис темы также будут опрокинуты строгим применением новых концепций. «Действительно, — комментировала «Financial Times», — все это регулируется определяющим положением об «уважен ии существующих обязательств». Однако, несомненно, подразум евается, что когда эти соглашения войдут в противоречие с дух ом нового англо-американского соглашения, то они будут измен ены как можно быстрее».

Иначе говоря, тот способ, каким Соединенные Штаты готовились встретить военную опасность, очевидным образом опре делялся доминирующей концепцией мирового порядка, выдвигавше й проблемы не только перед противниками в войне, но и перед с о- юзниками. Напряженная обстановка, сопутствовавшая подго товке соглашения по закону о ленд-лизе применительно к Британии , выявила потенциальную антиномию, с той оговоркой, однако, что американские тезисы были сформулированы как манифест, ка к главенствующий принцип.

Таким образом, становится понятно, что Соединенные Штаты вели напряженную дипломатическую дуэль с Японией по во п- росу о политике «открытых дверей» в Китае и в Восточной Аз ии, исходя из своей общей концепции международного порядка и своего понимания правил, которые лучше всего могли обеспе чить интересы развития возрождающейся американской экономик и. Японская закрытость делала компромисс невозможным и при давала вступлению Соединенных Штатов в войну (в том числе и благодаря тому, что японцы определяли свои цели преимущественно в соответствии с территориальными и военными кри териями) характер борьбы за утверждение всеобщих принципов. Американская оборонительная война не имела видимых целе й. Соединенные Штаты не стремились к завоеваниям или к защит е определенных территорий. Они стремились к утверждению бо лее открытых и более выгодных принципов в рамках хорошо функционирующей и всеобщей системы рыночной экономики. Рузвельт не предлагал, как это делал Вильсон, больших идеолог ических, чисто американских манифестов. Некоторое время спуст я благодаря Декларации Объединенных Наций будет достигну т политический компромисс. Придание войне характера борьбы за демократию и свободу значительно обогатит мотивации аме риканского участия в войне. Речь шла не о поиске ощутимых результатов, а о стремлении к международному порядку, то ест ь о борьбе за утверждение неосязаемой цели, но такой, которая сместит в сторону Соединенных Штатов точку опоры экономическ ой, финансовой и политической мировой системы.

Если сопоставить цели войны Великобритании, Соединенных Штатов и Советского Союза, то становится очевидным, что с с а- мого начала внутри союза существовали глубочайшие разли чия в устремлениях. Насколько общими и оборонительными были це ли Британии, общими и неосязаемыми цели Америки, настолько определенными, осязаемыми и точными были цели Советов. До 1938 г. Советский Союз подвергался давлению Запада и Германии. До 1938 г. все более утонченные и все более угрожающие

варианты политики «санитарного кордона» угрожали Совет скому Союзу в непосредственной близости. В августе 1939 г. Сталин ре - шил бесцеремонно «перевернуть» ситуацию и воспользоват ься случаем, который представился ему с изоляцией Гитлера, дл я создания «санитарного кордона» наоборот, то есть в интересах защит ы Советского Союза, а не Запада от коммунистической опаснос ти.

В данной связи не так важно возвращение к вопросу об историографической основательности сталинской и советской аргументации в целом. Важно только, пожалуй, отметить то существенное обстоятельство, что в период с 1939 по июнь 1941 г., благодаря более или менее охотному сотрудничеству Герма нии,

СССР удалось включить в свою сферу влияния территории, пр о- стиравшиеся от Балтийского до Черного моря, вернув то, что было отнято у царской России после 1917 г., а, возможно, и несколько больше. Гитлеровская агрессия июня 1941 г. и оборона Советского Союза, оборона в одиночестве против нацизма в те- чение длительного периода времени легитимизировали пла ны сохранения также и того, что было завоевано начиная с сентяб ря 1939 г., и возможного расширения сферы завоеванного — в Европе и на Ближнем Востоке, в направлении Ирана и Турции, в Черном море. Цели войны, которые преследовал Сталин, прояв - лялись здесь особенно конкретно и основывались, следоват ельно, на уничтожении Германии в качестве державы-гегемона в Евр опе и на создании системы, базирующейся на соотношении сил, ко - торое навсегда устранило бы опасность агрессии со сторон ы антикоммунистических и антисоветских сил. Это была «держав ная политика», выстраиваемая по традиционным схемам и поддер живаемая за пределами Советского Союза широкой сетью полит и- ческих сил, связанных непосредственным образом и в значит ельной мере вдохновляемых советским примером и уроками. Перв ая цель приведет к рождению новой, опасной и гораздо более вн у- шительной, гегемонистской силы. Вторая — придаст новой со - ветской перспективе (учитывая, что СССР выиграл войну с Ге р- манией) континентальный масштаб. Проблема же изменения международного экономического порядка не стояла перед с оветскими руководителями никоим образом.

6.5.2. ДЕКЛАРАЦИЯ ОБЪЕДИНЕННЫХ НАЦИЙ

Этого сопоставления устремлений достаточно для того, что бы выявить трудности задач, которые должен был поставить пер ед собой новый союз. Сразу вести дискуссии об общих целях вой ны означало обсуждать будущее Польши и других европейских т ер-

риторий, поглощенных Советским Союзом. А это привело бы к взрыву очевидных внутренних противоречий. Решение заключа- лось, следовательно, в принятии двусмысленных формулиров ок, пригодных для любой интерпретации, и в недомолвках и сдер - жанности, позволявших отложить до менее критических моме н- тов дискуссию о разногласиях и, если возможно, поиски их пр е- одоления. Выиграть войну с державами «оси» и Японией было главным императивом, которому были подчинены все другие проблемы. Тем временем шел поиск компромиссных решений или расширительных формулировок. Первым шагом на этом пути стало подписание 1 января 1942 г. Декларации Объединенных Наций. Документ, развивая концепции Атлантической хар - тии, подтверждал убежденность в том, что

«полная победа [Объединенных Наций] над их врагами необхо - дима для защиты жизни, свободы, независимости и религиозн ой свободы и для сохранения человеческих прав и справедливо сти как в их собственных странах, так и в других странах»

и продолжал:

«1) Каждое правительство обязуется употребить все свои ре - сурсы, военные или экономические, против тех членов Тройственного пакта и присоединившихся к нему, с которыми это правительство находится в состоянии войны.

2) Каждое правительство обязуется сотрудничать с другими правительствами, подписавшими сие [декларацию], и не заклю - чать сепаратного перемирия или мира с врагами».

Декларация была подготовлена в ходе долгого совещания Черчилля и Рузвельта под кодовым названием «Аркадия» и не - медленно подписана рядом стран, среди которых первыми по значимости были Советский Союз и Китай. Декларация объявл я- лась открытой для присоединения к ней «соответствующих о рганов власти, не имеющих статуса правительства», тем самым о т- крывая путь для участия в ней движения «Свободная Франция ». Действительно, именно в эти дни неожиданно приобрела остр оту тема отношений между генералом де Голлем и союзниками.

Во время конференции «Аркадия» (см. ниже) военно-морские силы, верные де Голлю, высадились на островах Сен-Пьер и Микелон, являвшихся французскими колониями, расположенным и поблизости от Ньюфаундленда и оказавшихся под властью пр а- вительства Виши, с которым Соединенные Штаты поддерживал и регулярные дипломатические отношения. Высадка войск был а удачной, и в ходе референдума население с энтузиазмом про голосовало за присоединение к «Свободной Франции». Однако это т эпизод нарушал планы Рузвельта, а также Корделла Хэлла, по д-

ский южный фронт, однако японское нападение вынудило британский генеральный штаб оставить свои «благие намерени я».

В Москве Иден сформулировал достаточно четкие требования. Советы справедливо заявляли притензии на полное согл асование последующих военных операций союзников и на соотве т- ствующие действия, однако Сталин не настаивал на требован ии оказать немедленную помощь, поскольку на это ему могли от ветить, что лучшим способом объединить усилия было бы объяв ление Советским Союзом войны Японии. С другой стороны, именно в эти дни немецкое наступление выдохлось, и Сталин вери л в успех контрнаступления, которое советские войска начина ли развертывать. Иными словами, советский диктатор надеялся, чт о самый трудный момент уже прошел. Вероятно, в 1942 г. будут другие трудности, однако тем временем русский фронт будет «заморожен» в ожидании возможных политических решений, из которых нельзя было исключить даже компромиссный мир с Германией. Сталин не считал, что решимость Гитлера разруш ить советскую систему стала бесповоротной и, вероятно, полага л (насколько позволяют сделать вывод имеющиеся в нашем распор я- жении документы), что еще была возможность вернуться к отн о- шениям, аналогичным, если не идентичным тем, что существов али до июня 1941 г. Поэтому он думал о проблемах мира, трактуя их в связи со стремлением Советского Союза сохранить максим ум из завоеваний, совершенных после 1939 г., вне зависимости от политического исхода конфликта. Звучание военных пробле м было, таким образом, приглушено, и Сталин, действуя с август а 1939 г. с идеальной последовательностью, недвусмысленно заяв ил Идену, что представляет себе новый европейский порядок с признанием границ СССР, существовавших до немецкого нападен ия. Взамен он обещал поддержать британские требования получ ить военные базы на атлантическом побережье Западной Европы , от Франции до Норвегии. Без соблюдения этих условий, заявил о н, Советский Союз не подпишет никакого договора о союзе.

Иден знал, что в конце победоносной войны Советский Союз должен получить ощутимое вознаграждение, в том числе и за счет Польши. Это подразумевалось в любой компромиссной фо р- мулировке, вырабатываемой в Лондоне — как применительно к Гитлеру до 1941 г., так и применительно к Сталину после 1941 г.:

гарантировать польскую независимость не означало также механически гарантировать территориальную целостность Поль ши, какой она была в 1939 г. Однако обстоятельства визита в Москву были таковы, что препятствовали заключению любого подобн ого соглашения, поскольку намерения американцев были неизвестны,

а способность Советов выиграть войну пока еще вызывала си льные сомнения. С политической точки зрения, поездка Идена з а- вершилась фактически ничем. Более того, через несколько д ней после отъезда английского министра из Москвы Сталин опуб ликовал 23 февраля приказ о праздновании дня Красной армии, в котором употребил гораздо менее двусмысленные выражени я.

«Иногда болтают в иностранной печати, — заявил Сталин, — что Красная армия имеет своей целью истребить немецкий на род и уничтожить германское государство. Это, конечно, глупая б рехня...

У Красной армии нет и не может быть таких идиотских целей. Красная армия имеет своей целью изгнать немецких оккупан тов из нашей страны и освободить советскую землю от немецко-ф а- шистских захватчиков. Очень вероятно, что война за освобо ждение советской земли приведет к изгнанию или уничтожению клики Гитлера. Мы приветствовали бы подобный исход. Но был о бы смешно отождествлять клику Гитлера с германским народ ом, германским государством. Опыт истории говорит, что гитлер ы приходят и уходят, а народ германский, а государство герма нское остается».

Эти слова показывают, каким образом Сталин рассматривал в то время проблему Германии, и что в его сознании германски й вопрос совершенно очевидно сохранял центральное место и для послевоенного периода. В тот момент Сталин, к тому же, был расположен к ведению переговоров с немцами, считая «вероя т- ным», если не гарантированным падение Гитлера. Только пос ле того, как стратегические решения англичан и американцев с тали очевидными, и после того, как немецкое наступление на сове т- ской территории в мае 1942 г. выявило реальные намерения Гитлера, созрели условия для того, чтобы этих недомолвок стало меньше и чтобы они почти полностью разъяснились. Однако с о- всем они не исчезали никогда.

6.5.3.КОНФЕРЕНЦИЯ «АРКАДИЯ»

Âсвязи с вступлением в войну Соединенных Штатов второй большой проблемой стала неясность англо-американской во енной стратегии. В конце декабря 1941 г. — начале января 1942 г. она была определена более четко, хотя и не совсем однознач но. Центральной оставалась проблема приоритета войны на Тих ом океане или войны в Атлантике в соответствии с теми ориент ациями, которые были намечены в начале 1941 г. во время секретных переговоров в Вашингтоне между штабами вооруженных сил А нглии и США. Фронт в Северной Африке был мало связан с осталь-